"Я прощаю"

Свинцом в груди осела вся ложь. Быть может ещё кто-то сможет помочь Одолеть эту боль и сбросить оковы, Цепи которых уже не новы. На столе лежат два револьвера. Официанты - смирны и манерны Джин подливают в стаканы двух лиц: Один прячет взгляд, а другой бледнолиц. Золотое кольцо в центре стола. От блеска софитов кругом голова, Манжеты рубашки измяты, плевать. В голове просьба гордость свою обуздать. Пальцы сцепляешь в крепкий замок. Неужели твой твёрдый разум замолк? Всегда был железным, теперь ты как шелк На вид очень нежный, но порвать тяжело. Ты сжимаешь в руке один револьвер, Нежность свою точно ты опроверг! Долой, завершай эту драму театра! Нам жалкой комедии, увы, не надо. Двигаешь мне другой пистолет, Хочешь играть? О, милый, нет-нет! Пусть жизнь и пошла давно под откос, Я двинусь дальше, в мир ясных грёз. Слабый. А ты все же слабый, Железо просело под болью раны, Которую ты оставил на сердце Случайно брошенной клятвой на ветер. Испарина, капли стекают со лба, Душа изнывает, плачет она Слезами из горечи, что в глубине Лежит тихо илом на тёмном дне. Бросаешь на темную ткань пистолет. Серые глазки забегали. Бред? Быть может мне кажется? От шока след? Но ты у моих ног, и слов просто нет. Просишь прощения, плачешь, что глуп Раз проиграл тот великий труд, Коим строилось тихое счастье внутри подмосковного дома сладкой тиши. Мысли мечутся роем внутри. Простить? Не простить? Разум, прошу, замолчи... Сердце забилось в разы сильней, Ожило, бедное, после стольких потерь. Могу лишь сказать тебе "Я прощаю", Звучит весьма глупо, и без вас знаю! Но что поделать, люблю ведь гада, Воспитавшего внутри преемника ада.