-1-
Скажите, Вы когда-нибудь любили? Скажите, в Вашем доме плыл рассвет? А голуби над головой кружили Свой самый белый в мире менуэт? Скажите, в Вашей спальне пела вьюга? А Вы читали ей свои стихи? А в каждом взгляде Вы искали друга И брата, как лекарство от тоски? А Вы когда-нибудь стояли на вокзале, Вдыхая сложный запах поездов, А Вам казалось, что Вы в тронном зале Почти что задохнулись от духов. Скажите, Вы когда-нибудь рыдали Навзрыд от счастья горького с утра? А душу на салфетках отдавали Редакторам, ревнителям пера? А Вы надеялись на Божью волю? А в осень с листьями летали в свет? А Вы благословляли свою долю, Когда любовь предаст И больше нет надежд? А Вы смиряли строгую гордыню, Пытаясь одолеть свои пути? А Вы любили так, что даже имя Вам больно было вслух произнести? И если Вам хоть чуточку знакома Ошибок рябь моей шальной руки, То, значит, это Вам, а не другому, Я написала все свои стихи. Э. Асадов
* * *
У меня дрожат руки как у пожилого алкоголика с нехилым таким стажем. Любовь не должна отдавать болью и чувством горечи на дне пустого стакана. Бокала. Бутылки. Это нелюбовь. Писать ему, записывать глупые, по-детски наивные, можно даже сказать, убогие голосовые, признаваться как тоскую, а потом выть полночи в подушку от чувства собственного недостоинства, ненавидеть себя всеми фибрами души просто за то, что нужен. Всё еще. Несмотря ни на что. Просто нужен. Точка. Занавес. А потом снова прятать дрожащие руки в карманах черных брюк. Летом. Никакой корректор уже не маскирует синяки под глазами. Или отёки от выпитого алкоголя. Сердце разбивается вдребезги от каждого уведомления на телефоне. Не от него. «Делать то, что спасает!» — эта мысль отчетливо пульсирует в голове, но другие мысли-пчелы жалят куда больнее. Именно они заставляют лежать на кровати, поджав под себя ноги, закрывать лицо руками и морщиться, потому что никак не удается прогнать их и с каждой секундой они жалят только больнее и больнее. А потом срываться и бежать. Хоть куда. Куда глаза глядят, лишь бы выбить эти чертовы мысли из своей головы. Бежать. Бежать. Бежать. Говорят, лень — двигатель прогресса. Я не согласна. Боль. Вот, что движет прогрессом. Моим-то уж точно. Дрожащими пальцами набирать сообщение «Мне практически критически не хватает тебя. Сделай что-нибудь, заставь перестать это чувствовать». Кнопка отправить и сердце пропускает удар. Вдох. Выдох. Бежать и представлять, как он звонит и мы разговариваем. Всю ночь напролет, обо всём на свете и как раньше. Он шутит, а я ему в такой же шутливой манере «Ну ты и дурачок!». Он надо мной смеется, а я отмечаю, что так спокойно мне не было уже очень давно. Рассказываю ему про трудный год и про то, как ждала его на своё день рождение. Хотя бы маленькое сообщение. Расскажу про то, как устала от людей за время работы в сфере обслуживания и про то, как не знала, стоит ли поздравлять его с новым годом. (он же не поздравил, а я слишком гордая). Про то, как попала в аварию и три недели ходила с фингалом на пол-лица и сотрясением и про то, как холодно мне было сидеть на той лавочке, на которой мы целовались. Про то, как по нелепой случайности погибает парень, которому накануне я отказала в простой просьбе — погулять; и про то, как мне его не хватало, когда чувство вины не давало мне забыть. И до сих пор не даёт. Чья-то жизнь — самый жестокий нам урок, и понимайте это как хотите. У меня свой смысл. Я бы рассказала ему, как на той же работе распылили газовый баллончик и я впервые за долгое время почувствовала себя нужной кому-то, когда помогала справиться женщине с отёком видимых слизистых оболочек и панической атакой. И как плача, она обнимала меня и благодарила. Я тогда не понимала за что она благодарит меня, но поняла чуть позже — когда не хватает воздуха, очень важно, чтобы рядом был кто-то кто сможет дать плечо для опоры. У меня есть много того, что я рассказала бы ему, если бы он хотя бы спросил «как дела?». Если бы. И я бы точно также выслушала и его. А сейчас, он наверное смотрит фильм и наматывает на палец её рыжий локон, пока я собираю в хвост свои рыжие волосы и выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью аромат свежего летнего дня, включаю музыку, вставляю наушники и иду куда подальше от той самой лавочки, на которой мы целовались. Но вот беда: куда бы я не уходила, куда бы не бежала, куда бы не уезжала — от себя не убежишь. Любовь не должна отдавать болью и чувством горечи на дне пустого стакана. Бокала. Бутылки. Это нелюбовь.
