Ангел, я пошутил.

Дождь всё лил и лил. Капли бились о крыши машин, разлетались во все стороны, а потом, как ни в чем не бывало, продолжали бежать по стёклам, а затем снова разбивались об асфальт. В этих лужах отражались вывески магазинов . А небо такое тёмное, ночное. Автобусная остановка, в которой также отражались огни, а в ней сидел парень. Высокий такой. В лёгкой курточке, чёрных джинсах и с поникшей головой. Арсению пришлось сесть рядом с Антоном т.к. вновь потерял ключи от машины. Шастун машину не водил вообще. И каждый раз, после съёмок, Арсений предлагал подвезти того. Антон же с такой скромной улыбкой, принимал предложение. Но не сегодня... Сегодня жопа весь день. Начиная с утра, когда команда приехала на съёмки. Вообщем Арсений и Антон поссорились. Общаться не хотелось, было тяжело , очень. Хотелось закрыть глаза, и оказаться подальше от всего этого. Человек, что каждый раз дарил улыбку, просто отказался подарить её снова. Было больно, неприятно. Нервозность, беспокойство. И это ужасное щемящее чувство внутри. Обида. Попов прошлёпал по лужам и сел на метр от Антона. Антону было тоже несладко. Хотелось бросить всё и просто подойти обнять, снова шепнуть что-то несуразное на ухо, а потом услышать мягкий и весёлый смех. Жаль, что нельзя узнать о чем думают люди... Сидеть вот так и молчать было до жути хреново. Эта тишина давила, сжирала, убивала. «Наконец-то! Сколько можно ждать?!»– пронеслось у обоих в голове, когда автобус остановился. Там никого не было, потому что уже поздно, и все сидят дома со своими близкими. Если они сядут, то снова окажутся одни, и снова будут убивать друг друга, не зная об этом. Арсений не сдержался... Он ухватил за локоть Антона, что направлялся ко входу в автобус, развернул к себе и поцеловал. Так горько. А потом просто развернулся и ушёл. Арсений не оборачивался. Не хотел. В памяти всплывают эти печальные глаза Шастуна, в них столько боли. Куда теперь? Дом очень далеко, а дождь всё лил. Если раньше, когда они с Антоном выходили гулять и начинался дождь, он казался тёплым и приятным, а сейчас такой холодный и противный. Всё-таки Арсения поплёлся пешком домой. **** Стук в дверь. Арсений полулёжа устроился на диване. На часах 2 ночи. Одежда ещё мокрая и плед тоже, которым он укрылся. Поднявшись, он прошёл к двери. Если гости приходят в 2– плохой знак. Хотя, мало ли? Вдруг у соседки когда снова умираний? Арсений с улыбкой и уже приподнятым настроением, открыл дверь. Перед ним открылась невероятная картина. Антон в руках протягивал ключи от его машины. Сам он в том же , чём был и на остановке. Только вот нелепый дождевик был надет поверх всего. –Вот. Я это... ключи нашёл. Арсений не мог не улыбаться. Потому что любил этого чудика. Попов схватил того за ворот, втягивая в квартиру, параллельно закрывая дверь. Он впечатал Антона в стену и стал целовать. Он хотел чувствовать этот холод с улицы, а ещё эти тёплые пухлые губы, что не так робко отвечали на ласки Арсения. –Ты замёрз?– спросил Арсений–Кто ж просил тебя пешком топать ко мне? Мог же утром отдать. –А я хочу сейчас– после этих слов, Антон зарылся в волосы актёра и притянул к себе, вовлекая в новый поцелуй. Арсений блуждал по телу, такому худому, такому желанному. Вот руки забрались под футболку Антона, помогая снять её. Шастун тоже не бездействовал. Ему нравились рубашки Арсения, но сейчас он ненавидел их больше всего. –Арс, сука, пуговицы ненавижу. Арсений направился в сторону дивана. –Тош, дай помогу.– так сладко прошептал Арсений на ухо. Антон упал на диван, а Попов уже нависал сверху с обнажённым торсом. Арсений вцепился в шею младшего, оставляя отметины, что значили о принадлежности этого пиздюка ему. Антон чувствовал, как уже „окреп” Арсений. Ждать он больше не намеревался. Но у Арсения был свои планы. Попов начал спускаться от шеи и всё ниже и ниже. Он кусал, целовал. Дыхание сбивалось. Хотелось всего и сразу. Много и больше. Руки Арсения в спешке начали снимать джинсы с этих худощавых и таких идеальных ног. Вновь переместившись к лицу Антона, он усыпал его поцелуями, а потом так медленно приближался к губам, но не целовал. Знал, Антон хочет, но он давался. Он ждал, пока тот не попросит сам. Попов расположился между ног Шастуна и терся своим органом об его, но вновь останавливался и Антон взвыл. Сил терпеть уж не было, он хотел уже помочь себе сам, но Арс сволочь, перехватил руку. Он склонился над ухом и прошептал: –Попроси...–между тем целуя ключицы парня. –Арс, СУКА. –Да, солнце?– дразнил Арсений. –Пожалуйста.–уже из последних сил выдохнул Антон. –Хорошо, сладкий. Арсений был доволен собой. Сняв с себя оставшуюся одежду и наконец преступил. Но медленно и ласково, он хотел сделать Шастуну приятно. Он ввёл палец, следующий, ещё и наконец, разработав его, с животным рыком проник внутрь. Антон выгнулся в спине. Вскрикнуть помешали губы Арсения. –Я хочу чувствовать тебя, каждой клеткой тела.–Антон шептал на ухо Попову, царапая его спину. Его трясло–Арс, пожалуйста.–Ныл он, всё норовя прикоснуться к себе, но Арсений вновь превращался в засранца, и не сдавался. Он толкался в него. От этих узких стенок сносило крышу. Арсений ускорял темп, задевая простату, чем заставлял каждый раз вскрикивать парня под ним его имя. –-Арсен, прошу. Я же сейчас.–Сбивался Антон. –Раз просишь... – ещё несколько толчков и он выходит, водя вверх и вниз по всей длине своего и члена Шастуна. Антон выкрикнув имя, кончил в руку Попову, а за ним и Арсений. –Вот же ты сука, Арс. –С чего же?–ложась рядом с Антоном, удивился Попов. –Из-за того, что я люблю тебя. Блять не могу. –Я тебя тоже солнце.