Из-за любви дурака

Мяурицио и Якоб обсуждали поведение Бубоника. - Послушай, - сказал кот, - тебе не кажется, что в последнее время мой так называемый хозяин сам не свой? Понимаешь, участились его витания в облаках, неряшливость, рассеянность, перемены настроения... Еще Бубоник часто стал куда-то пропадать. Не знай я его так хорошо, я бы решил, что его поведение напоминает симптомы… - Болезни Альцгеймера? – попытался угадать Якоб. - Хуже. Любви! - По-твоему, этот бездельник смог очаровать какую-то женщину? – насторожился ворон. – Хотя явно не стоит шутить над подобным. Вдруг у него новые планы по наложению заклятья на город? - Еще одна сообщница? Да брось, - возразил кот. – Они же с Тиранией ни за что не возьмутся, пока Магог снова не будет возмущаться их бездействием. Ведьма выслеживала Бубоника. И, наконец, в воротах показалась остроконечная синяя шляпа. - Почему она отказалась? – на колдуне лица не было. – Я старался, я верил, что у нас все получится! - Где ты шатался? – спросила Тирания. – Зелье само себя не сварит! - Можешь радоваться, что без меня ты бесполезна, - проныл Ирвитцер. - А ты без меня тоже! Один-ноль в мою пользу, Бубби! - Сочтем все-таки результатом нашего спора ничью. Один-один. - Буббо, объясни только одну вещь – кто такая «она»? - Это личное местоимение… - Любишь же из себя строить капитана Очевидность! Ты тут распереживался, что какая-то дамочка тебя отвергла. Небезосновательно, я думаю. Она поумнее некоторых и понимает – не стоит связываться с неудачниками. - Когда у тебя самой что-то получалось?! – и, понурив плечи, колдун ушел к себе. «У меня получится, наверное, узнать, о ком это ты постоянно тревожишься? Надо бы проследить за тобой». Бубоник не выходил из своей комнаты, дверь которой, что странно, была приоткрыта. Он кормил Зубастика Мухоеда и постоянно листал страницы книг, лежавших огромной стопкой на полу. Вскоре маг встал из-за стола, закрыл фолиант и достал из шкафа разные засушенные травы, пузырьки с жидкостями, а также прочие ингредиенты для магических отваров. «Приворотное зелье собрался варить?!» Он заметил тетушку. - Уйди! Я не могу сосредоточиться. Ведь иначе не получится достигнуть цели! - Стоит ли надеяться? Когда я вообще увижу эту твою пассию? - Я не собираюсь, так сказать, осуществлять ваше обоюдное знакомство. Ты можешь причинить ей вред. «Защитничек нашелся! Если уж проклинать – так всех. Извечный безболезненный принцип. И открыто нападать на малознакомую – почти незнакомую - женщину, подвергая себя риску попасть в тюрьму, я явно не собираюсь. Ведьма все-таки – не разбойница. Разные вещи». - И где ты увидел, извини за выражение, столь нежную фиалку? - В парке. Тогда сразу осознал, что ей нужны свет, тепло и поддержка! - Она принимает твои ухаживания? - Почему она должна отказываться? Ведь мои старания приносят милой лишь пользу! - Значит, тебя поймала в свои сети коварная материалистка. - Не коварнее некоторых! - Да ты хоть что-нибудь знаешь про эту женщину? Вдруг тебе попалась брачная аферистка? - Она совсем недавно здесь. И, похоже, здешняя еда и погода мало ей подходят. - Типичный «синдром переехавшего». А имя хотя бы спросил? Бубоник кивает и выдает имечко вроде «Даниэлы» или «Делии», только длиннее и неразборчивее, после чего бурчит: «Ты меня задерживаешь!» и опять удаляется в свою комнату. Когда он возвращается с красиво упакованным мешочком в руках, Тирания осознает, что ревнует. - Неужели тебе так сильно хочется ее встретить? – спрашивает колдун. - Ведь когда-нибудь мне следует с ней познакомиться, - принимает ведьма поворот судьбы как должное. - Она не принимала… - бессвязно шепчет Бубоник. – Но сегодня все случится, как надо. До назначенного места вполне можно дойти пешком. Парк. Столкновение с неизбежным… - Мы пришли. Вот и моя подруга. Но рядом с колдуном не стоит ни одного человека. - Дарлингтония, - говорит племянничек, указывая на хищное растение, еще выживающее в дебрях цивильного парка. – Вроде только в Калифорнии растет, и как сюда попала, неизвестно. Вампадур сперва в шоке застывает, затем облегченно вздыхает и удивляется, вспомнив свою реплику про фиалку. «Хотя бы никто не отнимает его у меня, - оптимистически думает Тирания, - Бубби же не совсем извращенец, чтобы всецело отдать свою жизнь ничтожному, жалкому растению!».