Hold me longer

      Леонардо — Бесстрашный Лидер, Леонардо — Старший Брат, Леонардо — Тот, у которого есть обязанности. С детства он был тихим, интуитивным и серьезным черепашкой, крайне серьезно относящимся к ответственности, возложенной на него. Семья всегда была гораздо важнее для него, чем он сам. Братья, отец, искусство ниндзя… Всё это всегда имело высочайший приоритет, но кто Лео такой помимо харизматичного лидера?..       Бесстрашный лидер. Звучит до тошноты идеально. Столь совершенно. Он никогда не допустит ни малейшей ошибки. На протяжении многих лет он был настолько увлечен образом того, кем хотел показаться, что стал бояться собственных мыслей и чувств, стал прятать их глубоко внутри себя от себя же самого. Вечно анализировал, какие проблемы и вопросы нужно решить, как лучше повести братьев за собой, какие дать им советы, в чем убедить. Хотел стать безупречным лидером и братом для них, стать гордостью для своего мастера и отца. Однако, он никогда не осознавал, каким недальновидным на самом деле был. Его личность не была цельной; он никогда не ощущал себя просто мутантом или даже просто подростком, а также того, что был существом мужского пола. Мальчиком. Парнем. Скоро мужчиной… Во всех смыслах.       Он никогда не думал о чем-то кроме семьи. Никогда не фантазировал о девушках, как Майки; о возможной карьере, как Дон или просто о том, чтобы быть самим собой, быть просто — Лео. Такое строгое поведение иногда утомляло братьев и даже раздражало их. Впрочем, будучи подростком, он иногда дурачился и даже улыбался и смеялся, но эти забавы заменились жесткостью, заставляя чувствовать себя двуличным, фальшивым, и от этого Лео все больше и больше погружался внутрь себя, ощущал себя всё более пустым. Он боялся перемен и их последствий. И никто никогда не спрашивал, всё ли у него хорошо. Иногда отец всё же высказывал беспокойство за сына, но Леонардо отмахивался простым: «Я в порядке».       Он хотел быть лучшим лидером, хотел защитить свою семью и держать братьев в безопасности, пока ведет их за собой. Также, будучи хорошим лидером, Лео знал, что не может позволить эмоциям взять верх над ним. И глядя на Рафаэля и его эмоциональные вспышки, напоминал себе, что не должен быть таким. Он завидовал Донателло — у него такая замечательная личность. Брат одновременно спокойный, веселый и милый. Лео тоже хочет выглядеть добрым и милым, но вместо этого стал жестким и слишком серьезным. Но он боится изменить это. Да и не знает, как.       Его внутреннее смятение стало еще сильнее, когда однажды некая мысль поразила его и застряла в голове.       Это случилось на тренировке. Однажды днем, после того, как Леонардо сделал все ежедневные дела: убедился, что нет признаков врагов, а для Нью-Йорка нет угроз, которые потребовали бы вмешательства, расспросил Донни о новостях и отчетах, проанализировал полученную информацию, удостоверился, что с Эйприл всё в порядке, а затем поговорил по очереди с каждым из братьев, не заметивших допроса. Всё это беспокоило Рафаэля, и, казалось, что они отдаляются все сильнее и сильнее. Лео же нужно было прилагать большие усилия, чтобы поддерживать связь со своим младшим братом, ведь общение между ними всегда было слишком неловким. Поэтому мечник старался избегать беседы с Рафаэлем, насколько это было возможно, а когда они были вдвоем, не знал, как с ним разговаривать. Таким образом, они всегда заканчивали тем, что болтали о происходящем в логове, Раф жаловался на Майки или Лео, и затем начиналось это… Разговоры на «мальчишеские» темы. Рафаэль любил болтать обо всём, что имеет колеса, особенно о мотоциклах. Однако, Леонардо не мог поддерживать даже такие приятные и незначительные разговоры, так как в речи Рафа всегда было много страстности, гнева и других эмоций и это заставляло Лео поражаться, чувствовать себя неловко. В общем, это расстраивало его. Иногда он наблюдал за тем, как общаются братья, чтобы узнать, только ли его смущает общение с Рафаэлем, но на самом деле Майки действительно нравилось проводить время с Рафом, они много дурачились и это было… очаровательно? Рафаэль казался вдохновляющим старшим братом для Майки, и это еще больше расстраивало Лео; эта гора мускул могла поддержать разговор даже с Донателло, со всем своим азартом и любопытством, в то время как каждый разговор с Лео скорее отличался чувством бесконечного соревнования и злобы.       Впрочем, когда Лео наблюдал за взаимоотношениями Майки и Донни с Рафом, он в самом деле вдохновлялся и его посещали разные мысли, например… Братья только что говорили о музыке, болтали о любимых жанрах и Лео осознал, как мало времени уделяет музыке, но ведь ему она нравится так же как и братьям; ему даже иногда нравилось танцевать, а дальше он начал задумываться, какой жанр ему может понравиться. Но потом пришла стесняющая паника, и он просто отогнал эти приятные мысли, сосредоточившись на своих обязанностях. Каждый раз, когда так происходило, он отмахивался от таких мыслей, сдерживая это приятное вырывающееся чувство, которое так долго прятал внутри.       Они были еще молоды, но, тем не менее, они начали расти не только физически, но и умственно. Леонардо всё сильнее и сильнее игнорировал самого себя и совершенно не замечал природных явлений, происходящих с ним, сосредоточив внимание лишь на своих обязанностях, в то время как его братья познавали себя. Поскольку он никогда не участвовал в разговорах на подобную тему, братьям казалось неловко разговаривать с ним об этом, и он остался один на один со своими мыслями, не имея возможности поделиться с кем-либо. Он до сих пор слишком смущался говорить отцу о его маленьких проблемах, оставляя встречи с ним для воспитательных уроков и ниндзюцу.       Так вот. Это был тот самый момент, как раз в тот день, на той тренировке, когда он не мог оторвать взгляд от тела Рафаэля.       Раф дурачился, сгибал свои мускулистые руки и делал прямо на глазах Лео эту дерзкую ухмылку, в то время как Майки смеялся, говоря что-то об устрашающей мужественности Рафаэля, которую обожали бы дамы, но потом исправлялся и говорил, что в любом случае победит его. Они наверняка соревновались в том, кто из них круче. И тут Лео одолел пугающий поток мыслей о том, что они с братьями действительно взрослеют и не просто как мутанты — как парни, в конце концов. Потом его мысли плавно перетекли к тому, что… Рафаэль такой горячий. Он такой… такой соблазнительный и мускулистый. То, как он ухмыляется, как двигает этим крупным подтянутым телом… В этот момент в Лео что-то пошатнулось и взорвалось. Его охватила паника, когда Донателло заметил, как он пялится, и обратил всеобщее внимание на это. Мечник замер, чувствуя, как странная неимоверная жара окатила его, растерявшись, как никогда раньше. Бесстрашного лидера, который всегда сохранял самообладание, одолело замешательство и смущение.       — Что? На что ты уставился? — Рафаэль хмыкнул, опустив руки и убрав улыбку, его тон был враждебным.       — Я, эм… — Леонардо отчаянно пытался подобрать нужные слова, стараясь не смотреть на Рафа.       С минуту все ждали от Лео ответа, которого у него не было. Этот момент, казалось бы, длился часами и бедный лидер хотел сбежать отсюда, запереться в своей комнате и медитировать, пока не придет в себя, а завтра вести себя так, как будто ничего не произошло.       — Думаю, нам стоит вернуться к тренировке, парни, — Донателло наконец-то спас старшего.       О, это было чудесное спасение, и Лео был готов просто пасть на колени перед Доном и восхвалять его за то, что он спас его от всех подозрений, а ситуация в целом вернется к привычному: бесстрашный и «до-чего-же-терпеливый» лидер невозмутимо ждет, пока остальные закончат дурачиться и снова сосредоточатся на тренировке.       — Да, — подтвердил Леонардо, поглотив всю неуверенность, панику, растерянность и всё запертое, готовое выплеснуться наружу, нарушив табу.       Леонардо сосредоточился на тренировке усерднее, чем когда-либо, но он не мог не ощущать присутствие Рафаэля. Он чувствовал его слишком близко… Его слишком много… Он слишком большой…       Слишком горячий…       Слишком мощный…       Слишком…       Он стал явственней ощущать запах Рафа, его дыхание, его крупное тело, заставляющее пол грохотать при каждом прыжке или шаге.       — На сегодня мы закончили, благодарю за старания, — Лео официально поклонился.       Он был рад концу тренировки так же как Майки.       — Наконе-ец-то! Чур, пицца моя! — Майки потянулся, затем позвал жестом других, чтобы те вышли из зала, а Лео кивнув им, незаметно выскочил из додзё перед всеми. Как же ему сейчас нужна медитация.       — Ни за что! Оставь мне хоть один чертов кусок! — Лео услышал, как Рафаэль возмущался позади него.       — Ну, не хочу показаться грубым, но я думаю, что тебе надо придерживаться строгой диеты, чувак, иначе ты станешь сли-и-ишком жирным. Как насчет… безпиццевой диеты? — ответил Майки, едва сдерживая смех и явно подстегивая Рафаэля. И вот они уже носились по логову: Майки — чтобы выжить, а Раф — чтобы убить Майки.       — Черт… — пробурчал Лео, собираясь уходить, но Микки вдруг выскочил так быстро, что столкнулся с Лео, ударив его об дверь.       — Прости, бро, у нас тут ЧП!       Лео вздохнул и попытался вернуть себе былое хладнокровие, но более крупное тело неожиданно прижало его к той же двери. И они на мгновение застряли.       — Убирайся с дороги, Лео! — нетерпеливо крикнул темперамент.       — Ты можешь просто пропустить меня?!       — Ну, блин, Лео! Из-за тебя Майки сбежал!       — Ха-ха! Лео всегда знает, чью сторону лучше выбрать!       — ЗАТКНИСЬ, МАЙКИ!       — Агрх, — прорычал Лео, отталкиваясь от двери и потного тела Рафа, и глянул ему вслед, когда тот продолжил преследовать Майки, полностью игнорируя Лео.       — С тобой все в порядке? — спокойно спросил Донателло с улыбкой.       — Да, — угрюмо проворчал Леонардо и рассеянно понюхал руку там, где Рафаэль коснулся его и сморщился, удивляясь тому, что им теперь нужно более действенное средство для мытья, так как они, похоже, достигли того периода, когда стали подростками…       Донателло усмехнулся, и Леонардо осознал, что только что сделал, поэтому быстро напрягся, ведя себя так, как будто ничего не произошло.       — Итак… что до… э-э-э… сегодняшнего вечера? — спросил Леонардо, уперев руки в бедра, переминаясь на месте и стараясь изо всех сил вернуть себе самообладание.       — Хм, нам нужно повысить уровень гигиены, ведь, кажется, гормоны начинают действовать, не так ли? — Дон не упустил из виду, как Леонардо избегал этой темы.       — М-м-м, я позже подумаю об этом, у меня есть более важные дела… — ответил Лео, стараясь казаться максимально незаинтересованным.       — Какие, например? — с любопытством спросил гений, поправляя очки и все еще пытаясь прочесть выражение лица Леонардо.       — Ну, всякие там… дела, — Леонардо пожал плечами, все еще избегая зрительного контакта с Донни.       — Ладно. Извини, что допрашиваю, наш могучий бесстрашный лидер, — сказал Дон и ушел.       Ему стало больно как от удара. Даже если Донателло не насмехался над ним и вообще не то имел в виду, это было похоже на насмешку и от этого не лучше. Раф иногда говорил так, будто он издевается над лидером из-за его высокомерия. А Лео никогда даже не думал о том, что он звучит настолько эгоистично, сильно и уверенно. Наверное, его неправильно поняли. Он действительно стал тем, кем ему нужно быть, постоянно надевал этот образ совершенства, но в то же время чувствовал, что что-то потерял и от этого вновь и вновь внутри росли бури беспокойства.       Он вошел в свою комнату. Голова кружилась от расстройств и накопившегося напряжения. Но нужно было проанализировать всё происходящее с ним. Он думал и пытался привести себя в прежнее спокойное состояние, когда волновало только благополучие семьи и порядок дома. Он назвал всё новое — что было разрушительным для образа безупречного лидера — слабостями и попытался избавиться от них как можно скорее, однако, даже если бы он сел, чтобы расслабиться и помедитировать, мысли были только о преследующем его запахе Рафаэля, его теле и маленьком разговоре с Доном.       Но он устал и вместо всего этого попытался заставить себя заснуть, уверенный, что будет мучиться всю ночь, но потом все глупые мысли исчезнут на следующий день.