Замечай мелочи

      Потолочный вентилятор тихо и раздражающе гудел, рассекая своими массивными лопастями и так душный, тяжёлый воздух, незначительно разгоняя и охлаждая его. Но несмотря на это, градус молчаливого напряжения рос в геометрической прогрессии с каждой секундой. Ведь если их босс ещё не разразился гневной тиррадой в ближайшие пять минут, то это ничего хорошего не предвещает. И эта атмосфера, наполненная чем-то очень негативным, нестабильным, готовым вот-вот взорваться как взрывоопасный газ при малейшей, случайной искре огонька, она поглощала любой звук, что смелился проникнуть в помещение из внешней среды снаружи.       Подчинённые брюнета сидели за большим общим столом, внимательные и напряжённые взгляды их были направлены на одного единственного человека, что с серьёзным лицом располагался на стуле, полагаясь на свои запястья, служащие его голове сейчас опорой, а глаза задумчиво сверлили взглядом одну единственную бумажку перед ним. Она-то и стала объектом собрания сегодня. Просто удивительно, насколько мелочная вещь имеет возмости поменять стабильные устои человека.       В день, который уже как двадцать часов вёл отсчёт и всеми своими силами стремился его завершить, давал людям то жалкое время на завершение своих обыденных, жалких дел. Они не ценят это время, а время не ценит их, поэтому и получается такое одностороннее невыгодное инвестирование времени, как такового, его самого в жизни этих самых людей. Времени никто не нужен, оно независимо не от каких существенных и вещественных обстоятельств, а вот сами люди напрямую зависят от времени, да ещё как.       — Кто знает, почему он это сделал?       Кросс внезапно прервал затянувшуюся тишину, и все три пары глаз направились на него, от чего сам Монохром безразлично пожал плечами, перенося на стуле центр тяжести в другую часть тела, отклоняясь назад. Ей-богу, как будто он сейчас не на собрании, а на классном часу, где от силы присутствует десять человек.       — Это я должен вас об этом спрашивать. — Прорычал от злости Найтмер, чуть ли взглядом не поджигая этот несчастный листок бумаги. Заявление об уходе с должности по собственному желанию. И как это, чёрт возьми, понимать?       — То есть он просто так взял и ушёл? — Хоррор пару раз простучал какой-то незатейливый ритм ручкой по столу, видимо, не его одного не радовало такое вынужденное продление рабочего дня.       Киллер был хорошим товарищем и коллегой для всех троих. С Кроссом, Дастом и Хоррором они общались ещё со школьной скамьи, да и жизнь как-то потом свела их в университете с Найтмером, а там уже, спустя долгое и серьёзно-настроенное деловое общение, он и затянул их в своё дело.       Не сказать, что оно было из числа нелегальных или незаконных. Даже наоборот, всё честно, его бизнес содержался на подтверждённом и проверенном государством ресурсе. Но ему нужны были люди в компанию, а поэтому найти подходящих кандидатов из числа парней с параллельных факультетов было его первоначальной задачей, которую он к окончанию универа завершил. И вполне успешно.       Сейчас Найтмер — в какой-то степени довольно успешный акционер, а ≪его ребята≫ работают на него, и вроде как не возражал до поры до времени, но Киллер… С ним изначально было довольно сложно, натянутые, странные отношения не давали нормально общаться и отдавать чёткие приказы, да и что уж там говорить, слишком он халатно относился к своей работе.       — Киллер — урод. Бросил объект и ушёл в компанию Коллора. Я уверен, что он специально выжидал подходящего момента, пока я не выдам ему план на месяц и не перечислю его часть девидентов, а потом перешёл на сторону к нашим конкурентам, и сейчас пользуется у них успехом, так как обладает важной, для нашего дела, информацией. — Брюнет нервно выдохнул. Поправил галстук, что от напряжения, как показалось, только сильнее сдавливал шею, он поднялся со своего стула. Железные ножки с противным, режущим уши звуком проехались по кафелю, и остановились, как только Найтмер покинул своё место.       — Есть какой-нибудь план по возмещению последующих вероятных убытков? — Даст тоже последовал примеру своему босса и встал из-за стола. Даже без слов было понятно, что их небольшое совещание на этом и закончилось.       — Покупайте больше акций, ждите нужное количество времени и следуйте выбранной и установленной мною стратегии, затем продавайте их, и те, сезон продаж которых имеет наиболее благоприятный исход сейчас. Никакой самодеятельности, вы поняли меня? — Бритвенно-острый взгляд тёмноволосого настороженно проскользил по подчинённым, заставляя тех согласно кивнуть. Они ещё не настолько готовы распрощаться со своим в полной мере комфортным рабочим местом и статусом, чтобы как-то ослушиваться приказов и наказов, поставленных боссом.       А поэтому, быстро и небрежно накинутое пальто Найтмера было последним, что увидели парни в дверном проёме коридора. Владелец этой фирмы покинул своё официальное рабочее место и спешным шагом направлялся к автомобилю, который бы любезно довёз парня до дома.       С недавних пор, Найтмеру стало даже приятно возвращаться домой, ведь там его, с абсолютным спокойствием и штилем на душе, ждал драгоценный соулмейт. Даже после поздних ночных приходов он не упрекал его, а лишь с успокоением наблюдал за спешно-передевающимся брюнетом, после чего и засыпал, хотя обладатель тёмно-изумрудных глаз часто сердился на него за то, что парень добровольно лишает себя сна.       Но однажды он был уличён в своей маленькой слежке, и Найтмер с абсолютно каменным лицом и низким голосом, подобным всем-известным хоррор-фильмам сказал, что знает о том, что Мар не спит.       Бедный юноша от испуга аж навернулся с кровати и поцеловался с полом, так как будучи закутанным в одеяла не смог выкарабкаться из кокона, в который осознанно раннее и поместился.       Тепло нагретого салона встретило и окутало брюнета, словно редкие объятия Мара каждый вечер, когда тот его встречает… Чёрт, снова думает о нём. У соулмейта наверняка снова начинает постепенно теплеть метка. Таковой был вид связи этих двоих: в тот момент, как один из начинал думать о другом, метка возлюбленного начинала медленно, но верно нагреваться, сигнализируя о потоке мыслей, направленном на соулмейта.       Как только он закрыл за собой дверь, то поместил своё уставшее от постоянной сидячей работы тело вовнутрь и завёл машину, приготовившись к двадцати-минутой поездке по вечернему городу. Ему такой образ жизни явно не шёл на пользу, так как даже при наличии средней физической нагрузки сердце начинало отдавать болезненным покалыванием и распространяться по всей области груди. Да и тем более, чего он ожидал от своего четырёхлетнего курения? Явно не испалинского здоровья.       Но стоило только Найтмеру мимолётно вспомнить о своём соулмейте, то метка на руке начинала отдавать ответным теплом.       Удивительный парень. Мар всегда невероятно отзывчив по отношению к Найтмеру. Он нежен, внимателен, спокоен даже после продолжительных психов брюнета, и просто спокойно смотрит на него. Либо же, если тот в процессе криков умудрялся ляпнуть что-то выходящее за границы дозволенного, Мар попросту брал пару своих вещей — телефон, деньги, книгу, — и уходил прочь из дома Кошмара, бывало, и не появляясь там сутками. Но зная о такой грустной части жизни Найта, что, по его словам, ≪от него бегут буквально все, и он не удивлён, что и Мар уходит≫, юноша старался всё же не оставлять брюнета наедине с самим собой слишком долго.       Нервы же у старшего заметно так поднатянулись после вот таких провакационных побегов, и он закрывал дверь на замок, а ключи забирал к себе. Но Мар и при таком исходе событий нашёл выход: запирался в ванне. Но зато сидеть там в одиночестве стал намного меньше, ведь чем меньше физической свободы, тем меньше времени уходит на копание в себе, и тем быстрее он отходит.       Найтмер очень редко извиняется за свою грубость. Очень. Практически никогда. И беловолосому не остаётся никакого иного выхода, как молча подходить к своему угрюмому соулмейту и обнимать его.       Да. Вот так просто обнимать. И это практически всегда значило, что он его прощает. Фиалково-глазый не так часто прощает людей, при его-то проблемах в социуме, ему только и остаётся, что принимать все изъяны и неровности характера Найтмера, и любить его, не смотря ни на что.       Но он такой, какой есть, и нет значительно-влияющей разницы в том, как он общается со своим соулмейтом, если поступки говорят о человеке больше, чем слова. А в поступках Найтмера было очень много противоречий конвергирующих с его словами.       Пальцы касались кожаной обивки руля автомобиля, напряжённо перебирая пальцами по нему. Успокаивало только одно — то самое тёплое чувство в области запястья. Но была и ещё одна особенность, во время сильного эмоционального прорыва с преобладающими позитивными эмоциями, это тепло могло распространиться и вдоль всей руки, до предплечья, плеча, ключиц, шеи. Сам брюнет иногда даже неосознанно потягивался, силясь ощутить это чувство каждой мышцей тела, каждым сухожилием, каждой клеточкой, всей поверхностью кожи.       Через десять минут машина, терясь колёсами об асфальт остановилась на парковке, и её владелец, захватив ключи и поставив транспортное средство на блокировку удалился прочь — к дому.       Открыв ключами дверь подъезда, он без особого интузиазма поднимался по лестнице вверх. А от чего бы в нём присутствовала радость? Единственная существенная и значимая новость за этот день оказалась в полной мере гадкой, и у брюнета не возникало никакого желания как-либо с пользой проводить этот остаток дня. На часах уже без двадцати девять, сумерки спустились на город, а огни в окнах многоэтажных домов светились и удивляли своим количеством.       ≪Одно окно — одна история.≫ — Когда-то мечтательно выдал Мар, во времена, когда Найтмер ещё мог позволить себе вечерние прогулки с юношей после его учёбы. Беловолосый был на шесть лет младше своего соулмейта, что по-началу очень смутило его. Но учась в то время на третьем курсе он позже начал привыкать к Найтмеру, и доверяться.       Но красивую фразу Мара, Найтмер попортил своей: ≪Ты же понимаешь, что на длину одного этажа приходиться по два-три окна на одну квартиру? ≫ — Чисто аналитический взгляд на вещи. — ≪Поэтому в них не может быть по одной истории, Мар.≫       Фиалково-глазый тогда насупился, и игнорировал Найтмера ещё следующие пятнадцать минут, пока тот окончательно бросив затею что-то логично объяснить закатил глаза и тяжело вздохнул, рыкнул себе что-то под нос, потащив соулмейта за руку обратно в сторону дома.       Замочная скважина как-то подозрительно заскрежетала, что могло значить только одно: что уставший соулмейт в коим-то веке вернулся с работы, и небрежно бросив связку ключей на коридорную тумбочку принялся быстро скидывать с себя всю одежду.       Мар в то время сидел на кухне и не смотря на поздний час, был увлечён глубоким погружением в очередную книгу, которая казалось бы, поглотила его с головой. Потому что даже прошедший рядом силуэт брюнета не заставил беловолосого поднять головы. Найтмер такому жесту приветствия был удивлён, но ничего особо-возражающего не сказав, лишь кинул свою обычную просьбу:       — Можешь сделать кофе?       Кивок, с глухим ≪ага≫ стал чёрноволосому ответом, а сам парень даже не подорвался с места, на что Найт показательно закатил глаза и с раздражённым вздохом принялся готовить себе сам.       Но на его удивление, кружка с уже насыпанным кофе стояла на готовности рядом с чайником, вода в котором была только-только вскипячённой. Обычный человек испытал бы неловкость за своё немного грубое поведение, но Найтмер только налил воду в чашку, и как можно более непринуждённо прихватив зажигалку со стола, направился на балкон.       Что уж Мар не мог в Найтмере терпеть в самой наибольшей мере, так это то, что брюнет очень часто курил. Но ладно-то на улице или работе, там его соулмейт не сможет контролировать, но в доме ему не нравилось проявление пагубной привычки Найта. Он просто не любил запах дыма, и мог бы потерпеть, если бы этот дым не приносил такой же вред самому брюнету как и Мару.       Беловолосый встряхнул головой и отогнал накатившую сонливость, сразу же вставая со стула спустя буквально минуту, как его брюнет покинул кухню.       Найтмер сидел за небольшим столиком, облокотившись на спинку стула, одна его рука лежала на столе, а вторая находилась около рта, откуда же в свою очередь тянулась тонкая ленточка дыма.       — Что-то случилось? — Тихо спросил у него Мар, сев напротив. Но сразу же поморщился от противного запаха, исходящего от сигарет, который в наглую проникал в лёгкие и окутывал всё их внутреннее пространство и объём.       — Уйди от сюда. Ты же дышать не можешь. — Безразлично откликнулся Найтмер, но сказано это было не в обиду, а чтобы соулмейт не начал в очередной раз морщить нос, но из последних сил находиться рядом с ним. Чисто из-за упрямости. Но честно говоря, у обоих её было в равных количествах.       — Я спрашиваю, случилось ли что у тебя, а ты посылаешь меня… — Опустив голову, беловолосый скривил губы в неприятной грустной улыбке.       Найтмер раздражённо вздохнул и всё же перевёл взгляд на Мара и уже был готов сыпать очередную порцию недовольств, но вовремя обратил внимание именно на самого юношу. На его состояние. В какой позе тот сидел. Он редко обращал внимание по вечерам на физическую составляющую соулмейта, хоть и в психологическом плане буквально чувствовал, что от него не исходит ничего негативного. Или просто не замечал? Или Мар притворялся? Силясь скрыть свою физическую и моральную разбитость он прикрывался нежностью и долгими ожиданиями брюнета после работы?       Видимо, Найтмер был довольно долго слеп, раз не замечал этого.       Беловолосый опустошённым взглядом сверлил стол, подпёр голову рукой, перекрыв ладонью половину лица. Точно, пытается скрыть свою грусть. Свою слабость. Свою неспособность… Тяжёлый выдох вырвался из него и руки юноши чуть дрогнули, а губы боязливо поджались.       — Что с тобой? — Тянуче-настороженный голос Найтмера прорезал затянувшееся молчание, что длилось до этого момента с минуту.       — Н-ничего. — Он испуганно поднял глаза на старшего, чей прищуренно-хищный взгляд уже ожидал его для будущих вопросов. —… Гмх. — Мар отвернулся к раскрывающемуся простору двора, ночь окутала уже его полностью и стремительно заполняла пространство балконов, выходящих наружу.

Он догадался

.       — Да неужели?! — Гаркнул зелёноглазый с силой и даже некоторой злобой ударив по столу. Пепельница съехала в сторону на добрые пять сантиметров. — Я, по-твоему, слепой? — Он выдохнул и начал говорить намного тише, но не менее внушающим страх голосом. — Или, может быть, тупой? — Найт встал со стула пронзая обладателя фиалковых глаз своими, изумрудно-отливными, в глубине которых затеснились непонятные эмоции адресованные самому Мару.       Они оба только сейчас обратили внимание, что кисти рук неприятно прожигают метки. Такое чувство было далеко не из самых комфортных, именно жгущее, а не приятно-греющее. Даже тепло бывает разным, в особенности от темперамента и характера мысли о соулмейте.       — Нет конечно… — Тихо проронил Мар, вздрогнув от напористых саркастических вопросов. Ему очень не нравилось, когда люди кричали на него, а Найтмер — особенно. Социально-неадаптированный, он подвергался и словесным, и физическим нападкам не раз, а очередные крики от Найта были как ножом по старой ране. — Всего лишь устал немного. Сессия же всё-таки скоро… — Пролепетал парень натянуто улыбнувшись. Он неаккуратным движением потёр кисти рук и натянул рукава рубашки почти до самых пальцев.       Нет. Мар не умеет врать. Слишком уж его выдают макровыражения на его лице и эмблемы, что в психологии называют мимическими признаками обмана.       Да даже если Найтмер попытается силой осмотреть тело соулмейта на наличие новых синяков от избиений на улице, то беловолосый попросту не даст ему это сделать. Он залепит старшему случайно, а может и не совсем случайно, по лицу рукой, или плечом, или локтём когда будет вырываться от него. А Найтмеру не очень-то и нравилось получать травмы от брыканий соулмейта, кому это вообще может понравиться? Поэтому-то он и оставил настойчивые попытки осмотра фиалковоглазого, иначе он снова уйдёт или убежит на несколько дней от него.

Но всё равно же возвращается. Снова и снова. Не смотря ни на что.

      — С каких пор ты стал так тщательно к ним готовится? — С издевательским тоном спросил брюнет. — Может, потому что преподаватели не видели тебя в универе неделю? — Наигранно-саркастически спросил он, словно это не более, чем предположение, а не основной факт. — И ты так рьяно готовишься к зачётам, чтобы они снова тебя как любимого студента немного пожалели и поставили полу-автомат?       — Прекрати… — Прошипел сквозь зубы младший, сжимая руки в кулаки. — Перестань это делать! — В порыве бессилия выкрикнул он. — Ты не знаешь что мне приходится переживать! Как я там живу! Нет. Я не живу, чёрт возьми, я там выживаю. А тебе только и стоит, что забирать меня после учёбы вечером, но даже этого ты сделать не в силах.! — Испугавшись, что от своих вырвавшихся наружу эмоций и психов Найтмер разозлится, взбесится, или даже ещё хуже, начнёт его игнорировать, он продолжил стоять, как бы держа у себя временное главенство в разговоре. —У меня работа до ночи, Мар.— Сухо сказал Найт, затушив окурок и поместив его в пепельницу.       Беловолосый понял, что он наговорил. Он опустил голову, позволяя грусти, жалости и страху вновь обладать выражением его лица. — Прости меня…       — Я не смог тебя забрать только сегодня. У меня было совещание. С работниками проблемы, поэтому я был там так долго. — С замученным глубоким вздохом Кошмар посмотрел на Мара.       — Не знаю, что на меня нашло… Просто сегодня вечером я ждал тебя на том же месте до самой темноты… — Неуверенно начал парень, а Кошмар слегка заинтересованно посмотрел на него. — И мне было страшно идти одному. Поэтому я так и сидел на той скамейке пока вокруг не стали проходить компании сомнительного контингента… И мне было не по себе. — Всё таки закончил он. — Теперь понимаешь? Я боюсь даже просто находиться в обществе людей, а ты меня туда насильно пихаешь…       В голове у старшего что-то перемкнуло, и стремительно потушив своё недовольство он уже спокойнее начал:       — Давай так. — Начал Кошмар и покинув стул обошёл стол, ладони он мягко положил на плечи Мара, а подбородком коснулся его головы. — Сейчас ты перестаёшь нервничать, а я тебе в этом активно помогаю.       Непонятно даже было, что Найтмер имел ввиду под этим ≪помогаю≫, но сейчас он явно не просто так решил проявить к Мару нежность.       — К-каким образом? — Резко повернув лицо к соулмейту, хотел было спросить беловолосый, но его голову вернули в прежнее положение. — Найт?..       — Не нервничай. — Приглушённо протянул он. — У кого-то давно не было секса, — с заигрывающей ухмылкой произнёс Найт. — Наверное поэтому этот кто-то такой нервный~, — заговорчески прошептал Кошмар парню на ухо.       — Ох… Так ты об этом… — робко проронил Мар, смущённо, еле заметно улыбнувшись, словно ему сейчас просто предподнесли комлимент.       Мышечное напряжение нарастает. Найтмер умеет убеждать, у него это получается лучше всего. Казалось бы, он скажет, что ты чего-то хочешь, в то время как у тебя нет ни малейшего желания это делать, а внезапно, от его слов, будто подчиняясь им, ты берёшь и делаешь то, что он говорит.       Запястья начинает приятно греть.       Кошмар нежно, насколько он только это умеет, прошёлся сухими губами по шее беловолосого, в ожидании от того хоть какой-нибудь реакции. От мочки уха, вдоль подбородка, и снова вниз по шее. Дыхание и сердцебиение у того значительно возросло. Мар сжал руки в кулаки, держа их под столом, дабы не выдать себя и стремительно нарастающее возбуждение. А кровяное давление словно взлетело до небес, и каждый пульсирующий толчок по венам и артериям отдаёт в висках и всех остальных конечностях, а все инстинкты словно кричат ≪Поддайся! ≫

Он и не против.

      — Ах… — не сумев удержать такой сладкий для слуха Найтмера полу-стон, беловолосый прикрыл глаза, и тяжело дыша проговорил, —…пошли в комнату.       Для Кошмара это был словно сигнал для действий, поэтому подхватив соулмейта под талию он помог тому встать и медленно, настороженно приблизившись коснулся его губ своими, буквально сразу же пропуская свой язык сквозь них.       Что было странно, как считал Мар, так это своеобразная нежность и осторожность в первичных действиях Найта, чего фиалково-глазый раннее очень редко замечал, точнее даже сказать — никогда.       Стоило только об этом подумать, как вся аккуратность старшего в миг испарилась, и он с приглушённым рыком, резким толчком прижал младшего спиной к стене, от чего тот болезненно простонал ему в губы. Конечно же, Найтмер даже не давал разрывать этот поцелуй, ведь тогда от беловолосого последовали бы ненужные возражения, коих брюнет слышать не желал. Если уж он собрался что-то сделать, то ничего ему в этом не помешает.       Мар довольно болезненно ударился позвоночником о твёрдую стену, и повернув голову чуть в бок, тихо произнёс:       — Можно нежнее?..       Кошмар лишь усмехнулся, перехватывая его личико двумя пальцами и возвращаясь обратно к себе:       — А кто сказал, что будет нежно?       В глазах младшего застыл немалый шок и даже страх, который он и не пытался скрыть, надеясь на благоразумие Найта.       А тому было если не всё-равно, то малоинтересно, ведь когда чёрноволосый перехватывал контроль, в его глазах буквально начинал плясать тот зловещий огонёк, но он всё равно знает границы.       Заострив внимание совсем на другом, Мар не заметил, как рука возлюбленного медленно, но уверенно проникла под его рубашку, прощупывая некоторые неровности покрова кожи, такие как рёбра или едва заметный на ощупь напряжённый пресс. Становилось сразу понятно, что Найт не принуждает его это делать, а лишь побуждает, безмолвно говоря о том, что ≪Я же ничего такого не делаю, ты сам этого хочешь.≫       И от этого становилось только более неловко. Ведь оказывается, что он прав.       — Мх… Найт…мер, — еле проговорил Мар, даже немного закатив глаза от наслаждения. — Хватит меня… дразнить. — С тихим смешком произнёс он, отведя плечи назад.       — Дразнить значит… — Задумчиво произнёс Кошмар, резким движением сдёрнув рубашку в рук соулмейта и оголяя его грудь. — Хорошо, тогда потом не говори ≪Стой≫. На руках же младшего сразу засияли синяки, и на первый взгляд и беглым глазам Мара можно было понять, что появились они всего несколько дней назад. Найтмер на пару секунд задержался на них взглядом, и посмотрел на парня с выражением лица, мол, ≪Снова?! ≫       Охваченный скорее чувством вины, нежели укоризненным взглядом старшего, Мар лишь отвёл взгляд фиалковых глаз, зная, что последующих вопросов скорее всего не последует, но как же он ошибался.       — Просил же. Говори, если это снова случится. — Найтмер закатил глаза, вновь приближаясь к шее младшего, предупреждающе проводя по ней языком, как бы заставляя направить всё внимание на себя, а не на какую-то стену сбоку, а следом за этим оставляя еле заметную влажную полосочку. После чего последовал довольно грубый укус за нежную, бледную кожу. И слегка оттягивая её Найт произнёс, — ты понял меня?       — Я…— Подобрать слова для очередного и такого банального оправдания парень уже был готов, но только спонтанные прикосновения к чувствительной, мягкой коже сопроводились сладким полустоном, сорвавшихся с губ младшего, тем самым исключая возможность протестовать против отчетливых и коротких изъяснений Найтмера.       — Мфх. Да, понял, — как только можно было тише, произнёс Мар. Хотя, чего уж скрывать, до чуткого слухом Найтмера может дойти даже лёгкий полушепот, издаваемый им. — Я же просил, не дразни.       Кошмар же на это ничего более не сказал, а удоволетворённый положительным ответом ухмыльнулся уголком губ. Найтмер, похоже, просто издевался над соулмейтом, и применяя ласки он мог вытянуть из того любой ответ, который бы он сам захотел услышать, да и проявления особых протестов не было предъявлено.       Из его уст вырвался медленный и размеренный выдох, показалось, что он вспомнил о чём-то немаловажном, но лишь махнул на это головой.       Брюнет перевёл руку на грудь белесного и безцеремонным движением толкнул того на кровать, после чего расположился как-бы сверху, глядя в слегка-приоткрытые глаза младшего с искоркой похоти в глазах.       — Знаешь, ты такой податливый.       — И только не говори, что тебе это не нравится, — на выдохе произнёс белесый, посматривая на своего соулмейта и под таким, необычным ракурсом.       Грудь, отяжелённая непрекращающимся волнением и частым биением сердца, также тяжело вздымалась, при том открывая на вид давно известные гематомы от недавних и старых побоев. Впрочем, сейчас это не волновало ни Мара, ни Найта.       Откинутые раннее, во время падения на мягкую, и как-то с трудом заправленную кровать, руки потянулись к шее брюнета, намериваясь найти в ней опору. Аккуратно и с долей робости приблизившись к губам старшего, последовал лёгкий поцелуй, что казалось не содержал в себе ни капли левой мысли.       Найтмер с лёгкостью перехватил инициативу. Одну руку он ловко завёл под спину беловолосого, подгибая под себя и постепенно превращая из этого невинного поцелуя грязный, наполненный желанием получить большего прямо здесь, прямо сейчас.       Вторая же его рука невесомо расстегнула ширинку брюк младшего и свою, однако раздался характерный звук «бззк», и Кошмар со слегка выгнутой бровью от интереса взглянул на Мара, с безмолвным вопросом, помочь ли ему с раздеванием.       Его тело прекрасно. Его лицо прекрасно. Его личность прекрасна. Он любит в этом человеке буквально всё, и даже поверхностные повреждения кожи не создавали неудобств в наблюдении за растущим возбуждением и во взгляде, и в движениях.       — А твои поцелуи чересчур невинны~, — с лёгким смешком произнёс чёрноволосый.       Белокурый быстрым движением избавился от брюк, откинув их куда-то в сторону — уже неважно куда, лишь бы освободиться от надоедливого, мешающего движением элемента одежды.       — Ты специально так тянешь?.. — Слегка нахмуренный, Мар уже был практически готов к самому главному, но его возлюбленный почему-то медлил.       — Если ты хочешь, чтобы я порвал тебя, то конечно, можем приступить прямо сейчас. — С лёгкой ухмылкой произнёс Найтмер, протянув руку и проводя меж ягодиц парочкой пальцев сквозь последний лоскут ткани, оставшийся на соулмейте. — Всё же, не хочу видеть тебя лежащего в кровати весь следующий день. — Он пожал плечами и оттянул край нижнего белья, неспеша проводя одним пальцем по внешней части входа. Колечко тугих мышц сжалось от прикосновения к такой интимной части тела, а сам Мар зажмурил глаза, глубоко вдохнув. Видимо, слова Кошмара всё-таки произвели на него некоторое впечатление.       Чёрноволосый перевёл взгляд на младшего, при этом улыбаясь, и другой рукой погладил его по животу, успокаивая. Всё же, это не первый их подобный опыт, так что Найтмер не понимал, от чего же Мар так боится, однако он так же мог отвыкнуть от подобных ощущений, поэтому нужно быть терпеливее к нему.       Вводя со средней скоростью один из пальцев, зелёно-глазый подметил для себя, что парень стал малость тугой, но ничего, это легко исправить, лишь бы он позволил себя растянуть и сам полностью расслабился. Медленно прокрутив пальцем внутри на триста шестьдесят градусов, Найтмер вновь мягко провёл рукой по плоскому животу любимого, на что тот его напряг, а следственно, и напрягся сам. Хотя брюнет говорил, что ему следует лежать без лишних движений во время подготовки, иначе потом будет хуже, но видимо Мар решил не следовать этому совету, за что позже и поплатился — Найтмер без особых церемоний протолкнул второй палец, проводя точно такие же действия, как и с предыдущем.       По телу фиалкого-глазого прошлась колючая, жгущая боль, распространяющаяся от паха вдоль живота, и он рвано вдохнул носом воздух, сжимая зубы, а вместе с этим и прогибая таз вниз, как-бы пытаясь уклониться от пальцев. Найт одарил его хмурым, слегка раздражённым взглядом, так что Мару пришлось буквально против собственной воли вернуться в прежнее положение.       — Не делай так. — Строго посмотрев на него, сказал брюнет.       — Больно… — С тихим полу-стоном прошептал беловолосый сквозь губы, следом же сжимая их.       — Расслабься, и больно не будет. — Вздохнув, попытался ввести третий палец, но Мар остановил его руку своей.       — П-подожди. Я ещё к этим не привык… — Вздрогнув всем телом взмолился младший, взглянув на соулмейта слегка мокрыми глазами, на что тот тихо выдохнул и продолжил поступающие движения ≪вперёд-назад≫.       — Скажи, когда будешь—…       Мар перебил его, —…Ладно, всё. — Белокурый заметил крайне раздражённо состояние старшего, и решил с собой не нежничать и передаться в руки Найтмера. Не только же он сам должен получать удовольствие, но и его соулмейт тоже вправе расслабиться.       Найт кивнул, и, хоть и с небольшим трудом, но ввёл и третий палец. От узковатого входа они сжимались в некоторое подобие горки, но от начала она была довольно неширокой, зато ближе к основанию расширялась, и от каждого движения вперёд, из уст Мара постепенно просачивались тихие стоны.       Через две-три минуты Найтмер снова выжидающе посмотрев на беловолосого. С его лица стекали капельки то ли пота, то ли слёз, появление которых Кошмар не заметил, но зато он аккуратно провёл ладонью по скуле младшего, побуждая его открыть свои чудесные глазки, из которых, как и ожидалось, выпало пару хрусталиков слёз.       — Ну не плачь, я же ещё ничего такого не сделал, Мар. — Тепло улыбнувшись сказал Найтмер, и даже непонятно было, сарказм ли это, или успокоение.       Привстав на коленях, Найт снял с себя нижнее бельё, что до этого находилось на нём, и обнажив член быстро примкнул к более-менее, но подготовленному входу, но Мар снова боязливо сжался. Чёрт, он и подумать не мог, насколько боится испытать эти болезненные ощущения на первых минутах всего процесса снова, хоть и потом сам себя убеждал, что оно того стоило, сейчас, однако, он сделать этого был не в силах из-за какой-то внутренней стены.       Найтмер примкнул к его лицу, оставляя между их ртами какие жалкие миллиметры, и буквально прошептал ему в губы:       — Что ты сейчас в себе скрываешь?       Его, как всегда сухие губы коснулись уст Мара, но однако это не было даже приглашением на поцелуй. Это был своеобразный обмен информацией прямо из уст в уста.       — Страх...       Брюнет издал тихий смешок.       — Боишься?       Мар нервно взглотнул, что сгусток слюны с характерным звуком, прошедший по горлу был слышен Кошмару.       — Боюсь.       Он положил ладонь на затылок младшего, поглаживая его мягкие, шелковистые, белоснежные волосы.       —Не нужно скрывать.       Самый легчайший толчок по направлению к себе, и их губы вновь соприкоснулись друг с другом, пригласив на более нежный, но не менее влажный поцелуй, такой успокаивающий, как-бы говорящий, что боль брюнет если и совершит, то ненамеренно, и заранее просит за столь резкое действие прощение. И параллельно с этим его горячая плоть прошла вовнутрь, пока соулмейт отвлёкся на иные ощущения и совсем ненадолго потерял бдительность.       Он мог это ожидать. По телу будто изнутри пробежала горячая волна мурашек и мелкой дрожи. Найтмер размеренными, проталкивающими движениями начинал продвигаться немного глубже с каждым толчком, по-видимому, даже не собираясь задерживаться на каждом из этапов, где младшему следовало было привыкнуть к ощущениям.       Фиалково-глазый спокойно способствовал его намерениям и не пытался как-то остановить, хоть и побелевшие от сжатия одеяла в руках костяшки пальцев от части выдавали его. Мару оставалось только погрузиться в сладостную негу, куда затянул его Кошмар.       Давление повышается, дыхание участяется, зрачки расширяются, мышцы сокращаются, голова разрывается от электронных импульсов, и все рецепторы приходят просто в дикий восторг от давно позабытых ощущений. И если бы секс не был таким чертовски приятным занятием, то человеческий мозг бы давно слетел с катушек от накативших гормонов.       Вместе с телом наслаждение получает и мозг, он вкупе с организмом испытывает всё тот же невообразимый фонтан чувств и эмоций, получаемых от самого близкого и любимого человека — его соулмейта. Теперь эта связь не только ментальная, но и физическая, и осознание этого вытесняет дискомфорт и недавнюю боль на второй план, окуная в совершенные ощущения.       Прилив крови провоцирует выработку железами естественной смазки, и всё проходит гладко, хоть и с некоторым трением внутри, но всё это затуманивается сладкой дымкой от тестостерона.       Фаза плато проходит во всей своей красе, кровь приливает быстрее, дыхание становится ещё чаще и глубже, мышцы напрягаются сильнее. А сладкие постанывания от соулмейта под ним мотивирует на более активные движения.       И чисто с физиологической точки зрения — для чего это всё затевалось:       Оргазм.       Длится он всего несколько секунд, но сопровождается активными сокращениями тазовых мышц. Но все отделы мозга ликуют вместе с телом. Обессиливший фиалково-глазый юноша протяжно, тяжело выдыхает и простанывает имя возлюбленного, сжимая его плечи своими тонкими пальцами, в которых невесть откуда взялось столько силы, а зелёно-глазый не помня себя прикусывает ключицу беловолосого, оставляя там едва-заметный красноватый след, что уже через пол минуты изнутри налился несколькими капелька и алой крови.       Расслабление.       Тёмноволосый на слегка дрожащий руках опускается вниз, покрывая поцелуями шею и плечи младшего, на что тот переплетает свои пальцы с важными волосами Найтмера, поглаживая его подрагивающими руками.       — Люблю тебя...       Кошмар собрал в кулак остатки сил и обняв разгорячённое, и такое родное тело перевернулся вместе с ним на спину, прижав к себе, и оставив ещё один поцелуй в мокушку, произнёс:       — Люблю.