Танцы на битом стекле

Не поднимаешь век, чтобы не смотреть в глаза реальности, которая одевает тебя в белое платье, чулки цвета снега и такие же узорчатые перчатки. Не смотреть, как эта реальность руками горничной зацепляет на шее жемчужное ожерелье и аккуратными пальцами визажиста мажет тенями. Ты была рада, что платье неоткрытое: закрыты и плечи, и спина, и грудь, оно не тяжёлое и не пышное, не сковывающее движений. Мама постаралась на славу, голова начинает болеть, когда ты думаешь о родителях. Как ты сегодня будешь смотреть им в глаза? Что скажешь? Да и необходимо ли что-то говорить? Ты правда не знаешь, что по-настоящему выросла за этот месяц с небольшим. Ты сначала сломалась, и потребовалось время, чтобы собрать себя по кусочкам, но люди после падения взлетают выше, отталкиваясь от земли. То же произошло и с тобой, ты смогла взлететь выше и осмотреть всё с другой стороны. Задвинуть чувства, многое переосмыслить, многое в жизни теперь сменило собственные ракурсы. Не знаешь, просто дышишь спокойно, отгоняя мысли об усталости и затёкшей шее из-за неподвижного положения, а ещё ощущаешь, как внутри скапливается пустота величиной с чёрную дыру. Ты бы раньше бросилась в неё, захлебнулась бы в слезах и чёрной жиже, а теперь держишься, сжимая подлокотники, хватая ступнями холод. В новом, выстроенном на скорую руку, мире ты подготовила себя к прыжку с парашюта, в ходе которого попытаешься научиться летать и дышать полной грудью. В этом мире ты лишаешься одних оков, чтобы обрести другие, чтобы жить с нелюбимым мужчиной. Но в этом мире данный мужчина не худший вариант, возможно, лучший, поэтому не очень боязно прыгать. Намджун застывает на пороге, замечая твою маленькую фигуру в глубине комнаты. Ты красивая в этом струящемся по коже платье, а ещё немного хрупкая, с неискусственно побледневшей кожей. На ней слишком ярко выделяются накрашенные губы и глаза, ты их не открыла пока, но мужчине кажется, что в них застыл страх. Чуть больше месяца назад ты была для него совершенно чужой, той, чья жизнь его ни капли не интересовала, а в данную минуту ему хочется накрыть девичье тело пледом, отогреть, потому что ощущение, будто ты замёрзла. И всё равно в Киме нет сил, чтобы хоть что-то произнести, ибо вид завораживает по-своему. Он стоит в дверях с поднятой рукой и словами, которые были проглочены неизвестным чудищем из сказки. Из вашей кошмарной сказки. — Оставьте нас наедине, — ты вздрагиваешь, слыша его голос, оживаешь, поражая тут же приветственной улыбкой, а он всё пытается прочистить горло, дабы перестать хрипеть. Парень мечется по комнате, пока ты сложно высчитываешь, что же он ищет, ответом становится тёплая ткань на ногах, стащенная перед этим с софы. Сам молодой человек присаживается на пол у твоих ног, что ты даже начинаешь сомневаться, не принимал ли он валерьянки. — Это у тебя первая свадьба что ли? — пытаешься пошутить, но Ким не смеётся, так что ты тут же сжимаешь губы сильнее, дабы не ляпнуть ещё какую глупость. — А тебя твой принц сегодня не придёт украсть? — мужская рука находит твою, и ты даже не пытаешься вырваться. — Я же извинилась, чего ты? — немного стыдно за вчерашнее, но вы пережили уже тот момент. — Строго говоря, ты нарушила условия договора, — миндальные глаза, околдовывающие открытым взглядом снизу, так и просят тебя наклониться к ним вниз, посмотреть вблизи, из какого драгоценного металла они сделаны, они пускают тебя внутрь, придерживают дверь, чтобы ты пошла и потерялась. — Тебе идёт этот цвет, — наклоняешься немного, чтобы растрепать тёмные волосы Намджуна. — Лиса, — говорит, а сам прищуривается очень даже по-лисьи. Ещё вчера вообще-то Ким мог попросить тебя убраться из его жизни за нарушение обязательств. Объятия ничего не значат? Значат, если бы захотел, парень бы обернул всё так, что твоя семья должна была бы ему кругленькую сумму денег, которую она смогла бы выплатить, только передав в руки Кима семейный бизнес. Но он не захотел, посчитал, что не сможет. Посчитал, что так проще, не увидел на твоём лице сожаления или раскаяния, и вот теперь сидит перед тобой, желая подольше задержать женские пальцы на своей макушке. — Ты не поговоришь с родителями? — спрашивает мужчина, немного погодя, сжимая твою руку сильнее. — Нет. — Но… — Нет, Намджун, не хочу, — ты уже решила, тебя не переубедить, поэтому Ким и не пытается. — Если хочешь, могу с твоими поздороваться. — Ох, не надо, — ты невольно смеёшься с того, как он кривится. — Нет, правда, отец опять со своими шуточками пристанет. Ты же познакомилась с ними, всё в порядке, во время празднования подойдём и поговорим, — мужчина отмахивается. — Какие же мы, должно быть, невежливые, — шепчешь, наклоняясь прямо к лицу жениха, поджигая его своим озорством, передающимся по сцепленным рукам. — По-моему, это даже неплохо, — улыбается мужчина, поднимая один уголок губ вверх. Тебе страшно теперь, именно теперь. Когда Намджун зашёл в комнату, ты почувствовала облегчение, потому что, как ни странно, из врага за тот же месяц с небольшим парень стал союзником. Вы с ним в одной лодке, поэтому держишься за него, как утопающая, а секунду назад вот почувствовала солёный запах моря, и ужас прокрался незаметно, углубился в сознание, что у тебя почти нет сил держать голову на плечах, хочется наклониться вперёд, прислонится лбом к юноше и посидеть так немного. Пока силы не вернутся. Жаль, что ты такая разумная. — Что будем делать с поцелуем? — резко выдёргивают тебя из мыслей его слова, заставляя отклониться назад. — А что? — Я должен буду тебя поцеловать, всё нормально? — откровенно говоря, именно о поцелуе ты и старалась не думать больше всего. Лучше бы Намджун не спрашивал, а то страх продолжает увеличиваться с ужасающей скоростью. — Ага, — киваешь, опуская голову. И почему ему обязательно спрашивать о таких вещах? — Всё будет хорошо, да? — парень сжимает твою ладонь, ждёт кивка, прежде чем подняться и пройти к двери, где будет остановлен твоим вопросом. Ты так давно хотела это спросить, так что сейчас самое время. — Ты очень сильно её любил? — твои слова повисают в воздухе, готовясь разбиться о пол и искорёжить вашу кожу осколками.