Green Life или Зеленый Титаник

Как только мы вошли, и я закрыл дверь в свою каюту, из Фрэнка тут же посыпались слова восхищения напополам с матами: «Вот же… Бляяя! Это чо, настоящие алмазы? А камин – это?.. Ебаааать… Как ты тут живёшь-то?!» - и всё в таком духе. Конечно, он притворялся по большей части, и всё это время с его лица не сходила улыбка. Чтобы окончательно добить его, я решил показать ему камень, который мне позавчера подарил Майк. Пока я возился с сейфом, Фрэнк и не думал униматься: - Билли Джо, а это что за мазня? - Ты про картины на полу? - Да. - Это Моне, Фрэнк. Когда я вернулся в комнату, вертя цепочку между пальцев и подкидывая кулон, он продолжил: - А он ничего так рисует… - «Ничего так», - рассмеялся я. - Тебе нравиться? – Фрэнк посмотрел на меня. - Ну да, - сказав это, я представил ему подарок Майка. - Ух ты! А это что? – он подскочил ко мне и взял камень в руки. - Изумруд. 56 карат. Очень много. - Честно признаться, - говорил он, возвращая мне дорогую безделушку, - меня такое не интересует. «И правда, - пронеслось у меня в голове, - у картин ты торчал значительно дольше», а вслух я сказал: - Так ты же хотел увидеть мою жизнь во всех подробностях. Вот, смотри. - Что, вся твоя жизнь в камушке? Я даже не знал что ответить, поэтому сказал главное, зачем вообще полез в сейф: - Это свадебный подарок Майка. - Оу… Понятно. Значит, ты тоже от него не в восторге. - Честно… Я ненавижу это блестящее говно. Я бы… - А я бы не советовал бы тебе выкидывать его за борт! – резко перебил меня Фрэнк. – Ты ведь не просто избавиться от него хочешь, а ещё и насолить Майку, что главное. - Как? – я вопрошающе посмотрел на него, уже зная, что в неугомонном его мозгу забилась гениальная идея. - Засунь его себе в жопу и сфоткайся! После минуты истеричного смеха я спросил: - Ты сейчас выпалил первое, что пришло в голову? - Я всегда так делаю. Но про фотку была плохая идея, если ты надеешься как можно быстрее испортить своему наречённому аппетит. - Ну, тогда тебе придется нарисовать меня. - Ни за что! - А за пять центов? - Даже не знаю… - Фрэнк задумался. - Десять центов? - По рукам! Я нашёл для него бумагу и карандаши из старых залежей, которые всегда возил с собой. Он деловито уселся в кресле и стал их точить, а мне сказал: - Раздевайся пока. Должно быть, это значило снять с себя вообще всё. Стоит ли говорить, что я никогда раньше не раздевался перед чужими людьми? Уже когда я расстегивал рубашку, меня пробило стеснение, и я развернулся спиной к Фрэнку. «Только бы не покраснеть», - подумал я и, прежде чем снять рубашку, избавился от туфель и носков, потом всё-таки снял рубашку, брюки и, наконец… трусы. Камень лежал на столике рядом с Фрэнком. Я, стараясь делать как можно более невозмутимый и расслабленный вид, но наверняка съёживаясь инстинктивно, подошёл и взял его. Райт, улыбаясь, посмотрел на меня, кажется, оглядел с головы до ног. Я спросил: - Наверное, лучше лечь? - Да, пожалуй, - он осмотрелся и кивнул на маленький диванчик, который я столько раз отфутболивал в порыве гнева. Мы перетащили его на середину комнаты совместными усилиями, хоть он и был лёгкий. Я уже поставил колено на его сидение, желая лечь, но Фрэнк остановил меня, схватив за руку: - Деньги вперёд. - Ах да!.. – в этот момент я почувствовал себя шлюхой. Только какой-то неправильной шлюхой. Шлюхой наоборот или… я не знаю. Я отдал ему десять центов (а пока искал их, был почти уверен, что он пялится на мой зад), и только после этого он помог мне улечься на диване. Я расположился спиной к художнику, подогнув ноги и положив их на ручку дивана, потому что не влезал во весь рост; плечевой пояс я немного развернул, так, что бы было видно лицо. Моя правая рука, которой я запихал драгоценный камень между ягодиц, успокоилась на бедре, а левая подпирала голову. - Смотри на меня, - сказал Фрэнк, указывая двумя пальцами на свои глаза. Я бы и без этого не сводил с него взгляда. – Не шевелись, не разговаривай, не смейся. – Сделав паузу, он добавил. – Не перди. Сказал же, не смейся! Сказать находящемуся рядом с Фрэнком человеку: «Не смейся» - тоже самое, что сказать человеку, без зонта спешащему на роботу под проливным доджём: «Не промокни». Моё сердце бешено колотилось, и даже тогда, когда меня перестало беспокоить, что я совершенно голый, оно не замедлялось ни на секунду. Улыбка не сходила с лица Фрэнка и сейчас. Только она была не такой, как всегда – задорной и весёлой. Она была спокойной на столько, что казалось, будто это самое естественное и неэмоциональное выражение его лица. Он весь был сосредоточен, весь с головой ушёл в работу. Я не отрывал от него взгляда. Его яркие голубые глаза, внимательные, смотревшие то на меня, то на меня на рисунке, я никогда не забуду. Время пролетело незаметно. Фрэнк ставил подпись и дату, а я тем временем подошёл к нему сзади и заглянул через плечо. - Ты красивый, - сказал он. Это меня рассмешило. Я накинул на себя рубашку и нашёл трусы. - Я знаю. Я чертовски красивый. - И чего ты тратишь время на мужиков? Бабы ведь от тебя без ума… - он нанёс ещё пару штрихов и посмотрел на меня. – У тебя шикарная задница. Я хочу тебя. - Прости, вынужден разочаровать. Так как я тоже безумно тебя хочу, то это тебе придется подставить свою задницу. «Не зря ли я одеваюсь?» – подумал я, натягивая штаны. Но Фрэнк, видимо, не торопился с этим: - Камня почти не видно, - он встал и положил рисунок на журнальный столик. - Он не бросается в глаза. Смотрится как какашка на цепочке. - Оу… - я подошёл к нему вплотную. – Какое разочарование… Но, знаешь, есть куча других способов насолить этому... С этими словами я одной рукой схватил его за рубашку и потянул к себе, а другой нащупал его задницу. Он сладко промурлыкал, высвобождая свой язык навстречу моему. Они уже соприкоснулись, как вдруг нас заставил замереть неожиданный стук в дверь.