Будь осторожен с оборотной магией

Хватаю ангела за руку. Дергаю на себя. Он явно намеревается упорхнуть. - Нет.. не уходи. Останься, - мольба срывается с моих замороженных губ. Мой испуганный взгляд бежит от руки Малфоя до плеча, на котором болтается халат и застывает на багровых, уже темно-синих следах. Господи. Тяну на себя Драко и распахиваю халатик. Господи, я его изранил. Покалечил. Нежные бедра в синяках от пальцев, спина разодрана ногтями, шея в алеющих пятнах, на плече страшного вида кровоподтек. - Господи ..прости... Драко, прости, - срывается с губ дрожащая паника. На глаза наворачиваются тяжелые слезы. Я его изнасиловал, наверняка там ..тоже кровь... - Надо отвезти .. тебя.. в больницу, - дрожу всем телом, не пытаясь спрятать слезы, все таки столько раз плакал перед Драко. - Поттер, от грубого секса еще никто не умер, успокойся. - смотрят на меня весело два сверкающих серебром глаза. - Я ..тебя .. изнасиловал, - еще крепче сжимаю подолы халатика, слезы по щекам катятся градом. Что же я наделал? Малфой с любопытством заглядывает мне в лицо, что-то в нем ищет, а найдя, проводит длинными пальцами по мокрым щекам. - Какой же ты глупый, - нежно вытирает костяшками пальцев слезы с глаз. - Только я не знал, что ты в постели такой зверь, - лучезарно улыбаясь говорит мне ангел, - в следующий раз буду готов. - К чему? - К лучшему сексу в моей жизни! - смущаясь выпаливает Драко. - А? - Поттер, если опять будешь изображать веник, то я — сваливаю. - Не буду! - Вот и молодец. - Малфой наклоняется и целует меня в нос. Быстро и ласково. Так ласково. - Я сплю? - Не дождешься. - Тогда... тогда…тогда... - Поттер я тебе сейчас люлей отвешу, хватит бесить, будь добр. - С радостью. Драко я, мне так жаль, то, что я сказал… - Было лучшим, что я слышал в своей жизни. Кошу на него пьяный, неверящий взгляд. Неужели все это правда, и мы теперь будем вместе? Всегда отныне будем вместе. Эта мысль переполняет меня, и я тону от счастья в собственных мечтах. Все-таки слишком долго я держал эти чувства под запретом и теперь они вырываются из меня шумными потоками. - Соберёшь вещи и переедешь ко мне, неделю на сборы, крайний срок воскресенье, - констатирует вдруг Малфой, поглаживая мою макушку своими шикарными длинными пальцами, а я таю и мурчу под его ласковыми прикосновениями. Драко вдруг отстраняется. Цапает со стола стакан с апельсиновым соком и босиком семенит к большому панорамному окну. Застывает возле него, наслаждаясь видом. Вид действительно прекрасный, закатное солнце над Лондоном, темные берега Темзы, сверкающие лучи заходящего солнца и он в их свете. Что может быть прекраснее? Любуюсь своей новообретенной любовью и как мотылек лечу на этот свет. Аккуратно подхожу сзади, боясь спугнуть наваждение, обнимаю худую фигуру. Вдыхая аромат пряных ноток шампуня на еще мокрых волосах и счастливо жмурюсь. - Какой же ты хороший, Драко, только кто решил, что мы будем жить у тебя? – вдруг возмущаюсь вопросом, еще крепче сжимая блондина в объятиях, какой он все-таки худой. Два раза можно обнять. - Не горю желанием жить в твоей холостяцкой пещере, кстати, к слову, не подскажешь мне, чисто ради интереса, где сейчас Криви? По вкрадчивому голосу и мстительному блеску глаз сразу понятно что Криви - покойник. И это не просто предположение, это общедоступный факт. Драко, как бы сильно его не любил, слизеринец до мозга костей, собственник, такая милая злопамятная гадючка. Голову откусит и не поморщится. Пусть на дальнейшую судьбу Криви мне и начхать, но все таки именно я втянул мальчишку в эту смутную авантюру. Значит придётся замаливать грехи. - Драко, милый, - нежно шепчу я, слизеринскому принцу в аккуратное ушко, - если ты убьешь его, у нас сразу решится квартирный вопрос, а это будет очень кстати, - нежно веду рукой вдоль его поясницы и ловлю резкий вдох, - ты будешь сидеть в Азкабане, а я под дверьми Азкабана, потому что и дня без тебя не проживу. - Раньше ведь как-то жил? – с напускной важностью, спрашивает Драко, усиленно делая вид, что это не он покраснел как девственница на слове «милый». - Я не знаю жил ли я вообще без тебя, - честно отвечаю перед тем как нетерпеливо поцеловать это белобрысое невозможное чудо.