Они будут гореть

—  Мне так жаль, Мэди,  — сказал он, — Кларк… больше нет. Её тело заняла одна из Первых -Джозефина Лайтборн. — Джозефина Лайтборн, — горячее едва различимое облачко, пропитанное концентратом ярости и боли, вырвалось из-за заледеневших девичьих губ и растворилось в ядовитом сумраке гостиничной комнаты трактира. Слова Беллами ни на минуту не оставляли девочку наедине с того ужасного дня: медленно пожирали сердце, изъедали потерянную душу своим смыслом. Кларк мертва. Её убили ради той, что прожила уже более двухсот лет. Как же несправедливо. Медди не понимала, как дальше сможет жить с этой потерей, но одно она знала точно — ту холодную разрастающуюся все больше пустоту в душе, мог залатать только один закон. Тот, что впитался еще с молоком матери, «Кровь за кровь». Она была готова броситься в бой с голыми руками, придумала план, который позволял обвести Первых вокруг носа и запереть их в главном зале, где можно было бы поквитаться с ними. Однако Беллами отказался от мести ради мнимого благополучия, обещанного этими фальшивыми божками. Жалкий трус и предатель. Они все предали Кларк, и поплатятся за это.       Одинокая свеча, что стояла в углу у изголовья кровати, уже не дарила тепла. Она мучительно мерцала, захлебываясь расплавленным воском, и её свет вот-вот должен был окончательно раствориться во тьме. Время тянулось так медленно, и с каждой проведенной в бездействии секундой Медди, как и эта свеча, начинала заходиться в агонии. Её атаковали болезненные, рвущие душу на части мысли, а главное вопросы, на которые ей никогда не доведется узнать ответов. Как Кларк провела последние секунды своей жизни? Она вспоминала обо мне, о маме? А может думала лишь о Беллами? Надеялась, что мы подоспеем на помощь? Ей было больно? Боже, надеюсь, что она не мучилась… «Прекрати изводить себя ненужными вопросами, сосредоточься и будь готова», — наставляла Лекса маленькую Хеду. Предыдущая Командующая казалась отстраненной, но голос её был пропитан болью и жаждой расплаты. К тому же, она прекрасный стратег и воин. Может поэтому ШайдХеда допустил её до разума Медди? Девочка не знала, да и её не волновали причины того или иного выбора ШайдХеды. Медди просто полностью доверилась двум своим прошлым реинкарнациям и делала все то, что ей велели, дабы получить, наконец, свое возмездие.

***

Свеча погасла. Джозефина Лайтборн За окном новая еще более холодная, чем земная, Луна давно скрылась из виду, а сизые разводы, огибающие корявые кроны исполинов, свидетельствовали о стремительно надвигающемся призрачном рассвете. День, в котором все решится, зачинается. Они достаточно выжидали. Убийцы ответят за содеянное, а предатели прочувствуют на себе весь гнев истинного правителя. Я обещаю, Кларк. Перед смертью все они поймут, что совершили самую большую ошибку в своей жизни — отняли тебя у меня. Ледяные языки нещадно жгут стопы, заставляя побыстрее забраться на не менее холодную кровать потерянное дитя. Но даже морозные прикосновения ночного воздуха Альфы к телу, облаченному в тончайшее праздничное платье, не способны остудить ярость, полыхающую где-то внутри девочки. Сколько я уже вот так сижу? Час? Три часа? Всю ночь? Где же ты, шпионка?.       Как ни странно, но единственным человеком из их небольшой группы, кто поддержал Медди в её праве на мщение оказалась Эхо. Конечно же в тайне, ведь она не хотела идти напрямую против решения Беллами, как нынешнего «лидера». Два дня назад Медди отправила азгедскую шпионку вместе с патрульным отрядом за барьер, дабы та привела войско за собой. Естественно патрульный отряд не вернулся, но Первые не особо взволнованы этим, часто такое случается, благодаря детям Габриэля. Было бы неплохо, если бы часть этих «детей» присоединилась к её армии. Есть некоторые опасения с переходом через радиационный щит, но шпионка наверняка уже вызнала код деактивации, или придумала что-то еще, не в её стиле подводить хозяина.       Иногда Медди, казалось, что это не её мысли вовсе, она уже практически не чувствовала свой разум, вечно балансировала на гране между сном и явью. И если быть честной с самой собой, то ей очень сильно хотелось забыться вечным сном, в котором они с Кларк навсегда останутся вместе. Но пока это были лишь мечты, а в реальности ШайдХэда и Лекса пассивно боролись за право обладания её телом для осуществления собственных целей, что естественно негативным образом сказывалось на состоянии юной Командующей. Её лицо осунулось, кожа побледнела, а глаза теперь с заметной сеткой капилляров на белках, взгляд метался, и выражение лица менялось в зависимости от того, под чьим командованием её тело оказывалось на этот раз. Все это выглядело довольно безумным. Благо никто не видел Медди в таком состоянии, она закрылась в этой комнате и пообещала Беллами выйти только в день праздника. То есть сегодня.       Пальцы на ногах совершенно прекратили ощущаться, даже покалывание исчезло, еще немного и можно заработать обморожение, чего в данный момент не стоит допускать. Мэдди скользнула рукой по грубой ткани простыни в поисках одеяла, но остановилась, наткнувшись на окоченевшее плечо Сэды. Точно, она совсем забыла про неё. Хеда придвинулась к телу поближе, внимательно вглядывалась в столь знакомые черты своей наставницы, медленно едва касаясь её кожи, провела ладонью вдоль щеки и… И в душе ничего не откликнулось, все её силы ушли на оплакивание Кларк. Девочка слегка брезгливо наморщила лоб: труп пролежал здесь уже больше суток и начинал попахивать гнильцой. Большие, как у оленихи карие, но теперь тусклые глаза Гаи остались широко распахнутыми, а в них все еще читались страх и неверие. Подходящий конец для такой жалкой предательницы. Медди резко выдернула ту часть одеяла, что лежала под Сэдой, не обращая внимания на соскользнувший с кровати труп, и завернулась в него с головой. «Никчемная слуга. Ей не стоило отвлекать тебя глупой учебой от основных событий, тогда бы Кларк осталась жива», — все не унимался в голове ШайдХэда. Его кровожадность пугала девочку ранее, но сейчас Мэдди понимает почему он так поступал. Он чувствовал предателей, знал, что все люди слабы и трусливы, поэтому предотвращал их побег своим способом. Довольно действенным, стоит отметить. Вот и Гаю он тоже помог остановить.       Воспаленные глаза чернокровки уловили всполохи света за окном — по лужайкам замельтешили тут и там ранние пташки Санктума. Их ждет утреннее поклонение «Богам» и работа, а после долгожданный праздник Мира. Безмозглые овцы, годные лишь на заклание. «Сегодня — восстановится справедливость», — твердо заверяет девочку Лекса. Она тоже не может успокоиться, и все же ей терпения не занимать. «Сегодня — воцарится наше правление», — шепчет рядом ШайдХэда, — «Омоем же Санктум в крови и отчистим его от скверных!».

***

Джозефина Лайтборн Этот день несет с собой тревогу и пахнет дождем. Его ненавязчивая свежесть приятно щекочет обонятельные рецепторы и уводит за собой в туман воспоминаний. «Лучшая погода для рыбалки», — сказала бы Кларк. «Лучшая погода для безделья», — перебила бы её Мэдди. Какая же она дура — вечно была недовольна тем, что они с Кларк одни на целой планете, мечтала о появлении других людей, об изменениях в их до тошноты привычной жизни. Домечталась. Сейчас бы забыть обо всем на свете, как раньше растянуться на куче одеял и подушек в нашем стареньком ровере и ждать, когда Кларк придет будить меня. Хочу долго притворяться спящей, вынуждая её пойти на крайний метод — щекотку. И после долгой борьбы, визгов и смеха почувствовать, как её холодные руки, все еще пахнущие порохом и травой, мягко уволакивают меня в крепкое, но такое нежное объятие. Материнское. Хочу вновь ощутить, как она легко перебирает мои волосы, а затем тепло целует за ушком и шепчет, что меня все равно ждут уроки английского и истории. Верните мне все назад! Верните мою мать, наш дом и спокойствие! Джозефина ЛайтборнДжозефина ЛайтборнДжозефина Лайтборн       Её имя, словно яд, растекающийся по венам. Вот-вот и сердце остановится от переизбытка ненависти к ней и презрения к себе. Ведь Мэдди не смогла заметить эту едкость в мимике, гниль во взгляде, этот отталкивающий чужеродный аромат. Совсем не как у Кларк. Очевидно, она никудышная дочь, раз теряет уже вторую мать.       В тот день, когда Беллами сообщил юной Хеде о преступлении первородных против Кларк, она просто не могла поверить. Они же виделись восемь часов назад, как же она ничего не поняла? Боль расколола сердце, и девочка не смогла сдержать горьких слез. Она сжалась крошечным комком в объятиях Беллами, искала защиту и поддержку в его больших и теплых руках, а он безмолвно плакал вместе с ней, душил всхлипы в закусанном кулаке и не представлял, как ему дальше жить. Мэдди думала, что и сражаться они будут вместе, рука об руку. Как же она ошибалась.       Его отказ от мести, запрет на восстановление справедливости выжег в ней что-то окончательно. Сработал щелчок и она словно прозрела, наконец, поняла, когда именно допустила ошибку. И слезы высохли. Кларк оказалась разменной монетой ради мирной жизни всех остальных. Ее предали забвению во имя большинства. Забыли все хорошее, что она сделала ради них, и вспоминают лишь плохое. Эти лицемеры еще и прикрываются словами Монти: «мы должны стать лучше, чем были на Земле». Позволить убить Кларк, подарить убийцам ночную кровь, да еще и сотрудничать с ними — это разве значит стать лучше? Все их люди, безусловно, заслуживают нового дома и счастливой жизни. Как того заслуживала и Кларк. Но Беллами и остальные забыли, чьи именно это люди. Я напомню.