Сбой в программе

Реборн неосознанно дернул носом во сне, уловив медовый запах течной омеги. А затем в шоке подскочил с гамака, озираясь, в поисках запаха.       Реборн помнил, как они ходили с его глупым учеником в больницу. Как он заставлял Тсунаеши сдавать анализы. Как он заставлял Тсунаеши посмотреть в свою новую медицинскую карту. Как он заставлял Тсуну зачитывать одну строку в той чертовой карте, которая стала для парня приговором. Теперь Савада Тсунаеши является не бетой, а, — Господи-Боже! — омегой. Омегой с ежемесячной течкой. Омегой с невероятно милым личиком без изъяна. И это заебись, как плохо. Потому что быть омегой и боссом мафии проблематично. Согласитесь, это очень проблематично.       А сейчас, улавливая этот сладкий запах, Реборн хотел убить себя. Своим же пистолетом. В голову. Чтобы мозги вышибло. А еще лучше — в нос. Лишь бы не чувствовать через чур дурманящий запах. Сколько же теперь будет проблем с мальчишкой. И они отнюдь не из-за того, что он стал омегой. Не-а. Ладно, да, проблемы будут из-за того, что тот стал омегой. Тсунаеши нужно срочно искать альфу, такого, с кем он проживет всю свою оставшуюся жизнь. Менять альф, как шлюха, он не будет. Реборн не позволит.       Последний раз дернув носом, он вставил себе в нос затычки, непонятно откуда взятые. Уютно устроившись, Реборн стал медленно погружаться в сон, надеясь, что эти самые затычки ему помогут. Хоть на немного. Хотя бы на чуть-чуть.       А тем временем, Тсунаеши посапывал себе под нос, проваливаясь в очередной сон. Вообще, парню никогда сны не снились. У него вечно темнота была в голове, когда Савада спал. В принципе, если так хорошо подумать, то Небо Вонголы был бы не против прожить всю жизнь без сновидений, ведь то, что сниться ему сейчас, хуже кошмара. Намного. Потому что, когда ты пробуждаешься, у тебя между ног неплохой такой стояк, который убрать можно либо холодным душем, либо доверенной ручкой-подружкой, либо секс со своей девушкой. Или проституткой.       Тсуна поморщился, глядя на то, как его ублажают неестественно красивые брюнетки с пухлой грудью и задницей, а в анал его берет какой-то опиздохуительный красавчик-альфа с шикарным телом и огромным хуем. Все вокруг было таким неестественным. Ненастоящим. Но.. черт возьми его, желанным. Ему хотелось этого. Наяву. Во сне. Не важно! Главное, что он чувствует это, видит перед собой. Ну разве не идеально? А вот и первая загвоздка. Слишком идеально. Детали проработаны до малейших частиц, чего во сне, по факту, быть не может. И варианта тут два. Либо качественная иллюзия во сне, либо реальность. И больше он склоняется к первому варианту, потому что в реальности такого быть не может. Вот, вообще, не может быть. И тогда ему по ушам съездили кудахтающим смехом. Мукуро. Ну кто же мог еще создать такую качественную иллюзию? — Тебе не понравилось, Тсунаеши-кун? Может, поменять тебя с ними местами? Щелчок пальцев, и теперь он трахает того мужика, а девушки вылизывают его ноги. Парень, недовольно хмыкнув, отошел. Его сон, что хочет, то и делает, а Рокудо тут в принципе быть не должно. Как только шатен моргнул, по его хотению все исчезло, оставив после себя чистую полянку с цветочками. Ну, хотя бы это. Хотя бы это. Лишь бы не то извращение. — Перестань, Мукуро. Я не для этого вытаскивал тебя из Вендикаре, рискуя собственной жизнью, — Тсуна недовольно бурчит, откидываясь на траву и цветы. Он был до сих пор голым, но одеться, почему-то, не получалось. И время здесь, похоже, идет правильно, раз на небе еще светятся луна и звезды. Как такое может происходить, он не знает. И не хочет знать.       Синеволосый довольно усмехнулся, оглядывая тело Тсунаеши похотливым взглядом. Что ни говори, но от Неба несет невероятным запахом даже сквозь стены комнат. И, раз уж он не может взять его в настоящем, почему бы не взять его в иллюзии? А что? И за полноценное изнасилование нельзя засчитать, и желания свои удовлетворят. Все элементарно просто, Уотсон. — Да ладно тебе, Тсунаеши-кун. Разве тебе этого не хочется, м-м? — еще один щелчок, и они переносятся в темное помещение, в котором шатена привязали к кровати, широко раздвинув ноги. Небо стало ощущать себя неуютно, потому стало ерзать, стараясь закрыть беззащитное место. Чувствовать себя таким беспомощным не просто неуютно, а по-настоящему неприятно. Даже в своих снах он не может противостоять этому. Он же король в своем сне! Тогда почему шатен ничего не может сделать?! Почему Тсуна не может высвободиться от оков?       Нет, может, глубоко в мыслях он и не против такого поворота сюжета, но отдавать свою девственность он будет тому, кого полюбит. Да и Мукуро, похоже, не особый любитель нежного секса с долгими прелюдиями. Парень, если захочет что-то, то берет это "что-то" сразу и грубо. В данном случае, Тсуну никто спросит и его невинная дырка станет уже использованной кем-то. Пусть в своих фантазиях Савада далеко не святой, но в реальности все иначе.       Когда изящные пальцы иллюзиониста проскользили от груди до пупка, а оттуда и до паха, шатен стал ерзать сильнее, натирая руки, связанные веревками. Действия Тумана разжигали внутренний костер, потому что Савада Тсунаеши был девственником. В обоих смыслах. У него не было пассии, и он не был чьей-то пассией. Поэтому юное тело легко возбудить, а гормоны, которые есть у всех подростков, только подливают масло в огонь.       В очередной раз дернувшись, когда проворные пальцы Мукуро очертили круг у непроработанного анала, он слабо застонал, почувствовав поцелуй на шее. Все было до одури возбуждающе, хотелось нечто большего, но так нельзя. У Тсунаеши должен был быть свой собственный альфа, раз уж в его медицинской карте теперь вместо Б стояла О. И отдастся он только своему собственному альфа. Истинному. А быть, как одноразовая перчатка, он не собирается. Поэтому, сильно прикусив щеку, он широко распахнул глаза, подскакивая с постели. Глаза медленно перетекли на часы. 6:54 Еще же в школу идти...