Чёрные перья

Как говорится: всё плохое начинается с затишья перед бурей. Так случилось и в этот, самый обычный, день. Азирафаэль ходил вперёд-назад, расставляя принесенные книги по полкам, и совсем не замечал, как быстро бежало время. Покончив с одной стопкой, он, наконец, остановился и замер, оценивая проделанную работу, но внезапно почувствовал режущую боль, от которой холодок пробежал по всему телу, начиная со спины и заканчивая кончиками пальцев, вызывая в них дрожь. Ангел замер, пытаясь понять причину боли, покрутил головой и, заметив зеркало в полный рост, удачно расположившееся в центре зала, подошёл к нему. На первый взгляд – никаких изменений. Всё тот же лучезарный мужчина с бледной кожей, светлыми волосами и добрыми глазами. Он повернулся, как мог, пощупал спину, но ни ран, ни синяков не обнаружил. «Что же это такое?» - Подумал ангел, как вдруг, будто что-то осознав, замер, глядя на свое отражение. Он простоял так еще пару минут, а может и часов, по крайне мере, ему такими казались эти мгновения ожидания. Он вздохнул, расправил плечи, слабо улыбнулся и с мыслью « не может такого быть», поднял взгляд и в ужасе замер, не в силах что-то сказать или подумать о чём-то. Перед его глазами встала неприятнейшая картина: два крыла, быстро выпущенные из-за спины, были низко опущены, верхние ряды перьев на обоих крыльях потускнели, а некоторые из них и вовсе приобрели чёрный цвет. – Это невозможно. – Азирафаэль отступил от зеркала, словно пытаясь скрыться от правды, и случайно задел ногой аккуратно сложенную стопку книг, которая мигом упала. Он не обратил на неё внимание, всё продолжая смотреть на крылья, что на его глазах темнели, принося сначала слабую ноющую боль, которая затем усиливалась, резала и давила, жгла огнем. Азирафаэль подорвался с места, подскочил к окнам, задергивая занавески, закрыл все двери, выключил телефон и упал на пол, хватаясь руками за голову, наконец осознав, что с ним произошло. – Я пал. – Тихо прошептал он. Но его голос отозвался эхом, что стало бродить меж книжных стеллажей и звоном отдавать в его голове. – Я пал. – Вновь повторил он, его голос сорвался на крик, но он тут же замолчал: ком в горле не позволил продолжить. Из глаз хлынули слёзы. Он никогда не плакал. По крайне мере, так сильно. Горячие капли ручейком пробегали по щёкам, обжигая их, а затем падали на пол, оставляя мокрые пятна на деревянном паркете. Он смотрел на них, от безысходности шкрябал ногтями пол и молчал, не зная, что делать дальше. На следующий день всё только ухудшилось. Крылья полностью посерели и горели, словно подпалённые. Верхние части крыльев, особенно левого, полностью почернели и болели более всего. Азирафаэль сидел на полу, поджимая больные крылья под себя. Несмело, он потянулся рукой к одному из самых черных перьев, легко коснулся его, и оно с ужасающей болью рассыпалось, превращаясь в черный пепел, оставляя за собой лишь пустоту. Ангел вздрогнул, закусил губу, лишь бы не кричать, прикрыл ладонями глаза, чтобы вновь не видеть, как его крылья обращаются в пепел и безвозвратно исчезают. К вечеру крылья почернели вовсе. Теперь боль было невозможно терпеть. Азирафаэль кричал, надеясь, что с улицы никто не услышит и не вздумает войти. Если хватало сил, то он кусал пальцы, уже покрытые десятком следов от зубов, из которых то и дело сочилась кровь. Верхняя часть крыльев полностью исчезла, оставив за собой лишь голую, так же почерневшую кость и несколько сухожилий, которые ссохлись и вот-вот были готовы порваться от любого внешнего воздействия. Глаза щипало, и ангел был не в силах больше лить слёзы. Еще одно перо упало и, соприкасаясь с полом, превратилось в пепел. Азирафаэль застонал, переводя взгляд на пальцы, которые уже не чувствовали ни боли, да и вообще ничего. Он сглотнул. Вспоминая, как когда-то Кроули рассказывал ему о пытках, где вырывают ногти, и был уверен, что это даже не было близко к тому, что сейчас переживает он. Затем он вспомнил, о том, как пришедшие в библиотеку люди, рассказывали, как избавлялись от боли порезами. «Глупо» - в тот момент подумал ангел, но сейчас его сломленный разум думал иначе. Он подобрал с пола острый осколок зеркала, который откололся, когда ангел утром опрокинул его на пол. Ничего не чувствующие пальцы, всё же немного тряслись, пока он проводил осколком по руке. Он, конечно, не знал, что и как нужно делать, но проведя по коже осколком, он быстро разрезал её. Кровь не заставила себя ждать, тонким ручейком вырываясь из раны, поспешно стекая вниз. Но ничего не изменилось. Уставшие руки лишь слегка пощипывало, а крылья всё так же нещадно горели. От этой несбывшейся надежды заглушить страдания ему стало только больнее. Не обращая внимания на кровоточащие руки, он со стоном боли встал, подходя к небольшому шкафчику и доставая оттуда бутылку. Затем вернулся в комнату, и сел на диванчик, заливая его кровью и пеплом. Он сделал глоток прямо из горла, решая, что если не убрал боль физически, то уберёт, если убьет себя морально. Он делает за одним глотком другой и молчит. Даже на крики нет сил. Крылья осыпались уже больше половины, сухожилия рвались, перья чернели. Даже их запах сменился. Если раньше от них веяло чем-то неопределенным, свежим, то сейчас от них несло гнилью и гарью, от чего Азирафаэля начало тошнить, но он, не обращая внимания, бездвижно лежал, опрокинув голову на спинку диванчика, тяжело дышал и с криком вздрагивал, когда ещё одно перо выпадало из крыла. В дверь постучали. Один раз. Затем ещё несколько. Последующие удары были похожи на удары ногой, но ангел, при всей своей любви к библиотеке, не сдвинулся ни на сантиметр. Дверь отворилась, впуская в комнату солнечный свет и утреннюю прохладу, по которой так соскучилась эта уже захламлённая комната. – Азирафаэль? – Кричит знакомый голос. Кроули заходит в комнату с диванчиком. – Азирафаэль, что ты? – Он подбегает к лежащему другу и так же, как и ангел ранее, замирает в ужасе. – Что случилось? – Понизив голос, спросил он, садясь рядом с ангелом. Азирафаэль не без труда поднимает голову и не видящими от боли и слёз глазами, смотрит на друга. – Я пал. – Шепчет он потрескавшимися губами. От этих слов у Кроули замирает сердце. Он смотрит на друга, переводит взгляд на крылья, или точнее на то, что от них осталось: лишь две черные кости, обмотанные кусками порванных сухожилий, и пара черных перьев у основания крыльев. Кроули снимает очки, с неподдельной печалью смотри на ангела, абсолютно не понимая, что же он должен сказать и как ему помочь. Ведь Кроули прекрасно понимал, что выхода нет: он сам пережил это когда-то. Он посмотрел на лицо друга, тот тихо попросил чего-нибудь попить и прикрыл глаза. Кроули подорвался и понесся на кухню в поисках чего-то, что можно выпить. Зайдя в комнату, которая достаточно далеко от той, где лежит ангел, он замирает, прижимаясь спиной к стене. Его руки дрожат, он впускает пальцы в рыжие волосы, рвёт и лохматит их. Он кричит, срывает голос, затем разворачивается и бьёт кулаком стенку, ещё и ещё раз, пока его рука не превращается в кровавое месиво. «Это так несправедливо» - Думает Кроули, пиная ногой рядом стоящий стул. – Он ведь лучший ангел из всех ангелов, самый чистый и невинный, они не могли его прогнать! – Демон нашёл какую-то бутылку, покрутил её в руке, а затем швырнул о стенку. – Черти! – Сорвался он. – Чтоб вас всех! Он не заслужил. Он не заслужил! – Он осел на пол, а затем услышав тихое « Кроули» из дальней комнаты, опомнился и, восстановив разбитую бутылку, поспешил к другу. Демон подошёл к нему, отдавая бутылку и садясь рядом, рассматривая последние уцелевшие перья. Азирафаэль шумно дышал, делая новые глотки принесенного Кроули напитка и молчал, то ли не в силах, то ли просто из-за отсутствия желания что-либо говорить. Кроули протянул руку, желая коснуться пера, словно не веря, что оно может вот так просто исчезнуть. Но не успел он и поднести руки достаточно близко, как перо рассыпалось, утягивая соседние перья с собой. Так упало последнее перо. Азирафаэль вскрикнул ещё раз и замолк. Его тело обмякло и продолжало дрожать. Кроули заботливо притянул его к себе, стараясь не задеть, то, что раньше называлось крыльями. Аккуратно и бережно, что несвойственно демону, он провел рукой по волосам ангела, спускаясь на плечи, пытаясь тем самым успокоить его. Это не сильно помогало, Азирафаэль всё также дрожал, изредка издавая тихие вскрики, но позже всё-таки притих, отдаваясь успокаивающему поглаживанию демонических рук. Прошло какое-то время. На месте бывших крыльев, выросли новые. Этот процесс, как и выпадение, также сопровождался болью, хоть и намного меньшей. Сухожилия срослись, кости окрепли. А затем на пустых местах, стали проклевываться черные перья. Азирафаэль и Кроули стояли у зеркала и молчали. Ангел посмотрел в глаза демона через отражение, и, когда тот кивнул, он напрягся и раскрыл крылья. Он впервые сам увидел их, ведь до этого наотрез отказывался, словно всё ещё не веря, что его прежних больше нет. Новые чёрные крылья были чем-то похожи на его прежние. Такого же размера, схожие перья, вот только ощущения совсем иные. Крылья были тяжёлые, словно отлитые из свинца. Они были горячие, немного жгли, будто намереваясь напоминать причину их изменения. Летать на таких крыльях, конечно же, нельзя. Они лишь служили напоминанием для падшего, будто говоря, как он низок. Ангел вздохнул и отвернулся, не желая больше смотреть в зеркало. Кроули подошёл чуть ближе, осторожно коснулся его крыла и произнёс: – Для меня, ты всё равно останешься тем самым ангелом. – Он слабо улыбнулся, поглаживая крыло. Азирафаэль не ответил, а лишь с печалью и усталостью в глазах посмотрел на друга.