Lover. Fighter. / Battlefield

      Стефани ненавидела чувство беспомощности — до ранок на коленях; до прокушенной губы; до следов от ногтей на ладони, когда она сжимает её чуть сильнее; до судорожного кашля посреди ночи, когда приходиться быть тихой; до слез, которые не удаётся сдержать.       Она ненавидела, когда другие видели её такой, смотрели с жалостью, оберегали так, словно она фарфоровая кукла и от любого касания разобьётся в дребезги. Она хотела быть сильнее, крепче, стать обычной. Чтобы увидеть, как чьи-то глаза становятся ярче из-за неё, чтобы почувствовать, как на мизинце появляется нить и чуть обтягивает палец.       Потому что избранные в сказках всегда были без изъянов. Они могли свободно дышать, не боятся упасть от легкого толчка, быть достаточно сильными, чтобы противостоять напастям. Стефани не была такой. Никогда не была и не думала, что станет.       — Вы в порядке? — Роджерс совсем не хочет поднимать глаза и снова видеть этот полный жалости взгляд, но она должна быть вежливой, не срываться на каждом встречном за несправедливость судьбы.       А потом её сердце пропускает удар и на мизинце чувствуется легкая ниточка ярко-красного цвета. Она художник, она используется множество цветов, но с этого момента серый, такой насыщенный и странно нежный, её любимый.       Эта мягкая улыбка, этот тембр, сам голос, все в этом человеке — совершенство и она думает, что не заслуживает этого. Краснеет, что-то лепечет, хочет уйти, нить на руке дергается, а в глазах напротив появляются искорки веселья.       — Не хотите пройтись? — Она слышит легкую неуверенность в этом прекрасном голосе и понимает, что не сможет уйти, не в силах оставить то, о чем так мечтала и то, чего боялась.       Её судьбу зовут Джеймс. Он не любит свое второе имя, но ему нравится сокращение Баки. Он спортсмен и совершенно спокойно может поднять её на руки, даже если она против. Он любит сладкое и сливы, ненавидит острое. Он старший в семье, он обожает своих родителей и своих младших. Ему постоянно строят глазки девушки и зовут на игру парни из его секции.       А он выбирает её. Восхищается тем, что она рисует и самими рисунками. Смеется с иногда не особо удачных шуток, словно она первоклассный комик. Знакомится с Сарой Роджерс и в глазах матери впервые за долгое время появляется радость. Позже она обнимет дочь и скажет, что ей повезло.       Стефани знает это. Видит в его глазах, таких ярких и безумно влюбленных. Знает, что у неё такие же. Чувствует любовь в каждом действии, какое бы оно не было обычное: одолжить куртку в холодное время, привести волосы в порядок и заплести косу, стереть с щеки остатки краски, обнять словно в последний раз.       И ей кажется, что скоро они по-настоящему окажутся последними. Начинается война, людей призывают на фронт. И, конечно же, в их число попадает Джеймс.       Последняя прогулка вместе, последний спор, последние объятия. Стефани не готова соглашаться с этим, но её никто не спрашивает. Война не ценит таких, как они, не ценит избранных. Война должна сжигать все на своем пути, это её предназначение.

Ты шепчешь, что не оставишь

И все же уходишь.

— Я вернусь. С тобой до конца, помнишь? — Помню. Я дождусь, — говорю это, чуть улыбаясь, а глаза будто меркнут.       Нить призывно дергается на ложь. Мы встретимся раньше, чем закончится война. Не такой, какой ты привык меня видеть. Потому что я не смогу без тебя. Я нуждаюсь в тебе так же, как и ты во мне. Мы связаны, всегда были. И если умрешь ты, умру и я.       Греки не верили в одну любовь, они говорили — она многогранна. Мы все любим, мы все любимы и это неизменно. Любовь матери к сыну, любовь двух совершенно разных людей, любовь Бога к нам. Любовь жестока, нежна, милосердна.       Моя любовь к тебе — жертва. Я отдам тебе все, всю себя. И я знаю, что ты сделаешь для меня тоже самое. Мы помолвлены Небесами, ничто не порвет эту нить, я не позволю.       Поэтому я ищу выход. Лазейку, соглашаюсь на довольно сомнительный эксперимент, даже несмотря на риск. Если ты уйдешь, то мне не важно, что случиться со мной. Я уверена в своем решении, я впервые понимаю, что это правильно.       — Почему ты согласилась? — Пегги кажется грубой и черствой, но она такая же нежная, как первые цветки весны.       — Я хочу сражаться за народ наравне со всеми, — говорю твердо, словно это не было самой великой ложью в моей жизни.       Картер словно видит это и загадочно улыбается, кивая. Я благодарна ей за это. Слишком сложно в такое время признаться, что ты идешь в бой не ради жизни людей, страны, мира, а из-за одного человека, который стал заменой всем этим понятиям.

Я буду сражаться. За других, за мир. За тебя.

Я буду сражаться за любовь.

        Успех эксперимента омрачается смертью, а потом желанием использовать как пропаганду. Я сильна, быстра, готова бороться вместе с другими, но приказывают, как собаке, сидеть на месте и выполнять команды. И я делаю это.       Пока не узнаю о нем. О том, что он пропал и никто не знает, где его искать. Тогда-то поводок рвется. Не готова сидеть на цепи и быть послушной собачонкой. Людям нужна настоящая героиня? Они её получат. Солдатам нужен настоящий символ? Я готова.       Но для тебя я навсегда буду той девчушкой из родного Бруклина с невообразимо яркими глазами, полными надежды и любви. — Мне казалось, ты была меньше. «Почему ты здесь?» — Это все армия. «Ради тебя»       Может мы и умрем, и все останется как прежде. Может мы и не сможем быть вместе вечность и нас погребет под землей после очередного взрыва. Может когда-нибудь я больше не почувствую на мизинце нить. Может когда-нибудь ты больше не увидишь тот всплеск любви в моих глазах при виде тебя.       Мы прорываемся сквозь эту битву, бурю. Мы бойцы, уставшие от боя, от войны. Мы видим тени тех, кто был нашими товарищами, и они прикрывают наши спины.       Я сжимаю твою руку в своей. Я стану твоим щитом. Ты прикроешь меня, станешь моим мечом.       — Помни, за что мы сражаемся, моя любовь, и никогда не забывай. Мы изменим все, это в наших силах, если мы выстоим.       Мы поколение бесстрашных. Мы сражаемся во имя будущего, нашего, наших потомков. Во имя любви.       — Будь храброй, любовь моя. Даже если меня не будет рядом, будь храброй.       Ты погиб и забрал мое сердце с собой. Забрал всех краски, звуки, эмоции.       Ты оставил воспоминания, что причиняют мне боль и заставляют идти вперед. Ты сказал мне быть храброй, поэтому я стараюсь. Я показываю пример, веду людей вперед.       А погибая во льдах я думаю лишь о тебе и твоих тёплых объятиях. И засыпаю с мыслью, что мы встретимся вновь.

***

      Я знаю, что не умерла. Знаю, что теперь одна в новом мире. Знаю, что людям нужна их героиня, нужен символ. Знаю и совершенно не хочу просыпаться более.       В моих снах ты рядом, ты жив. Ты словно настоящий, ведь твои слова, полные уверенности, заставляют просыпаться вновь и вновь, продолжать сражаться.       — Мы увидимся на поле боя, любовь моя.       И я встречаю тебя. Мне все равно, что ты не помнишь. Мне все равно, что теперь ты сломлен. Мне все равно.       Твои глаза горят, такие яркие и родные. Нить, до этого потускневшая, вновь обрела яркий красный цвет, переродилась также, как и наша любовь.       — Я с тобой до конца, любовь моя. Несмотря ни на что, — мне все равно, что твоя миссия — моя смерть.       Я готова принять её, если она будет от твоей руки. Я готова принять все — твою боль, печаль, незнание, потерянность. Я готова заново собрать тебя из того, что осталось; из чего-то нового. Я буду рядом с тобой. Мы помолвлены Небесами, моя любовь.       Ты спасешь меня и покинешь в попытках снова найти себя. Найти то, что когда-то было тобой. А я останусь здесь и продолжу ждать тебя, как и обещала ещё тогда-то. Потому что я знаю, что ты не уйдешь навсегда.

Мы увидимся на поле битвы вновь.