Similar

— Я люблю тебя.       Сьюзи слегка улыбнулась, когда вокруг талии сжались руки, прижимая ближе, а на шее чувствовалось горячее дыхание. Девушка молча развернулась, аккуратно провела кончиками пальцев по плечам сидящей напротив Марго и обвила руки вокруг шеи девушки, вплетая пальцы в волосы. Она смотрела прямо в глаза, слегка наклонив голову, и с лица ее не сходила та самая слегка глуповатая улыбка. Сью немного наклонилась, оставляя на губах почти невесомый поцелуй и шепотом «и я тебя» там же. Они сидели в полумраке, только тусклый свет настольной лампы в углу комнаты слегка озарял комнату, но кроме него светились обе девушки. Светились ярко, только для друг друга, кроме них самих этот свет не был виден ни одной живой душе. Лёгкие прикосновения к обнаженной коже, одно дыхание на двоих и самые красноречивые взгляды — без слов было понятно, что между ними связь, что-то большее, нежели просто чувства. Они делят одну сигарету, кровать и душу, и им достаточно. Кажется им, что счастье такое — безмолвное и тихое, сидит рядышком и улыбается. Все проблемы кажутся далёкими и нереальными, и только одна реальность существует, только та, где они вдвоем что-то шепчат друг другу о любви, не думая о завтра, не думая вообще ни о чем, кроме друг друга. Существуют лишь они, лишь одна для второй, и никак иначе.       «Никак иначе», — думала Сьюзи, аккуратно перебирая пряди спящей Марго. Она отдавала все свое тепло, получая столько же взамен, но даже если бы и не получала ни грамма — продолжала бы отдавать все до последней капли.       Но утро встретило ее холодом. Холодной кроватью, остывшим завтраком на столе и такой же остывшей кровью в жилах, пока в трясущихся руках трепетал небольшой листочек с таким же небольшим словом на нем. Слово из шести букв, как оказалось, обладает невероятной силой. Силой, которая разрушила целый мир, что они с Марго строили вдвоем. Мир, в котором им было хорошо, с грохотом пал. Разверзлась земля, ушли под нее высокие многоэтажки и маленькие дома; вода затопила узкие улочки, заливаясь в окна и двери; ураган снёс остатки, вырывая деревья с корнями, оставляя после себя лишь пустыню. Холодную, ледяную пустыню, в которой лишь снег и глыбы льда. И самая большая прямо посреди пустыни этой, в ней сердце хранится, сердце, которому больше не суждено забиться вновь.       «Прости, » — гласила записка. И Сью простит. Простит все, ведь нет выбора у нее. Ведь душа, все ещё истекающая кровью, громко и уродливо рыдает, но не позволяет злиться или ненавидеть. Она сидит на коленях, даже не собирается останавливать кровь из глубоких ран, и говорит что-то о том, что так надо было.       Смятая записка летит в мусорный бак, и Сьюзи тоже улетела бы куда-то, желательно в окно, но внутри кричит здравый смысл, заставляя подняться на ноги и нетвёрдой походкой направиться в ванную. Умыться, бессмысленно, правда, ведь слезы продолжали течь по щекам, и долго-долго смотреть на себя в зеркало. Видеть себя было до дрожи противно, настолько, что девушка со всей силы ударила по зеркалу, разбивая его на крупные осколки. Тайни горько улыбнулась. Как же они сейчас похожи. Разбиты на тысячу осколков, они больше не смогут быть как прежде. Даже если зеркало собрать обратно, картинка в нем больше не будет ровной и четкой, оно больше никому не будет нужно. Его выбросят точно так же, как и выбросили Сьюзи.       Рука сильно кровоточила, так что девушке пришлось отдереть себя с холодного кафеля и обработать несколько глубоких порезов.       Перемотав ладонь бинтом, Сью как завороженная наблюдала за быстро пропитывающейся красным тканью. Словив себя на этом, Сьюзи отвела взгляд и прокашлялась. А потом ещё и ещё. В горле неумолимо першило, почему-то это назойливое щекотливое чувство не проходило, как только Тайни не старалась. Она зашлась в очередном приступе кашля, горло начало жечь, на глазах выступили слезы, а на ладошке осталась кровь и цветы сирени. Девушка разбито смотрела на маленькие цветочки, на которых бусинами собралась алая жидкость, и понимала, что забыть не выйдет. Что теперь ее душа будет кричать вечность, раскидывая бутоны сирени и вскрывая вены. Что ветки будут расти, разрывая все внутри, они будут перекрывать дыхание и отбирать воздух, вновь и вновь напоминая о том, что теперь она никому не нужна. Прекрасные цветы, любимые самой Сьюзи, теперь станут ей ненавистны, ведь любила их не только она. Теперь они будут смотреть свысока и противно смеяться над ее бесполезностью, они будут тыкать в нее своими сучковатыми пальцами и тихо шептаться между собой о том, какая она жалкая.       Они будут медленно ее убивать, и Сью никак не будет им сопротивляться. Добровольно отдаст себя, сама поднимется на эшафот и натянет на шею петлю. Улыбнется в последний раз и задохнется, задохнется своими чувствами и болью, пронизывающей насквозь, заполняющей каждую клеточку и текущей внутри вместо крови.

***

      Сьюзи думала, что ей суждено мучаться вечность, но оказалось, что вечность эта не будет длиться долго. Болезнь развивалась очень быстро, ветки разрастались с невероятной скоростью. Уже через неделю Сью ложилась спать с осознанием того, что может и не проснуться. По ночам она подрывалась из-за того, что воздух кончился, что невозможно вдохнуть полной грудью. Темнело в глазах, голова кружилась, и перед глазами бежало красной полосой «я умираю». Но каждый раз девушке удавалось вдохнуть, набрать хотя бы немного спасительного кислорода в полумертвые лёгкие и прожить ещё немного.       Через месяц начало колоть сердце. Заметив это однажды утром, во время готовки завтрака, Сьюзи грустно улыбнулась. Вот и ее конец. Совсем скоро ветка, что надоедающе упёрлась ей в сердце, прорастет и пробьет его насквозь, обрывая жалкое существование девушки. Ее жизнь сейчас напоминала злую шутку сценариста, что решил создать ее персонажа лишь для смеха и жалости. Ей не нравился этот сценарий от слова «совсем», но при всем желании ничего сделать она не могла, ведь ее жизнь была расписана до последнего вздоха.       Смерть могла забрать ее в любой момент, ведь она уже здесь, рядом, нависает грозной тенью и дышит леденящим дыханием. Сьюзи спокойно пила свой чай, услужливо предлагая его и Смерти, но та лишь вежливо отказывалась. Девушка жила своей жизнью, третий день уже разделяя кровать со Смертью, которая не отходила от своей очередной жертвы ни на миг.       Хотя жертвы ли? Смерть подарит девушке спокойствие и новую жизнь там, в своем мрачном мире. Старушка знала, что девушка так рано умирать не должна была бы, поэтому постарается сделать ее жизнь после смерти лучше земной. Она тихо вздыхала, поглаживая тяжело дышащую во сне Сью по голове и оставляя легкий поцелуй на лбу.       Сьюзи в какой-то миг даже показалось, что она поживёт немного дольше, чем думала. Что Смерть сжалилась, а сирень перестала расти настолько быстро. Она жила с веткой у сердца уже неделю, но все ещё удивительным образом оставалась жива. Она будто цеплялась за последнюю ниточку надежды, будто хваталась за протянутую Жизнью руку, и пускай Жизнь держала не очень охотно и совсем не крепко, Сью сжимала ее руку как можно сильнее, продолжая свое существование ещё немного.       Но потом Жизнь ее отпустила. Разжала тонкие бледные пальцы, рука Сьюзи выскользнула, и девушка сорвалась вниз, в темную глубокую пропасть, прямо в объятия Смерти. Она аккуратно прижала девушку у себе, обещая сделать ее счастливой. Старушка гладила Тайни по спине своими костлявыми ладошками и укрывала собственным черным плачем, пытаясь согреть дрожащую Сью.       Это случилось тогда, когда не должно было. Тогда, когда взгляды пересеклись, пачка чая выпала из рук, и Сьюзи пришлось схватиться за стоящий рядом стеллаж с печеньем. В когда-то родных глазах читалось сожаление вперемешку с безразличием, но после все это сменилось на страх. На страх за чужую жизнь, ведь Сью резко выдохнула и осела на пол. Марго подбежала к ней, помогая сесть ровно. Она что-то спрашивала, что-то про воду и скорую, но Тайни не разбирала слов. В ушах громко звенело, перед глазами все плыло, а сердце продолжало адово болеть. Сирень. Та самая ветка напомнила о себе, резко вонзившись в сердце на несколько миллиметров. Этого ничтожного кусочка дерева в жизненно важном органе хватало для того, чтобы заставить девушку корчиться от боли.       Сирень пронзила сердце насквозь. Сьюзи резко выдохнула в последний раз и сильно сжала руку сидящей рядом Марго.       Она встала, отряхнула джинсы от множества сиреневых цветов, что лежали вокруг. Они были везде, на всех полках и продуктах, на полу и людях, но, кажется, видела их только Сью. Она обернулась на двух девушек, одна сильно трясла за плечи вторую, очевидно, не понимая, что Сьюзи больше не проснется.       К Тайни, безразлично наблюдающей за сценой на полу магазина, подошла Смерть. Она протянула ей руку и кивнула на дверь. Сью улыбнулась. — Пойдем, — она аккуратно взяла старушку за руку, сплетая пальцы в замок, и они двинулись в свое долгое путешествие. И на голове девушки был венок из сирени, на которой все ещё были застывшие капельки крови.