Лисьи огни

ГЛАВА 6 в которой лис везет пассажиров Следы мокрых ног тянулись по только что вычищенному половику. Я закрыла глаза и досчитала до десяти. — Господин Максимилиан, потрудитесь объяснить, как это понимать! Кипя от негодования, я проследила, что дорожка ведет в комнату хозяина: значит я не ошиблась, и именно он отнесся наплевательски к моей героической борьбе с грязью и пылью в доме. Я была настолько зла, что вошла без стука. Максимилиан сидел на кровати, гладя по голове миловидную барышню в простом сером платье, настолько стареньком и залатанном, что мое собственное платье на его фоне выглядело царским нарядом. Спутанные светлые волосы с застрявшими в них листьями и мелким сором, тяжелым комом лежали на ее тощих плечах. Босые ноги девушка подняла и поджала под себя, испачкав белоснежные простыни. — Подать чай вам и вашей гостье, господин? — поинтересовалась я на удивление ровно, хотя от увиденной картины у меня задергалось веко. — Спасибо, но чай ей, боюсь, уже не понадобится, — проговорил Максимилиан и жестом попросил меня сесть. — А теперь поподробнее расскажите, милая, где именно находится ваше жилище? Девушка вытерла заплаканные глаза рукавом его халата и чихнула, зарывшись при этом ногами поглубже в одеяло. Я снова принялась считать про себя до десяти. Каждое движение ее запачканных ступней на выстиранных и накрахмаленных простынях ножом врезалось в мое сердце. — Там дорожка есть, прямо за мельницей, вы ее сразу увидите. Подниметесь по ней, пройдете под поваленным дубом и выйдете к моему дому. Только поторопитесь, прошу, прошло три дня! Если еще не слишком поздно, — произнесла девушка, глядя на Максимилиана с упоением. — Мы успеем, уверяю вас, — он помог ей подняться, — Только дождемся темноты, иначе хозяева леса не пустят меня, ведь я собираюсь нарушить естественный ход событий. Встав на носочки, девушка коснулась его щеки посиневшими губами. Из ее глаз продолжали катиться слезы, обильно орошая и без того мокрое на груди платье. Незнакомка, с усилием переставляя непослушные ноги, приблизилась к открытому окну. — Я верю вам. Спасите мою малышку! С этими словами она стала кренится вперед и как-то обыденно, словно выходя через дверь, перевалилась через подоконник. Это было настолько нелепо, что я не сразу подбежала, чтобы посмотреть вниз. Упавшая лежала на траве с неестественно вывернутой рукой. — Она сумасшедшая! — воскликнула я. — Она же себе шею сломала! — Может и сломала, да только ей это не сильно повредит, — произнес Максимилиан без сожаления. — Вот видишь, на перемещение тела в пространстве это точно не повлияло. Незнакомка вдруг встала на ноги и зашагала прочь, покачиваясь, как тряпичная кукла. Одно из колен было смещено в сторону, но, похоже, это действительно не мешало ей идти. — Я немного удивился, когда ты предложила ей чай. Не знал, что ты видишь мертвецов. — О чем это вы? — О мертвецах. Эта девушка утонула недавно во время грозы. Она стирала белье, когда начался дождь. Сверкнула молния, девчушка испугалась, оступилась на скользком камне и упала. Речка неглубокая в том месте, даже ребенок не утонет, но ее затянуло под бревно. Не стану озвучивать подробности. В итоге наша героиня не сумела выбраться и присоединилась к утопленникам, — пояснил Максимилиан. — А от Вас то ей что было нужно? — Она не может уйти, зная, что в хижине в лесу ее ждет дочь. Малышке четыре года, и, надеюсь, ее никто еще не сожрал. Я пообещал найти девочку и передать на попечение родной тетке. Я подошла к кровати и с отвращением сдернула заляпанные простыни. В комнате еще витал запах сырости и протухшей рыбы. — Я, конечно, понимаю, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, но никто не говорил ей, что лезть в кровать с грязными ногами это свинство? — Следы ее пребывания видим только ты и я, можешь оставить все как есть, и они исчезнут через какое-то время. Ты, кстати, идешь сегодня со мной. Дети чувствуют чужаков из других миров, девочка может испугаться меня. С наступлением вечера я покрепче зашнуровала ботинки и заплела волосы, чтобы они не мешали при ходьбе. В корзинку я сложила бутерброды с ветчиной и сыром и свежие булочки. Ребенок, проживший в одиночестве несколько дней, наверняка от них не откажется. Максимилиан ждал у ворот, одетый в привычный домашний халат. — Вы так и пойдете? — заметила я. — Может, лучше будет одеться во что-то более удобное? — Что может быть удобнее? — фыркнул тот. — К тому же нас никто не увидит. Мы шли по широкой проселочной дороге, покрытой жирной серой пылью. В высокой траве по ее краям трещали сверчки, каждый на свой лад. На полпути к городу мы свернули, пробираясь сквозь заросли. — А вот и мельница, — произнес Максимилиан. Мы подошли к плотине, через которую проходила дорога. Сама мельница была давно заброшена, потемнела от времени, став пристанищем для диких голубей и летучих мышей. Титанические колеса, приводимые в движение водой, наполовину прогнили. Трава в этом месте была заметно зеленее, чем в начале пути, сказывалась близость к речушке. Под мостом паслись бесхозные гуси, устраивающие шумные перебранки и эту самую траву пощипывающие. — Куда она там сказала идти дальше? Налево, направо, прямо? Тут развилка, — задумался Максимилиан. — Так и знал, что не запомню. Придется просить помощи. Эй, вы там, на дне, покажитесь! Он свесился через перила невысокого каменного моста, всматриваясь в темноту воды, которая вдруг засветилась голубым, зеленым, оранжевым цветами. Из нее беззвучно выплыли разноцветные огни и послушно собрались в стайку. Размеров они были разных: самый маленький был не больше персиковой косточки, а самый большой не меньше садового фонаря. Галдящие до сего момента гуси застыли в изумлении. Выпрямившись, Максимилиан приказал: — Укажите нам путь к дому отшельницы с маленькой дочкой! Повисев в задумчивости некоторое время, огоньки выстроились цепочкой над дорогой, исчезая глубоко в лесу. — Не прикасайся к ним, разбегутся, — предупредил Максимилиан, когда мы продолжили путь. — Это души людей, что покончили с собой, прыгнув с моста с камнем на шее. Им скучно постоянно сидеть в тени под мостом, вот они и забавляются, пугая случайных прохожих или играя в грозу, носясь над полями. В болотах они тоже есть, но там они угрюмые и несговорчивые, редко соглашаются помочь. У нас, лисов, есть право повелевать ими, приказывая освещать дорогу в ночи или указывать путь к неизвестному месту. Огни живут здесь столетиями и знают окрестности лучше любого духа. Правда, если когда-нибудь увидишь дорогу, освещенную лисьими огнями, лучше сверни. Мало ли куда она ведет. — И много на свете таких как вы? — полюбопытствовала я. — Достаточно, чтобы я держался от них подальше. Все лисы ленивы и любят одиночество, однако с ними лучше не встречаться. Те, что прожили вдалеке от людей долгое время, не ценят их жизни и любят поиграть, как кошка играет воробьем. Мы все больше углублялись в чащу. Огоньки суетливо порхали над головой, иногда забегая далеко вперед. — Вы не находите странным то, что молодая девушка жила одна в глуши? Наверное, ее родители рано умерли и она осталась совсем одна, — предположила я. Максимилиан поморщился. Когда он делал так, у него на носу появлялись смешные морщинки. — Родители этой юной особы как раз, в отличии от нее самой, живы и здоровы, и живут получше многих — у них особняк со слугами и собственной конюшней. В пятнадцать лет девочка забеременела от одного из конюхов, большая любовь была, знаешь ли. Но в отличие от нас, люди не умеют быть верными до смерти, и ее любимый вскоре пропал. Не выдержав позора, отец вывез девчонку в лес. Всем остальным было сказано, что наследница умерла, упав с лошади. Раз в месяц он привозил ей еду, но последние полгода мать и ребенок жили тем, что находили сами: грибы, ягоды, рыба из речки. Родители настолько привыкли делать вид, что дочери не существует, что сами искренне поверили в это. Над тропинкой возник согнутый дуб. Судя по наполовину вырванным из земли корням, его повалило ураганом. Невзирая на столь удручающее положение, дерево продолжало расти и расширяться, пуская новые корни. Один из провожатых нырнул под массивным стволом и заплясал с другой стороны. Пройдя под дубом, мы оказались со всех сторон окружены молодым орешником. В самой его чаще стояла маленькая хижина с заколоченными досками окнами. Ничего вокруг не было больше, разве что у порога стояла деревянная лохань и ковш с длинной ручкой. Почему-то именно вид этого убогого корыта вызвал во мне бурю негодования. — Это несправедливо, жить вот так! — воскликнула я. — Разве может человек существовать с таких условиях? Бедный ребенок, один в лесу, среди всей этой мерзости! Скажите, где живет эта паршивая собака, что смеет называться отцом и дедом, и клянусь, я опозорю его перед всем городом! Максимилиан улыбнулся снисходительно. — Ну-ну, кухонная воительница, не вопи так, ты пугаешь ребенка. Я слышу, как забилось ее сердце. Огоньки облепили покосившуюся дверь, заглядывая в щели. Максимилиан отогнал их движением руки и подергал ее. Одного резкого движения хватило, чтобы щеколда сломалась. В неярком свете свечи перед нами предстало помещение, одну из половин которого занимала кровать без матраса. В другой ее части помещался стол со стулом, навесная полка и небольшой очаг. Едва Максимилиан переступил порог, в него полетели предметы кухонной утвари, вроде железных кружек. Пролетевший башмак угодил ему в район лба. — О, какой теплый прием, — потирая ушибленное место, произнес он. Предметы для метания быстро закончились, и на середину комнаты выступила темноволосая девочка со сверкающими синими глазами на чумазом лице. В руке она сжимала гигантский по сравнению с размерами ее туловища нож. — Уходите! Мама с папой скоро придут, и вам не поздоровится! — крикнула она грозно. —Твоя мама уже не придет, она утонула. А папы у тебя никогда и не было, — сказал Максимилиан безжалостно. — Ты врешь! — крикнула девочка уже не так уверенно. — Нет, не вру, глупый детеныш. Иначе зачем я здесь? Я пообещал твоей маме отвести тебя к тете. — Врешь! Вы все врете! Убирайтесь! Девочка упала на колени и заревела, как умеют только дети: запрокинув голову далеко назад и глотая катящиеся ручьем слезы. Проведя три дня в напрасном ожидании и отчаявшись, она не пыталась вытереть их, переживая горе всем своим крошечным дрожащим тельцем. На лице Максимилиана появилось недоумение, потому что я довольно сильно наступила на его ногу. — Вы, оказывается, бесчувственный чурбан! Разве можно так, она же маленькая, — прошипела я. Осторожно приблизившись к девочке, я опустилась на грязный пол. — Прости, что принесли плохую новость, твоей мамы и правда нет больше. Но есть новость и хорошая, здесь ты больше не будешь жить, мы отведем тебя к твоей родной тетушке. Возьми, ты наверное проголодалась. Я достала из корзинки бутерброд. Недоверчиво поглядывая на Максимилиана, девочка взяла угощение и жадно впилась в него, глотая непрожеванные куски вместе со слезами. — Меня зовут Айса, — проговорила она, принимаясь за второй. — А меня Ева. А это Максимилиан, он хороший, только не умеет разговаривать с маленькими принцессами вроде тебя. Максимилиан снова фыркнул. Он стоял в отдалении, прислонившись плечом к стене и сложив на груди руки. Оставив девочку разбираться с содержимым корзинки, я приблизилась к нему и тихо спросила: — Можете превратиться прямо сейчас? Тогда девочка перестанет Вас бояться. — С какой стати? — нахмурился он. — Она может продолжать меня бояться и дальше, сидя в мешке, например. С завязанным ртом. — Я не думаю, что это одобрила бы ее покойная мать. Разве она просила, чтобы ее дочь несли в мешке? Максимилиан не стал сопротивляться. Посмотрев на меня с бесконечным укором, он шагнул в освещенное огоньками пространство. — Ой, какая красивая! — сразу же восхитилась Айса. — Могу я ее потрогать, она не укусит? —Ээээ… Думаю, можешь, но только не за хвосты, — помедлив, произнесла я. — И это мальчик. Я могла бы и не отвечать, потому что девочка уже со всем энтузиазмом четырехлетнего ребенка ощупывала неизвестное ей доселе существо. Лис сидел с видом покорности, прижав острые уши. Не стал он протестовать и тогда, когда на его спину ловко забрались. — Я поеду на лисичке, — провозгласила Айса, схватив его за загривок. На лице, точнее морде лиса было написано все то отвращение, что он испытывал к детям и ко мне в частности. Усмехаясь про себя, я поинтересовалась у девочки, есть ли в доме что-то, что ей хотелось бы забрать. Ничего такового не нашлось, и мы выдвинулись в обратный путь. Перед тем, как нырнуть под дубом, Айса грустно оглянулась. — Прощай, мамочка, — сказала она. Тем временем к лису прицепилось еще несколько пассажиров. Устав от мельтешения, а может просто из любопытства, некоторые смелые огоньки приземлились на его хвосты. Все эти волшебные огни, чудесное путешествие на спине невиданного зверя, новые знакомства вскоре отвлекли Айсу от мрачных мыслей и она весело защебетала. — Мамочка была хорошая, — произнесла девочка. — Самая красивая, самая добрая. По утрам она жарила мне хлеб на огне и поливала конопляным маслом, было так вкусно! А еще к нам приезжал деда. Он тоже хороший, привозил молоко и даже мясо. На меня сердился. Это потому, что я родилась не вовремя. Мамочка говорила, что скоро мы уйдем жить в город. Там красиво и много магазинов с едой. В завершении рассказа, утомленная впечатлениями и сытным перекусом, она заснула. Одной рукой девочка по прежнему крепко держалась за загривок лиса, но один из хвостов все равно предусмотрительно обвился вокруг ее щиколотки. — Вы слышали? Хлеб с конопляным маслом для нее был вместо завтрака, — вздохнула я. — Теперь-то, я надеюсь, в еде она не будет нуждаться. Хорошо, что я пошла с вами. Иначе и правда бедная девочка ехала бы в новый дом в мешке из-под лука. И как вам только не стыдно? Лису не было стыдно, судя по его гордо вздернутому носу и независимой походке. У старой мельницы огоньки вновь сбились в стайку и нырнули под мост. В наступившей темноте я оступилась и по инерции схватилась за ближайший ко мне хвост. Послышалось предупредительное шипение, и я почувствовала, как краска заливает щеки. — Мне очень стыдно перед вами, но я не отпущу ваш хвост, потому что ничего не вижу, — сказала я. — С вашего позволения, я тоже прицеплюсь. Ответа, конечно, не последовало, но дальше я шла, придерживаясь за лиса. Вероятно, на сей раз Максимилиан знал, куда идти, потому что спустя некоторое время мы подошли к одному из домов на окраине города. Я осторожно, стараясь не разбудить девочку, взяла ее на руки. — Что мне делать? Оставить ее здесь после того как я постучу и уйти, или дождаться хозяев? Наверное, лучше будет, если я постучу. Иначе подумают, что подкинули какую-то оборванку. Я постучала. Время было еще не слишком позднее, вряд ли хозяева спали. Так и оказалось: почти сразу дверь открыла женщина в чепце и переднике, типичная благопристойная матрона средних лет. Выслушав мою путанную историю о злоключениях малышки, женщина расплакалась. За спиной я услышала почти человеческий усталый вздох. Для Максимилиана сегодня был тяжелый день, перенасыщенный женскими слезами. — Я давно смирилась со смертью сестры, а она, оказывается, была все это время жива и страдала, — проговорила хозяйка. — Спасибо, что привели Айсу. Это подарок для такой как я. Теперь мне есть о ком заботиться, ведь собственных детей у меня никогда не будет. Приняв из моих рук спящего ребенка, она еще раз тепло поблагодарила меня. Дверь щелкнула, закрываясь, и я осталась стоять на задворках города в компании недовольного лиса. — Я только сейчас поняла, почему вы согласились помочь. Это ведь не из-за просьбы утопленницы, верно? Она уже мертва, и вы не могли взять с нее плату. Ее сестра очень хотела иметь детей, и попросила вас исполнить ее желание, — произнесла я. — Чем и подписала приговор собственной сестре… Ладно, не смотрите на меня так, я уже иду. Я, между прочим, устала не меньше вашего.