Рыжий лис

Осаму Дазай, печально известный суицидник, сидел в здании вооруженного детективного агенства и скучал. Собственно, дел у него было по горло, однако это не бралось в расчет. Все свои дела и отчеты он давно скинул на Ацуши который… пропал. Вот уже неделю как его нет в агенстве. Куникида, конечно, знает, куда пропал тигр, но молчит, будто ему что-то запихали в горло: не помогли даже угрозы совершить реальное самоубийство. Ну и ладно. — Дазай у тебя на носу уже около десяти отчетов и в три раза больше дел. — вкрадчиво прошептал на ухо подчиненному Доппо, а потом закричал — ТАК КАКОГО ЛЕШЕГО ТЫ РАЗЛЕГСЯ НА ДИВАНЕ?! Бывший мафиози даже не дрогнул, лишь безучастно пожал плечами. — Без Ацуши я ничего не могу сделать. — Не потому ли, что неудачник делает все за вас обоих? — Именно. В общем, уже через минуту Осаму летел из окна вниз, к мусорным контейнерам. — Скажи спасибо, что не кинул на асфальт! — донёсся вслед злой голос Куникиды. — Спасибо! Спустя час бесполезных, но умиротворяющих блужданий по любимому городу, в голову Дазаю зашла интересная мысль: Акутагава точно знает, где шляется его любимый (хе-хе) враг. После недолгих поисков и краткой перепалки с последующим применением Расемона в целях лишить бывшего босса головы, Осаму смог пришпилить мальчишку к стене и угрожающим голосом поинтересоваться, куда пропал тигр. — А куда он пропал? — изумился Акутагава, и вывернулся из хватки. Тут же, не медля, схватил телефон и набрал верную помощницу. — Хигучи, где сейчас тигр?! — Б-босс… Акутагава-семпай прости-и-и-ите, я его упустила-а-а-а!!! — сразу же разрыдалась девушка по ту сторону трубки. Рюноске сбросил трубку и брезгливо поморщился. Перевел взгляд на Осаму. — Ты что-то знаешь? — Ничегошеньки. — пожал пелчами суицидник. — Но почему-то мне кажется что пропал не только Накаджима. — Верно. Накахара так же исчез из поля зрения. Мори молчит, вопросов избегает. Ранее я списывал это на задание, но совсем скоро убедился, что это не… Он не договорил — Дазай снова пришпилил его к стене, грубо встряхнув, да так сильно, словно хотел вытрясти душу из слабого тела. — Если с Чуей что-то случилось, я лично наведаюсь в штаб и перережу глотки всем, кто способствовал его уходу! — Осаму практически рычал. Глаза едва скрывали в себе тревогу за бывшего напарника, свободная рука метнулась к поясу, готовая схватить несуществующий кинжал и вскрыть ученику горло. — Он тебе дорог? — спросил Рюноске, усмехнувшись. — Странный ты, Дазай. — Чем же? — Тем, что пытаешься убить себя, а в итоге вредишь всем, кто находится рядом. Я видел Чую после твоего ухода и поверить не мог, что простая мелочь как ты способна превратить алмаз в уголь. — Что ты несешь?! Он все тот же — уверенно заявил Осаму. — Успешно скрывает свое состояние. В любом случае нам надо их найти. Потому что если мой тигр не найдется, я не поскуплюсь наведаться в агенство! Именно так ученик и наставник начали поиски любимых. Задействовав все связи, они уцепились на тонкую ниточку и тянули за нее, успешно продвигаясь в расследовании. Спустя пару долгих недель местонахождение одного из пропавших: Ацуши, было раскрыто. Тигр прятался в небольшом домике у озера. Место, скрытое от людей, как нельзя лучше подходило парню. — Я еду один — заявил Акутагава, едва узнав адрес. — Со мной. — Один. — Я привяжу тебя к столбу и уеду. — Один! — Смотри-ка, веревка! Сколько бы жестоким Осаму не был, он не стал привязывать ученика к столбу. Он просто запер связанного парня в багажнике его же машины и поехал в лес. По приезде, Дазай, позабыв о Рюноске, выскочил из машины и заорал во всю мощь легких: — Ацуши Накаджима, а я тебя нашел! Если ты сейчас же не скажешь где Чуя, я оторву тебе мягкую лапку! Конечно, парень тут же выпрыгнул из домика, щурясь. Он находился в странной форме: сзади беспечно болтался хвост, уши испуганно прижались к голове, глаза сверкают светом, но при этом он все еще оставался человеком. — Дазай? — он повел носом в воздухе и нахмурился. — И… Рю? — Выпустите меня хоть кто-нибудь! — завопил Рюноске. — Совсем о нем забыл — скривился Дазай. Ацуши подбежал и открыл багажник, полюбовался на открывшееся зрелище, молча подхватил легкое тело на руки и потащил в дом. Дазай потянулся следом. — Что вы тут делаете? — наконец поинтересовался тигр, кропотливо растирая затекшие плечи Акутагаве: тот блаженно сощурился и расслабился в чужих объятиях. — Ищем Чую. — Осаму явно не был доволен тем, что поиски затягиваются нудным разговором. — Лично я искал тебя. — Рюноске улыбнулся совсем без злобы и былого напряжения. — Чуя… не в форме — пробормотал опустивший голову Накаджима. — Я помогаю ему справиться с недугом.

***

Месяц назад. Рыжий мафиози встал, как обычно приветствуя рассвет бокалом вина. Отличное утро начинается с вина, а не с кофе. Однообразная рутина: после встречи с солнцем, потянуться, зевнуть, позавтракать, потом взглянуть в зеркало и… разораться трехэтажным матом! — Это что еще за нахер?! — спросил сам себя Чуя, ощупывая большие лисьи уши. Сзади мелькнул рыжий хвост. — Вот как я тебя раньше не заметил? — поинтересовался у лишней конечности мужчина, обернувшись. Та лишь мотнулась из стороны в сторону. — Что делать, что делать, что делать?! — он навернул пару кругов по комнате и не нашел ничего лучше, чем позвонить боссу. Начальник, едва успокоив дикий смех, посоветовал подождать пару дней: если это действие способности, то оно пройдет. Если же это выкрутасы организма, то нужно искать кого-то, кто научит хоть как-то контролировать… обращения. — А хоть в какого зверя? Неужели Накахара теперь милый лисенок? — издевался напоследок Огай, из-за чего его послали в пешее эротическое. На следующий день стало хуже: он проснулся самым натуральным зверем. Большим, себе-человеку до бедра в холке. Одежда непонятным образом исчезла. Остался лишь чокер, настоящим ошейником опоясывающий шею. Вот и отпирайся после этого, что не зверь. Паника накрыла с головой: как же теперь пить вино?! Не осквернять же его миской и тарелкой! В голову пришел единственно верный выход: небезызвестный тигр обладает силой оборотня, а значит, сможет хотя бы немного объяснить, как менять форму… Чуя попытался встать на лапы, но, упав, закончил мысль: …и как ходить на четырех лапах. Лис в который раз порадовался, что у босса даже номера врагов записаны в телефонную книжку, и он никогда не прочь ими поделиться. Ацуши, внимательно выслушав проблему, пришел проверить, что его не водят за нос. Подавился воздухом, когда дверь квартиры ему с трудом открыл огненно-рыжий лис, посочувствовал, и согласился помочь с решением проблемы. — Если ты хоть кому-нибудь скажешь — прорычал Накахара, угрожающе оскалив клыки — Я покусаю тебя и оторву руку! Ацуши только неловко улыбнулся, про себя интересуясь: «Отрывать конечности — это фишка портовой мафии, или Чуя с Рюноске сговорились?». — Для начала нужно найти место, до которого Дазай доберется минимум через месяц. — пробормотал Чуя. Почему-то от мысли, что суицидная морда станет его искать, что-то кольнуло в давно замерзшем сердце. Именно так родилась идея спрятаться в лесу, подальше от цивилизации и людей.

***

— Я как раз собирался вернуться в город. Поехали домой — улыбнулся Накаджима. — Стой стой стой, что за недуг?! Чуя болен? — удивлялся встревоженный Осаму. — НЕТ! — замахал руками тигр, но тут же успокоился. — То есть, он был болен, но сейчас с ним почти все в порядке. — Почти? — Предлагаю не вмешиваться — фыркнул Акутагава. — Ты достаточно попортил ему жизнь. Ну вот, у рыжего гада появился еще один защитник. У них что, клуб защиты рыжих мальчиков от неадекватного суицидника? — Еще я его оставлю — фыркнул этот самый суицидник. — Я останусь тут, а вы валите. — Я понимаю твое нежелание покинуть это место, но тебе не кажется, что конкретно сейчас лучше уйти? — спросил Акутагава, с неохотой поднимаясь с худых, но удобных колен. — Еще я буду слушать вас, малявки — презрительно фыркнул бывший мафиози, и Рюноске припомнил, как жестоко в прошлом этот бинтованный его обучал. Вздрогнул. Отошел на шаг от Дазая, будто тот заразен и молча потащил тигра к выходу. — Идем, полосатый, нам не дано пробудить его совесть — только и сказал он напоследок, закрывая дверь. Осаму сидел статуей, и ожил только после того, как звук колес, трущихся об асфальт, стих. Он обошел весь дом, нашел пять бутылок элитного вина — еще одно доказательство того, что Накахара тут был. Был, но на данный момент где-то шлялся. — Значит, он в городе — решил суицидник, но не ушел. Спрятался в самом темном углу и снова обратился в статую. Казалось, он даже не дышал в своей засаде, терпеливо ожидая появления бывшего напарника. Спустя недолгий промежуток времени его терпение было вознаграждено: через открытое окно внутрь запрыгнул огромный, по сравнению с сородичами, лис. Он с интересом повел носом и настороженно прижал уши, зашипев. Новые запахи ему не понравились. Первый, металлический, с привкусом пороха, отражал жажду крови в незваном госте, а от второго пахло стерильными бинтами и виски — от него едва кружилась голова. Чуя — а это был именно он, в звериной форме — фыркнул, и обернулся в двуногого. Остались только прижавшиеся к голове уши, и хвост, стыдливо прикрывший оголенный пах. При каждом обороте одежда пропадала в небытие, и не возвращалась. Только чокер стал исключением из правил. — Как же холодно — пробурчал невысокий мафози и закутался в плед, лежащий на диване. Уши прижались к голове. Осаму Дазай, наблюдавший за тем, как медленно меняется тело напарника, из звериного становясь человеческим, потерял дар речи и забыл, как правильно дышать: приглушенный хрип вырвался из его горла, на который чутко отреагировал Накахара. Он обернулся, зашипел на темный угол разозленной бестией и пригнулся, будто перед прыжком. Хвост перестал скрывать худощавые бедра, и встал торчком, вспушившись. Плед упал на пол. — Ах ты, сволочь, совсем с ума сошел?! — взвился лис — Какого хрена лысого ты там спрятался??? — Чуя — хрипло позвал Осаму, и того пробрало до самых костей. Холодок пополз по позвоночнику. Теперь зверь не был разозлен: он был напуган странным голосом напарника. Прежде чем рыжий сбежал, он был пойман в объятия. Сильные руки обвили по-женски тонкую талию, развернули спиной к груди: собственнический поцелуй пришелся на лопатку и основание шеи.  — Что ты творишь?! — попробовал тот возмутиться, но скрыть реакции тела не смог. Член слабо дернулся от ласки. До того, как Дазай ушел из мафии, они частенько проводили подобные игры. Но сейчас, после всего, что произошло, Чуя не хотел так просто прощать. Осаму не отступал: он распалял тело с каждым прикосновением. Легкое поглаживание впалого живота, от которого тянет в паху, сочеталось с тем, как жестоко суицидник выкручивал соски, пощипывая и перекручивая их в тонких пальцах. Сверху губы и язык вовсю помечали хрупкие плечи Накахары. Метки уже начали проявляться, и с каждым мгновением их становилось все больше. Каждая из них давала понять: ты мой, Накахара Чуя, и что бы я ни сделал, что бы ни сотворил, ты всегда будешь принадлежать мне и зависеть от меня. Лис разомлел и немного расслабился. Как же он скучал по этим рукам, губам, телу и сколько раз представлял их одинокими вечерами за бутылкой вина? Прямо сейчас, в маленьком домике на окраине леса его сердце вновь завоевывал самый несносный человек в мире. Дазай поднял дорогого человека на руки и донес до кровати, не забывая целовать лицо и покусывать губы каждый раз, когда прикасался к ним. Лис млел, только хвост в панике носился из стороны в сторону. Стоило рыжим волосам коснуться подушки, Чуя очнулся и нахмурился. Если уж получать наслаждение, то только так, чтобы Осаму стонал громче, чем он. Дазай предвидел такой исход событий и крепко прижал Накахару к простыне своим телом. Запястья закованы в плен, ноги бесстыдно разведены, не в силах противиться протиснувшемуся колену. Лис шипел от жгучих поцелуев, дергал руками, но сдался и задействовал ноги, хитро усмехнувшись. Ступня поднялась выше и сжала промежность Осаму через брюки. В ответ Чуя получил засос на шее там, где его не спрятать. Началась борьба: каждое движение лиса стало выверенным на соблазнение. Взгляд околдовывал, будто магией. Тело изгибалось так, как не смогла бы ни одна самая красивая жещина, а ноги вдруг раздвинулись еще шире, демонстрируя отличную растяжку и не скрывая ни одного потайного места. Уши приветливо оттопырились, хвост обвил чужое бедро. Дазай недолго полюбовался, а про себя посетовал на то, что у него всего одна пара глаз: на Чую хотелось смотреть неотрывно, на все места сразу. Хрипло выдохнув, суицидник отпустил руки и спустился ниже дорожкой поцелуев. Провел языком по возбуждению партнера от кончика до основания, смотря в голубые глаза. Вобрал головку, причмокнув так довольно, что румянец затопил чужие щеки. Член полностью вошел в горло чуть позже, и эти мгновения утопили Накахару в ощущениях: как медленно он погружается в горячий рот, как ласкает венки шаловливый язык и толчки навстречу, как можно глубже, — что может быть лучше? Как оказалось, может. Вот Осаму взял слишком глубоко, так, что носом ткнулся в короткие волоски у основания и застыл, сглатывая. Чуя задрожал, чувствуя как немеют ноги, и как стремительно расходится по всему телу мучительный оргазм. Бинтованный поперхнулся, когда сперма хлынула ему в рот, но проглотил все без возражений. Поднялся, сверкая довольной улыбкой. — Скучал по мне, чертов мафиози? — ухмыльнулся суицидник, за что был придавлен к кровати. — Ты не представляешь как — рыкнул рыжий, сковывая напарника. Теперь его черед. Поцелуи, укусы, и шершавый язык. Руки, знающие каждую эрогенную зону. Голые бедра и вновь истекающий смазкой член, трущийся о брюки. Осаму не сдержал грудного стона и запрокинул голову к потолку, слепо шаря по нему взглядом. Слишком много. Едва Накахара ослабил хватку Дазай поднял руку и быстро провел языком по пальцам. Чуя понятливо подвинулся ближе и тонкие пальцы осторожно погладили промежность, действуя слишком нежно по сравнению с тем, что Осаму вытворял с его сосками, кусая и облизывая. Лис что-то пробормотал про себя и лизнул партнера за ухом. Потом прикусил чувствительную кожу, и вобрал в рот мочку, прогибаясь в спине как можно более глубоко, выставляя зад и раздвигая ноги. В нем с трудом двигались два пальца. Из-за отсутствия смазки даже растяжка проходила тяжело. Едва поняв это, Осаму как-то довольно рыкнул и сменил позу. Чуя лежал грудью на подушке, зарывшись в нее лицом и ухватившись руками в уголки. Рука Дазая схватила его за ягодицу, слегка пришлепнув, отчего рыжий только сильнее оттопырил зад. Пройтись по дырочке языком, и быстро вставить три пальца. Снизу послышался жалобный вздох и поскуливание. Паникующий хвост пришлось задрать наверх, схватив у основания. Спустя долгое время трудно привыкнуть к тому особому чувству, когда внутри тебя орудуют три пальца, лаская потайное место, оставляя легкие без воздуха. Конечно, потом, едва три пальца сменит член будет еще больнее, приятнее, глубже… Да, ощущения ни капли не изменились с тех давних пор, когда мафиози Дазай Осаму имел своего напарника всю ночь напролет, вдавливая его к постель, вытравливая слезы, и хватая за тонкую шею. Чуя не мог и не желал сдерживать крики. Он просто отдался. Отдался не ситуации, а напарнику, который, гад, снова вернулся в его жизнь для того, чтобы поиметь, словно портовую шлюху. Комнату наполнили шлепки бедер о ягодицы, надсадное дыхание и скрип кровати. Накахара требовал больше, быстрее и глубже. А Дазай выполнял каждое его желание, покрывая спину нежнейшими поцелуями.

***

Накахара не хотел думать, что случиться дальше. Зрела уверенность: сейчас Осаму Дазай скажет что никогда его не оставит, а сам пропадет на долгие пять лет, вновь ранив едва зажившую рану. Ведь так было в прошлом. Что шептал этот человек теми долгими ночами в краснеющее ухо? Лишь нежности, обещания, даже в любви признавался — и пропал, замолчал, бросил, забыл. Как котенка на обочине дороги. Такое сравнение внезапно разозлило Чую, и он зарычал, прижав уши к голове. Сквозь дрему Дазай услышал, и примерно понял, в каком направлении мыслит рыжий. Он ничего не сказал: только прижал к себе худое тело и чмокнул в макушку. — Ты мне еще колыбельную спой — ядовито отозвался Накахара и активировал способность. Сейчас больше всего хотелось впечатать Осаму мордой в землю. От усталости не спасет, зато успокоит: это лицо постоянно хочется попортить. Суицидник среагировал быстро: он активировал свою способность. Красное свечение от рук Чуи исходить перестало, но на этом изменения не закончились. Уши и хвост исчезли, будто их никогда и не было. — Хм, похоже, кто-то изобрел способ продлить воздействие сил на других людей — озадачился Осаму, с интересом проводя рукой по пояснице рыжего, где еще недавно был пушистый хвост. Тело предательски отозвалось на ласку. Дрожь поразила конечности Накахары, настолько нежным и приятным было прикосновение. — Руки убрал — не своим голосом сказал Чуя. — Но я же тебя люблю — невозмутимо отозвался Дазай. — Так как я могу удержать их при себе?

***

Теперь рыжий в полной мере осознал поговорку: «бойся своих желаний». Осаму днем и ночью рядом: пристает, обнимает, болтает и успокаивает. Будто ему больше делать нечего! Чуя устал кормить этого дурака, и делиться с ним вином. Чуя не хочет видеть Дазая. Чуя счастлив, когда Дазай рядом. И пусть он никогда не скажет этого вслух, он всем сердцем любит этого шибанутого на голову человека и был бы рад прожить рядом с ним всю оставшуюся жизнь. Даже если ему в голову взбредет снова сбежать, его всегда можно крепко привязать к батарее и очень убедительно уговорить остаться.