Часть 1
16 июня 2019 г., 16:57
— Твою мать, твою мать, — шепчет про себя Сокджин, когда понимает, что их окружили.
Он оглядывается, а после резко падает на землю, потому что начинается перестрелка. Парень отползает к ближайшему укрытию, которое представляет из себя бетонный блок. Над головой свистят пули, а сердце заходится в быстром ритме, стучит в висках. Ким пытается совладать с дрожащими руками, в которых даже нормально не может удержать пистолет. Ким приподнимает голову, ища глазами генерального суперинтенданта, но после резко ныряет обратно, так как в сантиметре от него летит пуля. Джин искренне удивлен тому, что ещё жив. В его поле зрения попадает начальник, который в рукопашную дерётся с одним из бандитов. Сокджин бегает взглядом по порту, в котором они находятся и замечает светлую макушку человека, которого они ищут. И этот человек убегает, пока его люди прикрывают.
— Нет, — Джин шепчет себе, — не думай, что так быстро сможешь уйти.
Он резко выпрыгивает из-за бетонного блока и несётся за главой опасной группировки, которого нельзя отпустить, нельзя допустить того, чтоб тот так безнаказанно ушел.
Сокджин бежит, в крови играет адреналин. Все вокруг вдруг замедлилось, и Джину кажется, что он чертов Нео из Матрицы, раз так ловко уворачивается от пуль. Суперинтендант даже не помнит, как преодолевает кучу препятствий, не слышит того, что генеральный суперинтендант в спину кричит, чтоб тот остановился, вернулся назад. Каким-то образом Сокджин выстреливает в мужчин, которые прикрывают преступника. Одному он попадает чуть выше колена, а другому в бок. Не важно, куда, главное, что он в конечном итоге настигает цель.
Они вдвоем оказываются в каком-то ангаре, дальше выхода нет. Полицейский и преступник остались вдвоем.
Глава группировки останавливается, понимая, что дальше бежать некуда. Он поворачивается к Сокджину, который внутренне ликует, что сумел загнать в угол такого человека.
Преступник смотрит на полицейского, изучает его, а после усмехается уголками губ на то, что парень направляет на него пистолет.
— Я тебя умоляю, убери эту пукалку, — мужчина убирает руки в карманы брюк. Он одет в костюм тройку, его волосы, аккуратно уложенные, растрепались от бега. Его голос низкий и властный, но в то же время обволакивающий все тело. — Такие игрушки на людей направлять нельзя, это опасно.
— Молчать, а то я выстрелю! — кричит Сокджин, и сам пугается этого.
— А попадешь? — хмыкает и растягивает губы в кровожадной улыбке. В глазах пляшут искры.
— Если надо будет, то попаду, — отвечает Сокджин, сжимая губы в тонкую полоску. Он замечает, насколько сильно у него дрожат руки.
— Какой самоуверенный.
— А ну заткнись! — снова вскрикивает парень, а после раздается звук выстрела. Сокджин теряется, резко кидает взгляд на оппонента, который тоже недоуменно смотрит на полицейского.
— Малыш, это было слишком близко, — мужчина поднимает руки и низко смеётся. Он делает несколько шагов в сторону Кима, но тот лишь сильнее сжимает пистолет.
— О-оставайся на месте, Ким Намджун!
В ушах у парня звенит, ему дико страшно. Липкий пот ползет вниз по позвоночнику, заставляя поежиться.
— Какая честь. Прелестное дитя знает мое имя, — издевательски тянет Намджун и облизывает чуть пухлые губы, запуская руку в высветленные волосы.
— Сейчас придет подкрепление, тебе никуда не деться! — Джин не понимает, почему он не может перестать кричать.
— Правда, сладкий? — Намджун вскидывает одну бровь, а в следующую секунду Сокджин отключается и оседает на пол. Пистолет из его рук выпадает.
***
Когда Сокджин в двадцать три года впервые открыл двери полицейского участка, то его сразу же захлестнула волна напряжённости, скорости, интриги. Но она продлилась пару секунд, пока из обезьянника не заорал какой-то задержанный. Ким от неожиданности даже сделал несколько шагов в сторону, а после затянул галстук потуже, собираясь с мыслями. Ким выполнял свою работу как положено, никогда не отлынивал. Оставался на ночные смены, приносил кофе старшим по званию, короче, выполнял всю черную работу, за которую никто не хотел браться. Через пару недель Сокджин начал замечать, что все работают спустя рукава, забивают на жалобы людей, плохо составляют протоколы. И со временем пыл Джина поугас. Пока его не повысили до помощника инспектора раньше времени. Тогда амбиции снова начали набирать обороты. И Сокджин уже перестал просто переводить бабушек через дорогу и показывать, где находится то или иное кафе. У Кима появилось больше обязанностей, чем было, а времени становилось все меньше. Но он не жаловался, хоть и было тяжело. Единственной отрадой для него были патрули по ночным улицам, когда он мог хоть немного расслабиться в компании с новеньким патрульным офицером Чимином, который был младше него на два года. Паренёк был умным, не зря экстерном окончил школу и даже вуз. С ним было весело и интересно общаться. И Сокджин был рад появлению у него в напарниках новенького. — Джин-хён, зачем ты так надрываешься? — однажды спросил он. Чимин и правда удивлялся тому, что Сокджин всегда очень ответственно относился к своей работе. — Потому что я хочу, чтоб в этом чертовом отделении хоть кто-то что-то делал, — Джин просто пожал плечами, выруливая на другую улицу. Спустя несколько лет Сокджин стал суперинтендантом, и его должны были со дня на день повысить до старшего суперинтенданта. И пока он был в участке по рации вызвали подкрепление к одному из портов.***
Писк. Дикий писк каждые несколько секунд, черт. Сокджин приоткрывает глаза. В них сразу ударяет яркий свет, отчего парень стонет и отворачивает голову в сторону, закрывая лицо рукой. Когда он начинает более ли менее приходить в себя, то видит, что на его пальце какая-то прищепка, а на сгибе локтя катетер, прикрепленный пластырем. От катетера идёт прозрачная трубка к какому-то пакету с жидкостью. — Очнулся, наконец, — говорит Чимин, широко улыбаясь. — Что? — Джин морщится и приподнимается на локте. — Мы в больнице. Тебя еле нашли, ты очень далеко убежал. Тебе прострелили плечо, огрели чем-то по голове. Очень долго искали, и ты истек кровью, поэтому сейчас под капельницами, — легко объясняет Пак, а Сокджин лишь морщится снова, падая обратно на подушки. — Ну зашибись… — тихо выговаривает Ким и закрывает глаза. — И сколько я так лежу? — Сутки, не очень долго. — Стой! А как все остальные? Чимин мнется и отводит взгляд. Он закусывает нижнюю губу. Сокджин хмурится, пристально смотря на младшего. — Пак Чимин! Что с остальными? — Ким напрягся, вглядываясь в лицо младшего. — Ну, очень много раненных, некоторые до сих пор без сознания, четверо погибло. Сокджин медленно моргает и тоже отводит взгляд. Он сжимает руки в кулаки. Почему-то грудь начинает жжечь злость. Ким закрывает глаза и выдыхает. Нельзя поддаваться эмоциям. А все из-за этого гада Ким Намджуна, чтоб ему пусто было. — Сволочь, — тихо проговаривает Джин и смотрит на Чимина. — А? — Пак вскидывает обе брови. Он-то тут при чем? — Не тебе, Чимин-а, расслабься. Оба молчат. Сокджин думает о своем провале. Ведь это из-за него люди пострадали и погибли ни за что. Если бы он только смог остановить… — Молодой человек, приёмное время закончено, — в палату заглядывает медсестра. Чимин поднимает голову и кивает девушке. — Выздоравливай, Джин-хен, — парень улыбается, а Ким в ответ приподнимает уголки губ. Пак выходит, а девушка начинает расспрашивать Сокджина о его самочувствии. Через некоторое время в палате наступает тишина. Джин успевает за все это время поговорить с врачом о выписке. Узнав, что его отпустят через пару дней, когда врачи окончательно убедятся, что все в порядке. — К Вам посетитель, — в палату вновь заглядывает медсестра. — Как? Приёмное время ведь закончилось, — Ким садится и смотрит на дверь. Вдруг, Чимин вернулся или ещё кто? Но то, что он видит, повергает парня в шок. Настроение сразу падает, и уголки губ опускаются вниз, а брови сводятся к переносице. В палату заходит Намджун. Сейчас он в идеальной белоснежной рубашке с закатанными рукавами, заправленной в черные строгие брюки. В его руках большой букет мальв и акаций. — Здравствуй, малыш, — мужчина опускается на стул около кровати и кладет цветы на тумбу. Сокджин лишь тяжело выдыхает и отворачивается к окну. Он не хочет видеть этого человека здесь. Вообще не хочет даже знать о нем. Единственное, что хочет Джин — это наручники на запястьях у Джуна. И для счастья этого даже больше, чем нужно. Намджун тихо усмехается, а после берет Сокджина за подбородок, больно сжимая, и поворачивает его голову в свою сторону. — Я поздоровался, тебе тоже нужно это сделать. Или ты невоспитанный невежа? Когда человек с тобой разговаривает, некрасиво отворачиваться, — он смотрит на Сокджина, сильнее сжимая пальцы. В глазах Намджуна плещутся недобрые огоньки, а его голос настолько пропитан сталью, что Сокджин начинает бояться. Ким кажется ненормальным. — Ну? — Намджун приподнимает голову Джина, но тот хватает мужчину за руку и убирает от своего лица. — Я не собираюсь с тобой разговаривать, даже видеть тебя не хочу, ясно? Ты можешь забирать эти цветы и идти отсюда к чертям, — Сокджин снова отворачивается, давая понять, что разговор окончен. Намджун смотрит на парня, прищурившись. Он медленно сжимает руки в кулаки. — Ну ничего, — произносит Намджун, поднимаясь со стула. — Посмотрим, что будет дальше. Ким уходит, но букет оставляет. Сокджин поворачивается в сторону цветов. Значит, тайная любовь и извинения? Джин хмыкает и берет букет в руки, утыкаясь в него носом. Через пару дней его выписывают, и Ким в приподнятом настроении покидает стены, впитавшие в себя запах медикаментов. Он выходит из здания и вздыхает полной грудью, радостно прикрывая глаза. Парень оглядывается по сторонам в поисках машины Чимина. Младший должен был заехать за Джином, но что-то он задерживается. Ну ничего страшного. Как только Ким приземляется на лавочку неподалеку от здания больницы, к нему подъезжает черный джип, и полицейский уже знает, что ничего приятного дальше не будет. Из авто выходит мужчина, который выше Сокджина почти на голову, и шире в плечах. И это пугает. Мужчина молча обходит джип и открывает заднюю дверь. — Садись, — бросает он низким голосом, и Ким нервно сглатывает. — Вы меня с кем-то спутали, — Джин поднимается с лавки и хочет уже уйти, как его хватают за локоть и легко, будто он нисколько не весит, заталкивают в авто. Мужик садится рядом. И теперь полицейский зажат между двумя почти что братьями-близнецами, которых отличает то, что у одного из них есть растительность на голове. Сокджину хочется смеяться, потому что у него аляпистая, смешная до икоты сумка с вещами на коленях, и одновременно с этим хочется плакать, потому что вообще непонятно, куда его везут и зачем. Кто послал этих бугаев даже думать не приходится, потому что это очевидно. Кто кроме Ким Намджуна мог такое придумать? Это вообще нормально похищать полицейского? Хотя, учитывая то, что Намджун держит весь город в своих руках, и никто не может ему постоять, похищение ещё в рамках приличия. Жаловаться куда-либо бесполезно, потому что сам президент практически работает на Джуна. У Намджуна в этом городе врагов и конкурентов нет. Никто не дотягивается. Намджун будто лев, который держит в страхе всех. Люди для него лишь мясо, травоядные. Они не представляют никакой угрозы. Как и Сокджин, антилопа, которая никогда не сможет противостоять льву. Они едут недолго, минут десять от силы. Когда машина останавливается, у Сокджина забирают багаж и выволакивают из автомобиля. Уже на улице Ким вырывает руку из чужого захвата и поправляет розоватую рубашку. Полицейский оглядывается, и понимает, что его привезли к одному из самых дорогих итальянских ресторанов города. Один из амбалов снова пытается схватить его за плечо, но парень резво выворачивается. — Если мне туда, то я в силах сам дойти, — Сокджин фырчит и направляется в сторону ресторана. Смысла сбегать нет, тем более, его везде легко найти, так что лучше сейчас плыть по течению. Будь что будет, уже и умереть не страшно. Сокджин заходит в ресторан, и его снова одолевает беспокойство, потому что помещение полностью пустое. За исключением одного из столиков, где сидит Намджун. На нем бордовая рубашка и белые хлопковые штаны. Вроде, он одет просто, но в то же время по нему видно, что он состоятельный и уважаемый человек. Ким подходит к Джуну и садится напротив него, закидывая ногу на ногу. — Добрый день, — Сокджин здоровается первый. Ему не хочется повторения того эпизода в больнице. — Добрый, малыш, — Намджун улыбается, и на его щеках появляются очаровательные ямочки, которые заставляют Джина слегка приподнять уголки губ. Честно говоря, улыбка у Намджуна красивая, и полицейский отмечает это про себя. — Не хочешь со мной пообедать? Сокджин не будет отказываться. Лучше сейчас сделать вид, что он не против общества Намджуна, влиться к нему в доверие, а после все-таки засадить того за решетку. — Хорошо, — Джин легко кивает, и ему тут же приносят меню, которое он берет в руки. Парень заказывает пасту, а Намджун выбирает дорогое красное вино. Через некоторое время на столе стоит их заказ, а Джун разливает вино по бокалам, давая один из них Сокджину. Джин принимает бокал и делает несколько глотков, отставляя его в сторону. — Хорошо себя чувствуешь? — интересуется Намджун, вызывая у Сокджина искреннее удивление. — Почему интересуешься? — спрашивает Джин, чем снова вызывает у Кима улыбку. — Меня волнует твоё состояние, малыш. Тебя ведь ранили из-за меня, — Намджун легко отвечает и пожимает плечами. А внутри Сокджина разгорается пожар, который сжигает ту доброжелательность, которую он посеял. Он сжимает вилку и поджимает губы. — Со мной все хорошо, — безэмоционально отвечает Джин. — Не только меня ранили из-за тебя, люди погибли из-за тебя, — парень теряет самообладание, и его даже немного потряхивает. Намджун на это лишь вскидывает одну бровь. — Эти люди погибли не по моей вине, а по своей глупости. Мы просто забирали товар, как на нас обрушилась ваша облава. И мои псы быстро среагировали. Мне ещё придется подумать над тем, кто раскрыл мои карты. А у псов хороший нюх. И они уже голодны, — Намджун смотрит Сокджину прямо в глаза, прожигая огромную дыру. И Джину хочется позорно сбежать, отвести взгляд. Он моргает пару раз и всё-таки опускает взгляд, потому что сталь в чужих глазах разъедает нутро. Сказать в ответ нечего, полицейский понимает, что это угроза. И людям Намджуна, да и ему нужны новые жертвы. Аппетит пропадает. Сокджин откладывает приборы и снова смотрит на Джуна, который уже спокойно попивает вино. — Куришь? — спрашивает он и поднимает взгляд на Джина. В глазах ни капли той стали, которая была раньше. — Не курю, — парень отрицательно качает головой. — Это хорошо, — констатирует мужчина и закуривает. Сокджин думает, что он невыносимый. Минут через десять, Намджун поднимается из-за стола. — Поднимайся, пошли, — он кивает в сторону выхода. — Куда? — Сокджин вскидывает одну бровь. — Покажу, не тяни время, а. Они вместе выходят из ресторана. Намджун открывает дверцу своего Мустанга, приглашая младшего сесть. Сокджин кивает и устраивается на пассажирском сидении. Намджун садится рядом и заводит машину. Авто выезжает с парковки. Сокджин ждёт того, что за ними поедет кортеж, но сзади никого нет. Машина рычит, обгоняя другие автомобили, а после выезжает на шоссе, которое ведёт за город. — Надеюсь, что ты не убьешь меня, — Сокджин невесело хмыкает, смотря в окно. Намджун на это молчит. А Джин даже не сомневается в том, что все будет в норме. Они едут по просёлочной дороге, а после заворачивают в место, где Сокджин ни разу раньше не был. Когда Мустанг останавливается, Джин вылезает из машины и оглядывается. Ветер приятно холодит кожу, развевает волосы. Вокруг ни души, а спереди обрыв, где внизу волны океана бьются об скалы. Сокджин подходит ближе, и у него захватывает дух, а сердце уходит куда-то в пятки, потому что здесь безумно красиво. Он оглядывается на Намджуна, который стоит около машины, прислонившись к капоту. Снова на его лице та улыбка, и эти невозможные ямочки. Он улыбается так только одному человеку. — Здесь очень красиво! — Киму приходится говорить немного громче, потому что шум волн заглушает его голос. Он подходит обратно к Джуну и тоже опирается на капот. — Это мое любимое место в Корее, — искренне отвечает старший и смотрит вдаль. — Мне нравится здесь находиться, когда надо подумать о чем-то. Никто о нем не знает, кроме тебя. И Джин удивляется. В его голове не вяжется то, что сам Ким Намджун решает привести его сюда. Это снова так ужасно греет душу, что полицейскому становится не по себе от того, насколько это приятно и страшно одновременно. Честность Намджуна поражает, а в это все не хочется верить. — Как думаешь, больно отсюда падать? — вдруг спрашивает Сокджин, а Намджун лишь смеётся на этот вопрос и пожимает плечами. — Можем кого-нибудь сбросить, а потом спросить, — он пожимает плечами. — Ты жестокий, — отвечает Джин и дует губы. Уже ночью Сокджин лежит у себя на кровати, вспоминая весь прошедший день. Почему-то улыбается, как дурак, вспоминая то, как ему пришлось объяснять Чимину, куда он исчез. Он умолчал пока что о том, что это был Намджун, и что их встреча была похожа на…свидание. Джину пришлось навешать лапши на уши младшему. И ведь правда, это было свидание. Причем, одно из лучших свиданий, которые у Сокджина вообще были. И в груди щемило, а с лица не исчезала улыбка. И это чувство просто замечательное. И неправильное до безумства. Ким не может себе позволить ходить на свидания с преступником. Это все неправильно. Хоть это и для того, чтоб потом упрятать Намджуна в тюрьму на много-много лет, это непозволительно. А что будет после? А вдруг все перейдет границы? Как же это все тяжело… На следующий день Ким выходит на работу. С ним делятся тем, что всем семьям пострадавших и погибших кто-то неизвестный отправил по круглой сумме. Этот кто-то для Джина очень даже известный. И это заставляет снова растянуться в улыбке, потому что Намджун к нему прислушивается. Он целый день разгребает завалы, а ближе к вечеру его вызывает к себе генеральный суперинтендант. Джин подходит к кабинету и тихо стучится, а после открывает дверь. Мужчина приглашает его в кабинет и предлагает сесть в кресло напротив стола. Ким садится и судорожно сжимает свои колени. — Сокджин-а, я хотел с тобой серьезно поговорить, — Ли щурится и сцепляет руки в замок. Ким нервно глотает. — Ты уверен, что тебе подходит эта работа? Сокджин удерживается от того, чтобы не поднять обе брови от такого вопроса. Он расправляет плечи и кивает. — Конечно, сэр, я уверен, — Сокджин поражен. Неужели, он сделал что-то не так? Или узнали о той встрече с Намджуном. Внутри Кима бурлит вулкан различных чувств, а разные плохие мысли роем вьются в голове. — И ты хочешь продолжать работать и дальше? Не думаешь, что все может стать опаснее, не пугает, что тебя подстрелили? — Нет, сэр, не пугает. Это пустяки, — Сокджин напрягается сильнее. — Я рад, что ты тогда бросился за Намджуном, но ты ведь его упустил, — мужчина откидывается на спинку кресла, а Джина будто окатывает кипятком. — Я не ожидал нападения со спины, — он честно отвечает. Его костяшки белеют, а коленные чашечки как будто треснут от давления, которое оказывает на них Джин. — Ты должен быть готов к такому, старший суперинтендант, — отвечает Ли и указывает подбородком на дверь. — В следующий раз покажи лучший результат. Можешь быть свободен. Сокджин поднимается, кланяется и выходит из кабинета, ещё не до конца понимая, что произошло. Он закрывает за собой дверь, на негнущихся ногах подходит к своему рабочему месту. Опускается на стул и смотрит в одну точку, переваривая случившееся. — Джин-хён, ну что? Что-то страшное? — Чимин высовывается напротив. Сокджин поднимает на него нечитаемый взгляд. — Страшное, Чимин-а, очень страшное, — Ким сокрушительно качает головой. — Что? Что? Тебя уволили? — Чимин строит скорбное лицо и кусает нижнюю губу. А Сокджин лишь широко улыбается. — Перед тобой сидит старший суперинтендант. Пак замирает на несколько секунд, а после что-то радостно неразборчиво пищит, оббегает стол и заключает старшего в удушающие объятия. — Я так рад! Поздравляю, мистер Ким, — Чимин весело смеётся, и Сокджин не удерживается тоже. Честно, он ждёт. Ждёт появления Намджуна. Каждый день. Сидя в участке или дома, он ждёт того, что Намджун придет или заберёт его с работы. Почему-то хочется снова провести с ним время, снова съездить к тем скалам. От воспоминаний о том дне трепещет сердце. Но Намджуна нет уже вторую неделю. Даже упоминания о нем. И это обидно, это задевает. Сокджин злится и обижается одновременно на столь продолжительное отсутствие этого мужчины в его жизни. Джин чувствует себя странно. Хочется смеяться от этой неопределенности, но в то же время хочется плакать из-за того, что Ким исчез. Сокджин обижается ровно до того момента, как в его квартиру приходит курьер с огромным букетом светло-лиловых роз, который Сокджин не с первого раза смог нормально забрать у паренька. Джин расписался в бланке и радостный ушел ставить цветы в самую большую вазу, которая вообще была у него в доме. Через пару минут после прихода курьера, в дверь снова звонят. Сокджин резко оборачивается в сторону входной двери, вытирает ладони о домашние шорты. Мысль о том, что это может быть Намджун, окрыляет и заставляет сердце стучать чаще. Кстати говоря, Ким так и не разобрался, что с ним такое происходит. Он торопится к двери, улыбаясь. Он открывает дверь. Улыбка остаётся на месте, но в ней больше нет той искренности. На пороге стоит Чимин, который выглядит, честно говоря, сногсшибательно. На нем легкая футболка, открывающая ключицы и грудь, кожаные штаны, облегающие бедра. На лице лёгкий макияж. Не всегда увидишь Пака так. Джин больше привык к его помятому уставшему от работы лицу. Чимин заходит к другу в квартиру и снимает обувь. — Ты чего такой кислый, хён? Ждал кого-то другого? — Чимин хмыкает, а после поднимает взгляд на старшего. — Что, правда ждал? — Да нет, нет, не ждал, — Сокджин снова искренне улыбается. — А ты чего такой красивый? — Хэй, хочешь сказать, что я не всегда красивый? — Пак наигранно обижается, а потом отмахивается и улыбается. — Хочу развеяться, тут, кстати, клуб-бар недалеко есть, пошли со мной? Сокджин вскидывает одну бровь на это предложение. Развеяться, конечно, надо бы… — А работа? — Ты что, хён, завтра выходной у нас, — парень улыбается и утягивает старшего за собой в комнату. — Одевайся и пойдем, пока там ещё не очень много народу. Сокджин тяжело выдыхает, потому что против Пака не попрешь. Да и отдохнуть, выпить было бы неплохо. Джин отдает предпочтение черной лёгкой рубашке и простым темным джинсам. Он быстро одевается, но Чимин усаживает его на стул и укладывает волосы, убирая назад, подводит ресничный край откуда-то взявшимся лайнером, немного замазывает синяки, а после нацепляет на чужую шею чокер, тоже не понятно откуда появившийся. Джин смотрит на себя в зеркало и удивляется увиденному. — Ты специально взял косметику и эту штуку, — Сокджин указывает на чокер, — потому что знал, что я соглашусь? — Конечно, я ведь знал, что ты не откажешь своему любимому другу, — Чимин по-детски улыбается, а после утягивает Джина из квартиры. Они довольно быстро добираются до клуб-бара, где Сокджин в жизни не был. Над входом неоном горит надпись «Eclipse». Парни вместе заходят туда. В заведении приглушённый свет, играет музыка. На танцполе выделываются люди, пытаясь привлечь к себе внимание потенциальных партнёров. В углу лестница, ведущая на балкон — вип зал. Друзья находят свободный столик. Чимин заказывает алкогольный мохито, а Джин останавливается на лонг айленде. Они выпивают по коктейлю и заказывают ещё. Джин повторяет, а Пак уже переходит на шоты с текилой. Примерно через час Чимин почти не может нормально озвучить свои мысли. Ким подтрунивает его за это и тянет через трубочку ещё пока третий коктейль. К их столику подходит приятный молодой человек. У него красивое правильное лицо, идеально уложенные волосы. Он садится рядом с Чимином. — Добрый вечер, — голос незнакомца низкий и глубокий, и смотрит он пристально. Взгляд у него знакомый, похож на тот, которым Намджун прожигал Кима. — Добрый, — Сокджин кивает в ответ и смотрит на Чимина, который здоровается лишь кивком головы, потому что не может выговорить ни слова. — Мое имя Ким Тэхен, Вы позволите увести друга? — мужчина улыбается и Сокджин кивает, усмехаясь. — Я Сокджин, а это Чимин. Вы можете спросить у него, готов ли он пойти, — Ким кусает губу, тихо посмеиваясь тому, как удивляется Чимин. — Да, я готов, — выдавливает Пак из себя, и видно, что все усилия он приложил к тому, чтобы нормально выговорить такую простую фразу. Тэхен поднимается, подаёт Чимину руку, и они оба уходят (точнее, уходит Тэхен, а Чимин еле перебирает ногами, цепляясь за нового знакомого). Сокджин успевает только обхватить губами трубочку, как к столику подходит ещё один мужчина. — Извините, но я не знакомлюсь, — Сокджин даже не смотрит на лицо подошедшего, но тот просто плюхается на диванчик напротив. — Правда, малыш? — звучит знакомый голос, и Джин дёргается поднимая взгляд. Перед ним собственной персоной сидит Намджун и мягко улыбается, снова показывая свои ямочки. Ким нервно сглатывает и сдерживает дурацкую улыбку. Намджун снова в костюме тройке. И Джин отмечает про себя, что он безумно ему идет. — Что ты тут делаешь? — Сокджин отставляет бокал в сторону. — Вообще, у меня только что закончилась одна деловая встреча, и я хотел немного отдохнуть. И заметил тебя, — Намджун облизывается и смотрит на недопитый коктейль Сокджина. Он подзывает официанта и заказывает виски безо льда. — Удивительное совпадение, — Сокджин усмехается и делает небольшой глоток. Сердце снова готово вырваться из груди, потому что Намджун здесь, сидит напротив и изучает лицо Сокджина. — Ты красивый, — выдает Ким, и Джин чуть не давится лонг айлендом от неожиданности. Он как никогда благодарен тому, что здесь относительно темно, и не видно смущения на его лице. — Ты не хочешь со мной прогуляться? Сокджин хочет, ещё как хочет, и он готов согласиться на все, что предложит Джун. — А Чимин? Я не могу бросить его, — Сокджин смотрит в сторону танцпола, выискивая там макушку друга. — Не бойся, он в надёжных руках, — легко отвечает Ким и делает глоток из стакана, который ему только что принесли. — Это ты подослал Тэхена? — глаза Джина округляются. — Нет, он сам подошёл, — Намджун отмахивается. — Мне даже не пришлось его просить. Мы заметили вас одновременно. И Тэхена заинтересовал твой друг. Тэ — моя правая рука. Удивительно, что ты не знаешь о нем. Сокджин хмурится пару минут. И точно! Он видел тысячу раз это лицо, сотни раз просматривал его дело вместе с делом Намджуна. И как сразу не узнал? Намджун допивает виски и отставляет стакан в сторону. — Так как насчёт прогуляться? И Сокджин все-таки соглашается. Выходя из клуба, Джин оборачивается на Чимина, замечает, что тот смеётся в компании Тэхена, и немного успокаивается. Кимы идут в сквер неподалеку, а после устраиваются на одной из лавочек. Намджун садится поближе к Сокджину так, что между ними почти нет никакого расстояния. Он и не против. Старший берет Джина за руку, сжимая чужую ладонь. — Где ты был все это время? — осторожно спрашивает полицейский, смотря на чужие пальцы, аккуратно проводит большим по тыльной стороне чужой ладони. — Я уезжал по делам в Тэгу, — легко отвечает Джун и мягко переплетает пальцы. — Кое-кто покусился на мою территорию, пришлось разбираться с этим. А ты скучал? — в голосе появляются насмешливые нотки. — Честно? — Сокджин смотрит на Намджуна и тяжело выдыхает. — Скучал. Он раскрывается перед преступником, его врагом. В глазах Намджуна читается надежда и радость, он снова улыбается, а после выпускает чужую руку и поднимается. — Пойдем, я хочу показать тебе ещё кое-что. Моя машина недалеко. Джин немного растерян, потому что не ожидал такого. Он тоже поднимается, и они вместе идут в сторону Мустанга, припаркованного около выхода из того самого сквера. Они едут недолго. Намджун держит руль одной рукой, другой сжимает ладонь Сокджина, который смотрит в окно. И от ощущения чужих пальцев в своих обоим спокойно. Машина снова несётся за город. На дороге почти никого нет, только редкие машины иногда слепят фарами. Авто забирается на холм, довольно далеко от города, и Намджун глушит мотор и выходит из Мустанга. Сокджин делает то же самое. Джин оглядывается. Справа от него открывается вид на весь город, а слева на бушующий океан. Снова у парня захватывает дух. Хочется кричать от восторга, но приходится сдерживаться, чтобы не напугать Джуна. Старший снимает пиджак, оставаясь в жилете и рубашке, а после закатывает рукава, и Сокджин сдерживается ещё больше, потому что Намджун выглядит невероятно сексуально. Повисает молчание. Но оно не напряжённое, а наоборот уютное. Такое бывает между близкими людьми, которым удобно друг с другом даже когда они молчат. Джин подходит к машине и садится на багажник, смотря на огни города. Намджун становится около него, любуясь красивым лицом, на которое хочется смотреть вечно. — Я хотел тебя спросить, — начинает Ким и проводит костяшками по щеке Джина. — О чем? — младший поворачивается к нему и улыбается лишь уголками губ. — Ты не хотел бы поехать со мной в Токио? У меня там должна быть встреча с одним из клиентов. Но мы с тобой можем тоже там немного развеяться. Сокджин кусает губу и отводит взгляд. — А работа? Я не могу оставить ее. — Ничего страшного, — Джун мягко поглаживает большим пальцем чужую скулу. — Я все улажу. Так ты хотел бы? Я сделаю для тебя все, что потребуется. Ким не может сдержать смущения. Его щеки заливает румянец. — Хорошо, Намджун, я согласен, — Джин робко кивает. Намджун снова улыбается, а после кладет ладонь на затылок младшего, притягивая его к себе и накрывая губы своими. Он ждёт сопротивления, но Сокджин отвечает на поцелуй, приоткрывая рот и позволяя Киму провести языком по его зубам. Джун обнимает парня свободной рукой за талию, прижимая его к себе. Поцелуй выходит мягким, аккуратным. Намджун не хочет давить. С этим человеком все хочется делать нежно и осторожно, чтобы не спугнуть. Джун так не привык. Он привык всех подгибать под себя, ломать кости и разрушать жизни ради своей выгоды. Ему никогда не составляло труда выгрызть из человека душу, оставить его пустышкой, не способной ни на что. Убийство для Намджуна было плевым делом, и ничего святого для него не существовало. Но появился Сокджин, ради которого Намджун готов меняться. Изменить своим принципам. И настроен он решительно. Они отрываются друг от друга, когда воздуха становится совсем мало. Сокджин опускает голову в смущении, а Намджун легко усмехается, а после целует чужую щеку, прижимая парня к себе ещё ближе. Джин кладет голову на чужое плечо и тоже аккуратно обвивает руками Джуна. Сокджину хочется всегда быть с Намджуном. А Намджун замечает, как по небу катится звезда. Спустя две недели Намджун забирает Сокджина из дома, и они направляются в аэропорт. Там их ждёт частный самолёт. Сокджин даже не удивлен. На протяжении двух часов они только и делают, что разговаривают и иногда целуются. Это все ещё вызывает у Джина дикое смущение, а у двух охранников, находящихся в салоне неподдельное удивление. После они заселяются в лучший отель города. Их номер состоит из просторной гостиной, спальни и просто невообразимо большой ванной. Джин не привык к такой роскоши, поэтому ему не очень уютно среди этих всех дорогих вещей. Намджун каждое утро уходит на встречи, а вечера проводит с младшим, уделяя ему большее время, чем своим деловым партнерам и клиентам. Утром пятого дня Сокджин просыпается один, хотя они всегда вставали вместе. Подушка и простынь рядом пустая и холодная. Джин хмурится и встаёт с кровати, доставая телефон. Он понимает, что может помешать сделке Намджуна, но нужно удостовериться, что с ним все в порядке. Ким прикладывает телефон к уху, но в трубке только женщина не самым приятным голосом оповещает, что абонент не абонент. Сокджин волнуется весь день. Он не выходит из номера, вдруг Джун вернётся. Он ходит из угла в угол, три раза за день заставляет себя поесть. Не звонит больше, потому что бесполезно. Если не ответил один раз, то вряд ли ответит снова. Сердце Джина не на месте. Когда Намджун появляется в номере весь в крови и накрывает правой рукой левую сторону груди, Сокджин чуть не теряет самообладание от вида всей этой картины. Он подбегает к мужчине, осторожно убирает его руку, понимая, что прострелено плечо. Из губ парня вырывается вдох облегчения. Он усаживает Кима на софу и присаживается перед ним, ставя рядом аптечку, которую догадался собрать дома, ведь знал, с кем едет. Сокджин присаживается напротив на колени, начинает расстёгивать рубашку, ожидая увидеть множество ран и боясь увидеть дыру от пули. Но под рубашкой ничего нет. Ни царапины. Ким долго хмурится, а потом поднимает тяжёлый взгляд на Намджуна, который слабо улыбается. Джин поднимается и скрещивает руки на груди. — Ты просто врун, Ким Намджун. Я с лжецами не общаюсь, — Сокджин разворачивается и уходит на балкон, опирается о перила и тяжело выдыхает, когда сзади его обхватывают чужие руки. — Ну не злись, Джин, — Намджун касается губами его уха, зарывается носом в чужие мягкие волосы, которые слегка треплет ветер. — Я ведь тебе даже не соврал, ты сам себе что-то надумал. Беспокоишься обо мне? — Ещё чего, — резко отвечает Джин. Он пытается показать, что он не хочет иметь с Намджуном ничего общего, но голос его смягчается, и поза становится более открытой, и сам он прижимается спиной к голой груди Намджуна. — И я о тебе беспокоюсь, малыш, — мягко отвечает Джун и снова аккуратно целует в ушко, медленными поцелуями спускаясь к шее. — Не хочу, чтоб с тобой случилось что-нибудь. Намджун медленно забирается ладонями под свободную лёгкую кофту Джина, оглаживая его поясницу и живот, снова целует в шею. Сокджин ещё пытается строить из себя недотрогу, но начинает плавиться под нежными, но властными прикосновениями. Он сжимает перила балкона сильнее и прикрывает глаза, сдерживая рваный выдох, который пытается вырваться из груди. — Перестань приставать ко мне, — Ким верит в то, что ему послышалось, что голос дрожит. Намджун снова хмыкает проводит пальцами по тазовым косточкам, пальцами забирается под ткань штанов. — Повтори это снова, если и правда хочешь, чтоб я остановился. Сокджин молчит и кусает нижнюю губу, а после все же рвано выдыхает, когда Намджун ведёт по груди кончиками пальцев, задевает уже затвердевший сосок. Другой рукой он глубже забирается в штаны, натыкается ладонью на уже твердый член и улыбается. — Ты уже возбудился? — у Сокджина краснеют уши. — Я ещё ничего не сделал. Такой чувствительный малыш. Голос у Намджуна сейчас куда глубже, чувственнее, пробирает до мурашек. Возбуждение съедает Сокджина, растекается по каждой венке, заполняет разум, затуманивает глаза. Старший стягивает с Джина кофту одной рукой, выцеловывает плечи, шею, лопатки, а после отстраняется, резко дёргает за руку и ведёт за собой к кровати. Наконец-то Намджун может разглядеть чужое лицо, которое заливает румянец. Губы Сокджина сухие, он почти не дышит, взгляд затуманен. Джун думает, что он безумно красивый, когда возбужден. От вида такого милого и беззащитного Кима кровь устремляется к паху. Намджун укладывает Джина на кровать, нависает над ним. Сокджину, честно, было легче, когда Джун не видел его, а он не видел Джуна. От того, как Намджун смотрит хочется одновременно спрятаться куда-то подальше и позволить ему делать все, что тот пожелает. Ким аккуратно целует чужую грудь, языком мажет по соску, а после лёгкими поцелуями опускается к краю штанов. Сокджин на это лишь дышит сбивчиво. Хочется стонать, но страшно и стыдно. Поэтому он держится. Опускает глаза на светлую макушку. Они встречаются взглядами. Сокджин вздрагивает, а Намджун лишь улыбается. В этой улыбке нет насмешки, лишь нежность. Сокджин отводит взгляд и расслабляется. Он понимает, что может полностью довериться и отдаться Намджуну. Ким приподнимает бедра, чтобы старший мог стянуть штаны и боксеры. Теперь ему стыдно ещё больше. Он лежит перед Намджуном полностью открытый. — Ты тоже… — выдавливает из себя Джин и кусает губу, когда Намджун, ничего не говоря в ответ, тоже раздевается. Сокджин проводит взглядом по телу старшего, громко сглатывает, а после приподнимается и притягивает Намджуна к себе за плечи, запускает пальцы в его волосы и целует. Джун отвечает на поцелуй, укладывает парня обратно на кровать, раздвигает его ноги и устраивается между. Мужчина сразу забирает инициативу в поцелуе, ласкает чужой язык своим, в то же время оглаживая тело парня ладонями. Он немного отстраняется, дотягивается до тумбочки, на которой стоят небольшие бутыльки различных средств, которые предоставляет отель. Берет один, даже не напрягаясь для того, чтобы узнать, что это. Он выдавливает средство на пальцы, другой рукой раздвигает ноги Сокджина шире, проводит пальцами по сжавшемуся колечку мышц. — Расслабься, мой маленький, — шепчет мужчина, снова начинает горячо целовать чужую шею. Сокджин не испытывает особого дискомфорта, когда в него проникает первый палец. Намджун растягивает его медленно, чтобы не причинить боли. Снова спускается ниже, останавливаясь напротив паха Джина. Проводит языком по головке, на что Сокджин наконец-то стонет. И от этого стона у Намджуна почти что сносит крышу. Он еле сдерживает себя, чтобы не забить на осторожность и прям так взять парня, лишь бы снова услышать такие стоны. Но он терпеливо продолжает растягивать Сокджина. Вводит второй палец, на что Джин морщится, судорожно сжимается. Ким обхватывает головку губами, ласкает уретру языком. Сокджин постепенно снова расслабляется. Когда два пальца уже свободно скользят, Намджун добавляет третий, и Джин тихо всхлипывает. И сам не понимает от чего. От боли или из-за того, что Намджун мастерски ласкает его член губами и языком. В голове Сокджина все смешивается, и он просто не в силах сосредоточиться на чем-то. Он упускает тот момент, когда пальцы исчезают. Намджун отрывается от чужого члена, выпрямляется и берет Сокджина под колени. — Малыш, сейчас будет немного больно, — предупреждает он, приставляет головку к анусу и начинает медленно входить. Сокджин хватается снова за чужие плечи, притягивает мужчину к себе, обнимает его за шею и жмурится. Джун не торопится. Входит постепенно. Когда входит полностью, останавливается, чтобы Сокджин смог привыкнуть. — Сейчас будет полегче, Джин, — он целует чужие щеки, лоб, нос, касается губ. Прислоняется лбом к чужому, закрывая глаза. Примерно через минуту Сокджин робко кивает, разрешая двигаться. Намджун закидывает ноги парня себе на поясницу, упирается руками по бокам от головы парня, прижимается к нему ближе, так как Сокджин не отпускает, и начинает медленно двигаться. Он разглядывает чужое лицо. Джин болезненно хмурится, а Намджун пытается найти простату, с каждым толчком меняя угол входа. Через пару толчков, Сокджин распахивает глаза и стонет протяжно, выгибаясь. Намджун понимает, что нашел. С каждым движением, Намджун старается попадать по комку нервов, отчего Джин стонет громче, слаще. На его лице больше нет выражения боли, а лишь наслаждение. Он не открывает глаза, кусает губу, в попытке хоть как-то сдержать рвущиеся из груди выдохи и стоны, но у него почти не получается. Намджун просовывает руку между их телами, обхватывает чужой член, начиная надрачивать в такт толчкам. Он переходит на более быстрый темп, так как медленно двигаться уже не получается. Он почти что сходит с ума из-за чужих сладких стонов, из-за узости Сокджина. Джин выгибается сильнее, пытается двигаться навстречу, но не может ничего практически сделать со своим телом, ведь наслаждение накрывает с головой. Он вдруг дергается резко, буквально встаёт на лопатки и царапает чужую шею. Оргазм накатывает огромной волной. Джин пачкает свой торс и чужую руку. Намджун довольно улыбается этому, жмурится тоже из-за того, что Сокджин начинает судорожно сжиматься, делает ещё пару толчков и еле успевает выйти из чужого тела перед тем, как кончает. Сокджин сбивчиво дышит, медленно открывает глаза. — Это…первый раз, когда я… — Джин пытается что-то выдавить из себя, но Намджун коротко целует его, укладывается рядом и притягивает Сокджина в свои объятия. — Я знаю, мой хороший… — громко шепчет он, мягко поглаживает чужие волосы. — Будем надеяться, что сейчас не придет администратор разбираться, почему наши соседи жалуются на шум. Джин поднимает на Намджуна взгляд и вскидывает одну бровь. — Господи, ты такой невыносимый. Почему в такой момент тебя вообще волнует какой-то там администратор, блин?***
— Ким, мать твою, Намджун, — Сокджин скрещивает руки на груди. — Я сколько раз тебя просил даже не дышать в сторону кухни, а? Я устал каждый раз, когда ты что-то пытаешься приготовить, покупать новую посуду. Ким тяжело выдыхает и убирает челку назад. Сокджин никогда бы не поверил, что самый опасный человек в городе окажется таким растяпой. Намджун постоянно что-то крушит, портит сковородки, когда решает даже пожарить яичницу. Однажды он даже оторвал у холодильника дверцу, когда пытался открыть ее не с той стороны. Намджун подходит к раздраженному парню и обнимает его со спины, так как Сокджин снова злится. — Как ты ещё не разрушил свою репутацию? — Сокджин ворчит, как всегда, когда Джун накосячит. Это его любимая фраза. А ещё одна любимая… — Не трогай меня, ну сколько раз тебе говорить. — Я знаю, малыш, но через десять минут ты снова будешь лежать подо мной и просить, чтобы я побыстрее вошел в тебя, — Намджун горячо выдыхает в чужое ушко, а у Джина по спине мурашки. — Даже не думай, сегодня у тебя не получится ничего.***
— Правда не получится? — Намджун усмехается, проводя пальцами по чужой ягодице, когда они оба лежат уставшие на диване, так как до спальни дойти не хватило выдержки. — Черт, Намджун! Я все ещё злюсь на тебя! Дурацкое примирение, — Сокджин снова бурчит, так как понимает, что и на этот раз снова проиграл. — Ладно, тогда ещё один заход, чтоб ты меня точно простил, — мужчина поднимается, поворачивает Джина на живот и входит в него одним толчком. — Намджун!
