Печенье с предсказанием

      В кафе как обычно витал лёгкий аромат булочек с корицей, ванильного сахара и прочих чересчур приторных специй. В меру допустимое жужжание людей, которые что-то заказывали, спорили о чём-то, наверняка, совсем не важном, просто делились свежайшими новостями и покорно слушали своих собеседников.       Азирафаэль любил атмосферу в небольших британских кафе, он чувствовал там себя, будто бы в своей естественной среде — в океане мелочных людских страстей, в котором никогда не бывало шторма — лишь лёгкий бриз, солёные брызги волн, белоснежная пена и крики чаек.       Столик у стены — его личный, был занят им настолько давно, что и сам ангел бы не вспомнил, когда он впервые появился в этом уютном местечке. Приветливый персонал всегда встречал его с широкой искренней улыбкой на лице, отчего настроение мужчины, даже если оно было хуже некуда, в мгновение поднималось, и его губы тут же расплывались в улыбке.       Медленно помешивая маленькой серебряной ложечкой свежезаваренный крепкий кофе, Азирафаэль читал газету, изредка поглядывая на шоколадный круассан, лежащий уже с десяток минут на белом блюдце и манящий своим прекрасным ароматом и золотистой корочкой. Мужчина был падок на сладости и выпечку, особенно если она так аппетитно выглядела. Он решил поддаться своим чувствам, отложил газету и, заправив край тканевой салфетки в ворот рубашки, чтобы не испачкаться, взял круассан в руки и откусил небольшой кусочек, когда колокольчик над дверью кафе оповестил о появлении нового посетителя.       Азирафаэль положил круассан обратно на тарелку, выудил из кармана бежевых брюк сложенный квадратиком белоснежный шёлковый платочек и аккуратно промокнул им губы.       Кроули, увидевший ангела как только зашёл в кафе, в два шага оказался у его столика. Азирафаэль сразу понял, что только что вошедший человек — его друг. Он сделал небольшой глоток кофе и с нежностью посмотрел на Кроули, который теперь сидел прямо перед ним. Демон смерил взглядом предметы на столике: белое блюдце с шоколадным круассаном, маленькая чашечка с кофе и свёрнутая газета. А затем он обратил внимание на своего друга, оглядывая наизусть знакомый образ: начиная от пуговицы черепашьей окраски, затем по бежевой ткани пиджака, лацканам, белоснежному воротничку рубашки и прямо до травянисто-зелёных глаз, которые будто два изумруда поблёскивали на солнце.       Губы ангела расплылись в широкой улыбке, и он воскликнул:        — Кроули! Как я рад тебя видеть, — он окинул взглядом столик. — Чашечку кофе? Или, может быть, хочешь чего-то сладенького? Тут подают бесподобный яблочный штрудель или, — он ткнул пальцем в тарелку, — вот, круассан, например… — и снова расплылся в улыбке, выжидательно посмотрев на Кроули.       Демон фыркнул, собираясь начать монолог о вреде чрезмерного употребления выпечки, когда лицо ангела озарилось от внезапно пришедшей идеи.        — Или нет! По понедельникам они предлагают печенья с предсказаниями! Можем купить с тобой по одной штучке — это же так здорово! — протараторил ангел и хлопнул в ладоши, а Кроули не смог ему отказать… Как сказать нет, когда твой друг — взрослый мужчина, сидел и смотрел на тебя, будто бы маленький ребёнок? И он кивнул, а ангел вскочил со стула и ковыляющей походкой прошёл до стойки с выпечкой, подозвал к себе официантку и, улыбнувшись во все тридцать два, начал ей что-то говорить, показывая сначала на витрину, где красовалось печенье, а затем на столик, за которым сидел Кроули.       Официантка подала ангелу поднос с двумя блюдцами, и, пока Кроули был поглощён в свои мысли и ничего вокруг не замечал, Азирафаэль провёл рукой над одним из печений. Оно сверкнуло и снова стало выглядеть также, как и до этого.       Через пару минут Азирафаэль снова сидел перед Кроули, а на столике стояли два блюдца, в каждом из которых лежало по небольшому, свёрнутому уголком печенью с предсказанием. Ангел ещё раз хлопнул в ладоши, улыбнулся и потянулся рукой к печенью, но демон остановил его, ударив по руке.        — Даже не думай, я первый, Ангел…       Он взял своё печенье в руки, покрутил и разломил пополам — изнутри выпала желтоватая бумажка и плавно приземлилась на стол. Кроули одним резким движением схватил её и начал про себя читать.        — Кроули, прочти вслух! Мне же тоже интересно! — сказал Азирафаэль и насупился, потому что демон кинул на него серьёзный взгляд, помотал головой из стороны в сторону и кинул короткое «ни за что». Ангел завёл руку за спину и скрестил пальцы, ожидая реакции друга.       Эмоции на лице демона во время прочтения менялись настолько быстро, что ангел не успевал за ними следить — от удивления и, наконец, до ужаса…       В одну секунду Кроули вскочил с места, смял в руке маленький клочок бумажки и полным злости голосом произнёс:        — Глупые печенья с их глупыми предсказаниями!       Он кинул скомканный листок с предсказанием на стол, развернулся и ушёл так быстро, что Азирафаэль и слова произнести не успел. Он потупил взгляд, с минуту сидел даже не пошевелившись, а затем протянул руку к записке и осторожно развернул её. «Тебе стоит смотреть не под ноги, а прямо перед собой. Ты любишь и ты любим. Я люблю тебя… А.» — гласила надпись, выведенная аккуратным мелким почерком на желтоватой бумаге.       Ангел был готов расплакаться — его переполняли грусть и разочарование, настолько сильно, как никогда в жизни. Он хотел сбежать, хотел исчезнуть и больше никогда не появляться на Земле, чтобы не встречать отвергшего его чувства Кроули.       Он готов был встать и уйти из кафе, когда колокольчик над дверью вновь звякнул, и Кроули, резко ворвавшийся в помещение, подлетел к нему, втягивая в поцелуй. Их губы соприкоснулись, и по телу ангела пробежали миллионы мурашек. Сначала медленно, не спеша и мягко, а затем страстно и требовательно. Ангел был на вкус как ваниль, булочки с корицей и пах старыми книгами с хрустящими пожелтевшими страницами, лёгким весенним бризом и полем с подсолнухами, а демон — мятной жвачкой и сигаретами Dunhill.       Когда прошла, пожалуй, целая вечность, Кроули слегка отстранился, наклонился к уху ангела и рвано, из-за переполнявших его чувств, прошептал:        — И я люблю тебя, светлокрылый засранец…       Азирафаэль сделал шаг назад, по его щекам потекли слёзы, которые не удержались в уголках глаз, и он улыбнулся. Блондин снова шагнул к Кроули, обнял его, уткнувшись лицом в чёрную рубашку и ещё раз прошептал:       — Я люблю тебя, Кроули…