«Почему ты поменял имидж, Кроули?»

Азирафаэль был испуган и растерян; он решительно не знал, как действовать в ситуации данного рода. Ну уж никак он не мог предположить, что застанет Кроули (?) в кофейне, которую он ненавидел, потому что предпочитает пить далеко не кофе, да и ещё в таком странном образе. Азирафаэль собрался с мыслями и решил, что нужно рассуждать логически. Кроули не знает/не помнит Азирафаэля: либо притворяется, что было бы слишком глупо и не в духе Кроули, либо говорит правду. Если второе, то, возможно… Ох, ангел, кажется, понял, что произошло с Кроули, и от этого было так грустно и так обидно, но вместе с тем он уже начинал злиться. Да, однако, вполне возможно, что там, внизу, начальство поняло, что всё плохое — хотя, нет, скорее, наоборот, хорошее — Кроули начал совершать благодаря общению с ангелом. Есть проблема — устранение её очевидно — нужно разрезать связь между ангелом и демоном тотчас же. Самый простой путь — лишить Кроули памяти и кардинально вывернуть его сознание. (Нет, есть, конечно, путь ещё проще — убить демона, но, как все уже поняли, это, видимо, невозможно по отношению именно к этому демону.) Другие привычки, другое мировоззрение, и да, другой имидж, конечно же. Вот только не знают они, что дружить любить им и это не помешает. Азирафаэль был уверен на все 200 процентов из 100 в своём выводе и теперь обрёл единственную цель — вернуть Кроули. Говорят, это невозможно. Пусть говорят, он докажет обратное. Конечно, изменение сознания слишком сложная штука, и, тем более, одно изменение может навредить демону, а вот обратное, скорее всего, и вовсе убьёт его. Тогда Азирафаэль не будет применять свои силы и сделает это более лояльным путём. Каждый день будет приводить его к растениям, в книжный магазинчик, да и, в конце-концов, сам сядет за руль чёрной машины демона и будет катать его по трассе М-25, рискуя жизнью своего тела (только тела). Возможно, ему понадобятся тысячи лет вместо часа, чтобы вернуть обратно Кроули, но это того стоит, ведь для того, кто любит, по-дружески, конечно, тысяча лет покажется слишком маленьким отрезком времени. Но тут до ангела дошло — какая, мать твою, тысяча лет, если Кроули, наверное, теперь даже не демон?! Мысли Азирафаэля прервал вернувшийся за столик Доктор. — Скажите мне, кто такой Кроули? — Настороженно спросил заинтересованный Доктор, который с восхищением чувствовал назревающую завязку новых приключений. Азирафаэль воспользовался шансом рассказать всё Кроули о нём самом и с жаром начал говорить. — Послушай, я понял, что произошло с тобой, и теперь просто слушай меня, поверь, что всё, что я расскажу, чистая правда, хоть я и кажусь безумцем! Тебя зовут Кроули, мы с тобой были друзьями, ты хотя бы помнишь, кто ты такой?.. Пока ангел сумбурно бормотал что-то себе под нос, Доктор склонился к нему и начал рассматривать его, делая вслух некоторые замечания: — Да, точно, такого я вижу впервые… Ты точно не плачущий, потому что… Да просто потому что… Хм, странно и чертовски смешно, никогда не верил во всю эту чепуху с Раем и Адом… Оу, разве что ты не с этой планеты… Азирафаэль обрывками услышал слова Доктора и в смятении воскликнул: — Кроули, сука ты такая, что значит, ты в Рай и Ад не веришь, что значит, ты видишь меня впервые? Доктор подметил, что глаза ангела уж заполнились слезами, и удивился такому забавному каламбуру. В каком-то отношении ангел и правда был плачущим. — Я вижу, что в какой-то степени мы с вами имеем много общего… — начал Доктор. — Да, да, именно! — Азирафаэль обрёл слабую надежду, не совсем правильно поняв то, к чему клонит его собеседник; это было видно по его сверкающим небесно-голубым глазам, приподнявшимся бровям и лёгкой, только что появляющийся на свет улыбке. -…Поэтому я хочу открыться вам сразу, — Доктор поморщился, только что заметив что-то неприятное в его речи, что-то, что мешало ему нормально общаться. Но он сразу понял, что это было, поэтому попросил: — можно я не буду говорить «вы», это так чопорно. По лицу ангела можно было судить о том, что тот не только не против, а, скорее, наоборот, одобряет этот поступок. — Так… Что ты хотел мне сказать, Кро… право, я уже не знаю, как обращаться к тебе, милый мой. — Проще показать, да и вообще, тут слишком много людей, — Доктор поморщился снова, потому что после того, как он спасал эту непутёвую расу 1938377+ раз, она вдруг обрела самостоятельность и спасла сама себя! Ужасное, ужасное упущение… Хоть Доктор и удивлялся всегда беззащитности землян, ему чертовски нравилось спасать их задницы от инопланетян и от них самих, потому что в последнее время инопланетянам даже не нужно было ничего делать, чтобы придвинуть всё население Земли к обрыву, шаг в который грозил бы им смертью… А, впрочем, Земля не плоская — в этом Доктор должен уж быть уверен — и обрыв, пожалуй, всего лишь яркая метафора. — Показать? Но что показать? — Азирафаэль удивился. — Ну я же сказал, что проще показать, чем объяснять. Доктор буквально вылетел из кофейни (вроде бы, это не его прерогатива, не так ли?) и направился к Тардис. Азирафаэль последовал за ним. — Вот, — Доктор жестами намекал на то, что хочет, чтобы ангел открыл её дверь сам. — Телефонная будка, ну и что такого? — Зайди туда, что ли? Ангел мило сконфузился: — Зачем? Я не собирался никому звонить. Доктор закатил глаза и сам, распахнув дверь, важной походкой гордо зашёл в кабинку. Азирафаэль последовал за ним. Он был ангел; но удивлялся так, будто был человеком. — Как это возможно? Кроули, ты меня пугаешь ещё больше… — Я не Кроули, я Доктор — пришелец с планеты Галлифрей, путешествующий во времени и пространстве. А вот ты ангел, так что, раз я уже знаю твою сущность, расскажи мне уже наконец, кто такой Кроули? Ты же хочешь найти своего друга, верно? Последние слова Доктор проговорил размеренно, не торопясь, будто бы впечатывал их в память Азирафаэля. Тот очень смутился, когда услышал слово «друг», относящееся к Кроули, но быстро опомнился и дрожащим голосом спросил Доктора: — Если ты правда не Кроули, ты ведь умрёшь когда-нибудь, верно? И я больше тебя не увижу? — Он всё ещё был уверен, что Доктор — это Кроули и до сих пор хотел «вернуть» его обратно. Доктор ухмыльнулся и сказал с ноткой сарказма — ещё одна черта из тысячи, которая объединяла Доктора и Кроули: — Долго же ждать тебе придётся.