Исповедь

- Здравствуйте, - я стою у порога кабинета, с которым связано огромное количество воспоминаний. - Здравствуй, - она улыбается, - проходи. - Я бы хотела с вами поговорить, - закрываю дверь. - Как с психологом? - усмехается. - Да, - задумываюсь, - как с психологом. - Ну, говори, - она включает режим «Снежной королевы», а я стараюсь игнорировать эту холодность. Прохожу вглубь кабинета и сажусь за парту перед учительским столом. - Я бы хотела поговорить насчет «бешек». Поясню. До 10 класса, то есть, до того, как нас объединили, мои бывшие подруги учились в «Б», а мы в «А» классе. Ну так и повелось у нас. - Если ты насчет дискотеки, то знай, я здесь всецело не на их стороне. Я просто в шоке, как они поступили. - Что? Нет, - машу головой, - я не про дискотеку. Вы знаете, почему мы перестали общаться? - Нет… Я тогда заметила, но не стала ничего спрашивать. - Да, потому что с вами мы тоже тогда не особо ладили, - от моего замечания стало неловко нам обеим, и я продолжила, - перед последним звонком в 9 классе началась эта волокита, решение организационных вопросов. Мы думали объединиться, чтобы организовать праздник вместе. В какой-то день я пришла, по привычке направилась к подоконнику, на котором мы обычно встречались и переодевались, потянулась к ним, чтобы поприветствовать. А они просто ушли. Я несколько раз еще пыталась завести разговор, а мне сказали лишь одну фразу: «Вы постоянно крадете наши идеи». Я понимала, что все это какой-то детский сад. Я пыталась писать им, опять начать общаться, а меня просто игнорировали. Наступил последний звонок. Раньше я ждала его, как чуда, как день, который я проведу со своими лучшими подругами, но вот он настал, а никакого чуда не произошло. Мне было так обидно, что меня бросили, не объяснив причины, и от этого хотелось лезть на стены. И как раз так получилось, что первым экзаменом стоял немецкий. Мы должны были ехать в город «L», поскольку аудитория не набиралась. Я помню, как мимо нас пролетали какие-то деревни, они были очень красивы, но я не могла избавиться от мысли, что у меня сейчас нет необходимой мне поддержки. Я тогда осталась без тех, кого люблю, - я посмотрела на нее, ведь она была в числе тех людей, женщина отвела взгляд в сторону, - те экзамены были отвратительным периодом. Мне хотелось разрыдаться от беспомощности, потому что я не могла ничего изменить. А потом все начало приходить в норму, я привыкла жить с тем, что мои друзья меня оставили. В августе мне написала Женя. Пригласила на свой День Рождения. Я ничего не ответила. Осенью написали Лена и Саша, они просили прощения, говорили, что ошибались. Самое обидное, что истинную причину я узнала только в конце 10 класса. Через год. Как оказалось, после моего приезда с олимпиадной смены, им «показалось», что я изменилась, и они решили перестать общаться со мной. Я сказала, что больше, чем просто одноклассники, мы не будем. Ольга Дмитриевна внимательно смотрит на меня, наклонив голову вбок. Я беру свой стул и пересаживаюсь ближе к ней, якобы греть руки у батареи. Поворачиваюсь к ней спиной, чувствуя, что скоро не сдержусь и заплачу. От ее нежного взгляда хочется быть слабой, но я не могу себе этого позволить. - Маш, - она кладет ладонь мне на плечо, а я вздрагиваю от этого невесомого прикосновения. - Не нужно, - я поворачиваю голову в ее сторону, - я сейчас начну себя жалеть, и тогда все рухнет. - Ты винишь себя? - странно, раньше я никогда не задумывалась о том, виню ли я себя. Всегда я выливала всю свою ненависть и обиду на них. - Да, - отвечаю, чуть подумав, - мне кажется, что я такая, - я запинаюсь, а к горлу подкатывает ком, - дефектная. - Ты не дефектная, - она печально вздыхает, - если бы сейчас ты вернулась в прошлое и могла бы поступить по-другому, ты сделала бы это? - Нет. - Вот и они бы поступили так, как этого требовала ситуация на тот момент. - Но ситуация не требовала меня предавать! - по щеке начинала скатываться слеза, но учительница оказалась непоколебима. Она лишь немного запнулась и продолжила. - На тот момент они считали свой выбор правильным. При тех обстоятельствах и условиях. И если бы сейчас их вернули в прошлое, они бы сделали точно так же, - она чуть смягчилась, - понимаешь, иногда от нас ничего не зависит. И единственное, что нам остается - это принять выбор людей. Да, возможно, в будущем они пожалеют, но тогда ведь они не жалели, обижая тебя? - Отрицательно мотаю головой, - тогда и ты не жалей. В этой ситуации нет твои вины. Они виноваты перед тобой. - Но я не могу простить. - И не нужно. Тот факт, что тебе нелегко дается прощение, не говорит о том, что ты плохой человек. Она показывает, что в тебе есть стержень, что ты не дашь себя в обиду. - Но ведь нужно добиваться состояния, когда не остается обиды. Когда ты легко можешь сесть с человеком, когда-то приносившим много боли, и просто вспомнить приятные моменты. - Я полностью с тобой согласна, и это придет, но со временем. Пока ты не можешь простить, значит, и не нужно. - А как не жалеть себя? - А смысл жалеть? - она улыбается, - Ну да, вот они такие плохие, меня обидели. Да, они плохие, но легче от этого разве стало? Что, жалко? - ее улыбка действует на меня заразительно. - Жалко, - усмехаюсь, - у пчелки. - Вот именно, у пчелки, - улыбаясь, она кладет горячую ладонь мне на плечо и нежно гладит, так мы сидим в тишине около минуты, затем она нарушает тишину, - будешь мандаринки? Я киваю. Не знаю, почему. Обычно в компании людей я стараюсь не есть. Мне всегда неловко. Но сейчас я чувствую себя настолько уютно, что этот небольшой страх вмиг рассеивается. Она протягивает мне фрукт, и вскоре по всему классу витает аромат нового года. Кажется, я дома. - Мне говорили, что психологам после окончания обучения необходимо испытать терапию на себе. Вроде три года? - Да, это нужно, чтобы психолог смог разобраться в себе, прежде чем начать помогать это делать другим. - У каждого психолога есть свой психолог, - усмехаюсь вслух, вспоминая, что об этом мне недавно говорила Ксюша. - Верно… - А дома вы помогаете близким, опираясь на полученные знания? - Очень редко. Понимаешь, когда грань психолог/пациент стирается, а на смену этому приходят личные чувства, специалист становится заинтересованным лицом, даже против своей воли. И тогда терапия идет насмарку. Обычно, в таких случаях советуют сменить психолога. - Да, у моей знакомой тоже была похожая ситуация… - Она общалась с психологом? - Да. - Ну, в том случае психологом, наверное, был мужчина, так? - Нет, - смотрю за ее реакцией и замечаю, как порозовели ее щеки, - знаете, спасибо вам, что поддержали меня сегодня. Я редко рассказываю об этой ситуации, и очень ценю, что вы выслушали и помогли разобраться в себе. Она нервно сглотнула и улыбнулась. Я заметила, что ей неловко. За несколько часов разговора я узнала ее лучше. Раньше я думала, что и так знаю эту женщину, а оказалось, что я абсолютно не была знакома с ней настоящей. Она рассказала, что ее тоже очень часто предавали, после чего поливали грязью, что мама ей говорила, что она «не умеет выбирать себе друзей». Мне внезапно стало обидно, что ей пришлось пережить столько предательств. Хотелось обнять ее и защитить от всех разочарований. Я смотрела на нее и видела беззащитную девочку, которую нужно оберегать. И я бы делала это, если бы имела право. - Я приду завтра? - уже одетая, я стояла у входа в кабинет. - Я буду ждать. - Мне так неудобно, я сегодня заняла все ваше время, вы даже не успели доделать отчеты для директора. Я обязательно помогу вам завтра. - Все хорошо, Маш. Кстати, ты видела, в декабре должна быть премьера фильма про твоих любимых декабристов? - она усмехается - Да… «Союза спасения». Я как раз должна приехать с учебы на каникулы. Сходим вместе? - ляпнула, не подумав. Конечно, она откажется. Она ведь даже отказалась от простого танца. - Сходим. - А вы меня дождетесь? - Закроешь сессию и приезжай, я буду ждать. - Хорошо, Ольга Дмитриевна, до свидания! - радостная, я покидаю школу и до сих пор не могу поверить, что все происходящее - правда. ***** - Ты так долго была сегодня в школе, - участливо говорит мама. - Да…, - задумываюсь, - мы с Ольгой Дмитриевной позанимались. Кстати, я завтра опять иду. - Еще недавно ты ее ненавидела, - усмехается мама. Знаете, иногда мне кажется, что она все понимает. Что она догадывается, что именно я испытываю к своей учительнице. Как-то в 9 классе она сказала мне, что примет меня с любой ориентацией, и ей неважно, какого пола будет мой избранник. Возможно, таким способом она хотела вывести меня на откровенность, но я всегда меняла тему, чтобы не испытывать неловкость. Мне приятно, что мой выбор будут уважать, каким бы он ни был, но к таким серьезным шагам и искренним разговорам с семьей я была пока что не готова. А ,особенно, это замечалось, когда дело касалось разговоров об Ольге. Я привыкла, что, придя со школы, я всегда делюсь произошедшим. Не всем, конечно, но вкратце рассказываю о том, как прошел мой день. И в череде моих эмоциональных бесед я забываюсь, что о моей ненависти иногда не стоит говорить. Мама, замечающая, как быстро меняется мое отношение к этой женщине, вполне мола бы что-то заподозрить, а это повлекло бы за собой, как минимум, неприятный разговор. - У всех меняется мнение, - отрешенно говорю, - ладно, я буду у себя. - А кушать? - эту фразу я уже практически не слышу. Как только захожу к себе в комнату, на моих щеках появляется румянец. Как же меня легко раскусить. ***** - Привет. - Здравствуйте. - Как дела? - У меня все хорошо, а как у вас? - наклоняю голову вбок. - У меня работа, - усмехается. Я сразу подсаживаюсь к ней, как будто это в порядке вещей. Реагирует она нормально, мой поступок ее даже не смутил. За несколько часов я помогаю сделать темноволосой отчеты, на что она шутит, что если бы у нее всегда была такая хорошая помощница, то с работы она приходила бы раньше. - Так с кем ты тогда пила? - как бы между делом спрашивает женщина, отчего мои глаза лезут на лоб от удивления. - С Полиной, а что? - Да так… А что переписку удалила? - Паша читает, - отмахиваюсь. На самом деле, я почти не соврала. Мои переписки в вотсе Паша читает очень редко. У него есть пароль от вк - на этом его привилегии заканчиваются. - Боишься, что ревновать будет, - ухмылочка. - Нет, будут ненужные вопросы. Она кивает, но ничего не отвечает. - У меня есть шоколадка, - вспоминает она и пытается открыть ящик, расположенный в районе моих коленок. Осторожно касается их, а по моему телу пробегает волна мурашек, - будешь? - Эм, - пытаюсь собраться с мыслями и привести себя в чувства, - да, конечно, спасибо. Вы что, хотите, чтобы я совсем забросила фигуру? - Ой, перестань, такая худая, тебя скоро ветром сносить будет. Ты совсем что ли ничего не ешь? - Ем, просто не толстею, - искренне улыбаюсь ей, - Ольга Дмитриевна, вы говорили что-то про дочку тогда. У вас есть дочь? - Это дочь мужа. Значит, и моя. Я тебе больше скажу, у меня даже внучка есть, - усмехается, хотя по выражению ее лица видно, что эта тема ей не особо приятна. - Для бабушки вы выглядите слишком хорошо, - перевожу в шутку, и теперь она уже смеется. - Я пойду, принесу нам чай, ты как? - Было бы замечательно, спасибо, - улыбаюсь выходящей из кабинета женщине и набираю сообщение Ксюше, которая остается единственной из моих друзей, кто знает, где я ошиваюсь уже два дня подряд. Через минут десять в дверном проеме появляется женщина моей мечты. Только сейчас могу разглядеть ее. На ней синее платье с неглубоким вырезом и черные туфли на невысоком каблуке. На губах помада. Хм, вчера ее не было. Неужели из-за меня? Она уже подходит к столу, как я замечаю, что дверь по-прежнему остается открытой. - Ммммм, - мычу я, словно ребенок, кивая в сторону двери. Она улыбается и молча идет закрыть ее. - Не люблю, когда дверь открыта. У меня всегда это вызывает какую-то панику. - Паническая ты моя, - нежно говорит и ставит кружку с чаем мне на стол, - может, тесты порешаем? - Тесты? - недовольно морщусь. - Тесты, моя хорошая, а то мне уже становится неудобно, что ты тратишь свое свободное время, зависая здесь со мной. - Ладно, - все так же недовольно. Открыв кимы ЕГЭ, мы принимаемся за выполнение заданий. Ольга Дмитриевна охотно помогает мне, а у меня появляется чувство, что, когда она рядом, я способна решить все. Сейчас мы вглядываемся в содержание исторического документа, а наши головы практически соприкасаются. Я кожей ощущаю ее дыхание, отчего появляется небольшое покалывание в нижней части живота. - О, это же про декабристов! - восторженно вскрикиваю. - Да…, - она нежно улыбается, поворачивая голову в мою сторону, - про декабристов, - она пристально смотрит на меня, а наши лица находятся в опасной близости. Я надеюсь, что она сейчас отвернется, но этого не происходит. Я умоляю себя не смотреть на ее губы, иначе крыша поедет, а потом я уже не смогу это остановить. Смотрю в ее карие бездонные глаза. Сейчас они больше напоминают по цвету черный. Прошло уже около минуты, а она, словно зависла. «Я бы так хотела сейчас ее поцеловать», - проносится в голове, и я резко отвожу взгляд. - Так, давай делать следующее задание, - кажется, я вывела ее из транса. Еще около часа мы решали тесты, после чего решили, что устали. Я предложила вымыть кружки. Выйдя из кабинета, понимаю, что это что-то немыслимое. На секунду наших гляделок мне показалось, что она сместила свой взгляд на мои губы. Да нет, это какой-то бред. Скорее всего, она просто задумалась о чем-то своем. За этими размышлениями, я не заметила, как подошла к кабинету. У двери стояла Марина, девочка из ее класса, а по совместительству, моя родственница, и о чем-то мило беседовала с моей женщиной. - Привет, Маша, - она кинулась мне на шею. - Привет. Ты какими судьбами? - наверное, получилось немного грубо, но и плевать. Замечаю, что женщина усмехнулась. - Нужно взять справку. В воскресенье уже уезжаю на олимпиаду. - Понятно, - говорю и захожу в кабинет. Пока расставляю кружки на место, пытаюсь услышать, о чем они продолжают говорить. - Ладно, Ольга Дмитриевна, спасибо вам большое, до свидания, - говорит она и обнимает темноволосую, а та отвечает. Женщина заходит в кабинет, закрывая за собой дверь, а я замечаю, что нереально зла сейчас. - Ого, вы обнимаетесь, - нервно говорю. - Марина же моя, - она пожимает плечами, а я думаю над смыслом ее фразы. Я тоже хочу быть ее, - не ревнуй, - говорит уже тише, не скрывая ехидной улыбки на лице, отчего я заливаюсь краской. - Пф, я и не ревновала, - вру. - Ну, я заметила. Смотрю на дисплей телефона. У меня есть еще два часа. Мы с Настей договорились сегодня посидеть немного у нее, выпить чай, да и просто поговорить. Вижу, как Ольга вставляет флешку в ноутбук. - Ого, там есть какая-нибудь запрещенка? - Не, эта флешка рабочая. Все фотки в телефоне. - Покажете? - кажется, я совсем обнаглела. - Сейчас, - она берет в руки телефон и начинает листать в начало галереи, после чего протягивает его мне. - Я точно могу это смотреть? - уточняю - Смотри, - усмехается. Начинаю разглядывать фотографии, а она, периодически печатая что-то на ноутбуке, поглядывала на то. как меняются изображения. - Это я ездила на курсы в «M», а мои приезжали ко мне в гости, - поясняет она. На картинке изображена она с мужем. Они кажутся такими счастливыми, а в какой-то момент мне кажется, что темноволосая наблюдает за моей реакцией, - это мы ездили к Вовиным родителям, - на фотографии ее муж с сигаретой в зубах. - Он курит? - Угу. - А вы? - почему-то мне кажется, что она курит. Не знаю, такое непонятное чутье. Она молчит, но спустя несколько секунд все же отвечает. - Нет, я не курю, а что? - опять эта хитрая улыбка. - Да ничего, просто интересно, - перевожу взгляд обратно на экран. Меняются изображения, где она фотографирует сыновей, где она дома делает селфи, а я, как дура, улыбаюсь. Боковым зрением замечаю на ее лице тоже улыбку. Мне кажется, ее просто забавляет моя реакция. На других изображениях опять она с мужем, а я вроде начинаю реагировать на это уже нормально. Как к чему то, само собой разумеющемуся, что прилагается к этой непредсказуемой женщине. «Надеюсь, на следующем кадре вы не засосетесь», - проносится в голове. Начинаются фотографии моря. - Это мы с Анной Сергеевной и моими мальчиками ездили в Сочи. «Ну, хоть без мужа», - думаю я. Анна Сергеевна - учительница английского в нашей школе. Она не ведет у моего класса, но я ее просто знаю. Когда я была в 6, каким-то образом, очутилась на выездной выставке рептилий, и она меня тогда фотографировала. Большего общения с Анной Сергеевной у меня не было, просто здороваемся. - Я увижу вас в купальнике? - удивляюсь я. А она смеется. - Может быть, - пожимает плечами, и сама уже не отводит взгляда от экрана. Как я предполагала, следующими кадрами были фото с пляжа. Она в открытом купальнике. Ольга Дмитриевна теперь уж точно наблюдает за моей реакцией, а я просто пытаюсь не пялиться на ее полуобнаженное тело, отчего еще больше покрываюсь румянцем. У нее небольшой животик, но к этому я отношусь нормально. Она мне нравится такой, какая она есть. Ее тело влечет меня, даже несмотря на свои неровности. Это добавляет ей еще больше сексуальности и шарма. На нескольких фотках были тусовки училок, на которых они явно были не совсем в трезвом состоянии. На одной из них наш психолог, англичанка, которая ведет уже у нашего класса и Ольга Дмитриевна, которые положили руки друг другу на грудь. Я усмехаюсь, а женщина просто улыбается, хотя я замечаю, что ее щеки приобрели розовый оттенок. Листая фотографии, я лишь убеждаюсь в том, какая она все-таки привлекательная и как повезло ее мужу, что рядом с ним находится такая женщина. Листаю - и вижу на фотографии себя. Это было награждение после девятого класса, где-то в июне. Тогда мы с ней уже не общались. Зачем она сфотографировала меня, если ей было так пофиг, как она меня тогда убеждала? - Ого, - все, что я произношу. - Я фотала всех, - отмахивается она и принимается за работу, а я, пролистав дальше, понимаю, что никого больше она не фотографировала. ***** - Значит, ты сейчас к Насте? - мы идем с ней на первый этаж. Я, уже одетая в свой зимний пуховик, и она, заверившая меня в том, что ей нужно зайти по какому-то вопросу к директору. - Да, договорились встретиться. - Понятно, - на секунду мне кажется, что я слышу нотки грусти в ее голосе. - Вы во сколько домой? - В 6, наверное. - Напишите мне, я вас подловлю у входа в школу - вместе пойдем. - Хорошо, - улыбается, - ты скажешь, где была? - Наверное, нет, - морщусь. - Почему? - Вдруг Настя ревновать будет, - она лишь усмехается. Мы подходим к двери, охранника почему-то на месте, как обычно, нет, - ладно, до свидания, - говорю я, а она в этот момент меня обнимает. Я усмехаюсь своим мыслям. Неужели это из-за моей сцены ревности в кабинете? - Увидимся.