Save him.

— Что ты чувствуешь? — Боль, — вместе с ответом вырывается судорожный вздох. — Еще что? — Хриплый голос заставляет вздрогнуть от внезапности. — Страх. — Ты боишься меня? — Опять этот голос, но он уже не пугает меня. — Нет. — Хорошо. Что ты чувствуешь к нему? — Страх. — И все? — Я… я думаю о нем все время. — Даже несмотря на то, как он относится к тебе? — Да. — Ты ведь знаешь, что он не изменится? Он всегда будет таким. — Да. — И ты все равно хотел ему помочь? — Я надеялся. — Но чего же ты хочешь сейчас? — Спастись, — мой голос дрожит, и я изо всех сил стараюсь это контролировать. Не выходит.

***

Полгода назад. Ненавижу зиму — весь город в это время будто засыпает. Ненавижу холод, ненавижу людей, ненавижу школу… потому что там мне снова придется столкнуться с ним. С человеком, прочно засевшим в моем сердце, в моих мыслях. Человека, не оставлявшего меня в покое даже во снах. Он перевелся в нашу школу два года назад. Я совсем не пытался привлечь его внимание — ни подружиться, ни пообщаться, я даже ближе, чем на десять метров к нему не приближался. По нему видно, что он убежденный натурал. А еще я его боялся всегда — он был высокий, крепкий, и взгляд его зеленых глаз прожигал насквозь. Каждый популярный парень этой школы, унижает или бьет слабых учеников, чтобы казаться крутым и иметь определенный статус и авторитет. Максанс был именно таким. Я успел изучить его вдоль и поперек. Наблюдал за ним везде — в столовой, в классе на уроках, в библиотеке, в раздевалке… чувствовал себя порой маньяком-извращенцем, который выслеживает свою жертву. Я просто словно гребаный сталкер. Если быть честным, то мне до жути хотелось бы прикоснуться, почувствовать на вкус его губы… запустить в его мягкие волосы свои пальцы. Все на свете бы отдал ради этого… но увы, это невозможно. Это даже смешно, да он и в мою сторону не посмотрит, лишь морду набьет. Посмеется, узнав о моих желаниях — это минимум, а максимум — убьет или уйдет, плюнув мне в лицо. Это ужасное чувство, пожирающее изнутри и не дающее покоя — любить до безумия человека и не иметь возможности сказать ему что-то. Видя, как он иногда улыбается, во мне зарождается крохотный луч надежды… но он тут же гаснет, ведь Максанс парень. Я уверен в том, что он, узнав о моих чувствах, будет испытывать ко мне лишь отвращение. И это убивает меня. Медленная, но верная смерть. Девушек у меня, кстати, было много, хотя не владею пикаперским мастерством и абсолютно не понимаю женский пол… думаю, главное мое оружие — это общительность и нелепые шутки. Последней моей девушкой была Манон — именно она помогла мне прийти в себя, когда моя самая первая любовь бросила меня, сказав, что я просто маленький неудачник. Долгое время после я не решался заводить какие-либо отношения… Дзынь. За своими раздумьями я снова не услышал звонок на урок. Тут же забежали ребята, громко переговариваясь и смеясь… и вошел Максанс. Какой же он совершенный — высокий, с гордой осанкой, накаченный, его массивные руки… И глаза: внимательный взгляд которых, казалось, прожигал насквозь. Боже, его взгляд, проникающий в душу… что-то новенькое, потому что обычно он не смотрит в мою сторону. Я отвел взгляд и стал наблюдать за остальными ребятами. Ингрид — староста класса и просто хорошая девчонка, пригласила меня на свою вечеринку, устроенную в честь своего дня рождения. Я решил принять приглашение — возможно, и получится расслабиться там с какой-нибудь девушкой, а то я слишком много времени уделяю на то, чтобы страдать из-за какого-то парня, которому и дела нет до меня. Друг уселся на свободное место возле меня, хлопнув меня по плечу, и я кивнул ему в знак приветствия.  — Привет, Акс, слышал о вечеринке Ингрид? — Лео улыбнулся и выжидающе посмотрел на меня. — Да, я пойду, — я открыл учебник, делая вид, что мне интересна история.  — Отлично, я тоже иду, вместе с Колин. Если хочешь, я заеду за тобой в восемь вечера. На физкультуре я всегда стараюсь заходить в раздевалку последним, чтобы переодеться и умыться. Не хочу видеть его. То есть хочу… но не хочу стоять там со стояком, стыдливо прикрывая его. Но сегодня я как-то подзабыл о своем правиле и зашел вместе с Лео, попутно споря с ним на тему «кто сексуальнее — Дженнифер Лопес или Анджелина Джоли». Мы так были так увлечены в своем споре, что и не заметили, как некоторые ребята косо на нас посматривали. И тут я заметил ЕГО. Максанс стоял ко мне лицом и без зазрения совести разглядывал самым наглым образом. Быть такого не может, это точно сон, не иначе… но нет, он смотрит прямо на меня. Я тут же покраснел, но взгляда не отвел. Нервно сглотнул, разглядывая его мощную грудь, идеальный пресс, вены на руках… Я тут же отвернулся, вытащив из шкафчика спортивную форму, надел ее и, больше не оглядываясь, пулей вылетел из раздевалки. Урок физкультуры прошел без происшествий, что не могло не радовать. Я даже не заметил, как Максанс ушел из спортзала. Обратно в раздевалку я не пошел со всеми, объясняя это тем, что устал и хочу передохнуть, посидеть немного в тишине — хватит с меня на сегодня. Подождав, пока все выйдут, я зашел в раздевалку и бросил рюкзак на скамейку. Приняв душ и немного успокоившись, я вышел из кабинки с обмотанным полотенцем вокруг бедер и… чуть не сбил Максанса с ног. Он стоял напротив своего шкафчика и что-то там искал, но заметив меня, резко поднял голову. Его цепкий взгляд прошелся по моей фигуре и задержался на полотенце. Меня буквально затрясло — его испепеляющий взгляд не предвещал ничего хорошего. Я попытался пройти мимо него, но он тут же преградил мне путь, встав прямо у самых дверей. — С каких пор у нас разрешено разгуливать по школе в таком виде? — Жесткий голос вводил в ступор. Что-то было в нем такое, отчего стыла кровь в жилах. — Я… я забыл свои вещи в классе, — еле слышно выговорил я, не смея поднять на него взгляд. Он угрожающе двинулся в мою сторону, но тут дверь открылась и в раздевалку завалились ребята из параллельного класса — у них только что закончилась физкультура. Максанс отошел от меня, едва увидев их, а я сразу же выбежал оттуда, пока была возможность.

***

 — Я дома! И снова в ответ тишина. Грустно, когда живешь один и некого обрадовать своим «Я дома». Но это вошло в традицию. А живу я один потому, что родители живут в другом городишке. И отца вовсе не радовала такая перспектива, как получить образование в родном городе, вот и купил мне эту маленькую квартирку. А мне же было все равно, даже радовало, что мне настолько доверяют, раз отправляют в другой город одного. Отец мой был при деньгах, у него сеть дорогих французских магазинов одежды, но я никогда не хвастался этим и нигде об этом не кричал. Я уважал отца — за то, что он смог добиться всего сам, без помощи родителей. И сам постараюсь справиться со всем самостоятельно. Я с самого детства мечтал стать актером. Раз за разом, до дыр просматривая все свои любимые фильмы, я лелеял в груди надежду, что когда-нибудь мир узнает актера Акселя Орьяна. Потягиваюсь, смотрю на настенные часы — до вечеринки еще целых три часа. Заниматься домашней работой совсем не хочется, но вот поесть… поесть бы не помешало, но готовить лень. Иду на кухню, заглядываю в холодильник, хватая последние куски сыра с колбасой. В последнее время я начал питаться в одной кафешке, даже забывал иногда продукты домой приносить. Но с этим надо завязывать. Вот видела бы меня сейчас мама… отругала бы как следует. Лео, как и обещал, заехал за мной ровно в восемь часов… чертов пунктуальный мальчик. Мы проторчали в пробке минут двадцать — пятница, как никак, и когда мы уже подъезжали к дому Ингрид, я облегченно выдохнул. Скудный бутерброд совсем не утолил мой голод, и я уже мысленно накидывался на угощения на столе. Еще не дойдя до дома, я услышал грохот музыки и гул молодежи. Все здесь происходило, как бывает в дешевых американских комедиях — все нажрались до усрачки, танцевали, вытворяли черт знает что, делали то, что завтра вспоминать будет стыдно. И кажется, скоро и меня настигнет эта участь. Вечер обещал быть насыщенным и длинным. Я отыскал именинницу, оторвав ее от парня, который буквально поедал ее своим поцелуем и вручил ей подарок. Все, миссия выполнена, хотел расслабиться — расслабляйся. Я направился искать свою компашку, проходя мимо парочки, которая не очень-то и удачно спряталась за диваном… Сердце пропускает удар, когда я узнаю этого парня со спины. Он здесь. На этой вечеринке. Как ни в чем не бывало обжимается с какой-то девушкой. Боль и разбитое сердце для меня не в новинку. С тех самых пор, как я его встретил, страдания стали неотъемлемой частью моей жалкой жизни. Я сухо поздоровался с ребятами, которые предложили мне выпить, но я отказался — пока не буду торопиться с алкоголем. Чувствуя на себе чей-то тяжелый взгляд, я осторожно обернулся, осматриваясь. Максанс прожигал во мне дыру взглядом своих зеленых глаз… Я лишь судорожно сглотнул и направился к столу с выпивкой. Поглощал алкоголь, стакан за стаканом — кажется, я обманул сам себя, когда сказал, что не хочу торопиться. Обернувшись уже во второй раз, я тщетно пытался найти глазами Максанса, но он будто испарился. Что же, тем лучше. В доме была куча народа, и мне почему-то стало не по себе. Обычно я не испытываю никакой неуверенности, находясь в многолюдных местах, но сегодня мне не хотелось ни веселиться, ни общаться ни с кем. Предупредив Ингрид, что я буду на втором этаже, я неспешно поднялся наверх по ступенькам и завалился в первую же комнату. Плотно закрыв дверь, я приблизился к кровати и вздрогнул — с другой стороны, на полу сидел кто-то… кто-то до боли знакомый. Это он. Видимо, у меня с губ слетел какой-то звук, потому что он мгновенно вскочил на ноги и уставился на меня яростным взглядом. — Стучаться не учили? — Я… я не знал, что здесь кто-то есть, — выдавливаю я, стараясь не дрожать всем телом. — Я могу уйти, если хочешь… — А ну стой, — одно мгновение — и меня прижали к стене. Дыхание сбилось, а сердце упало куда-то вниз. — Тебе не кажется, что в прошлый раз, в раздевалке, мы не договорили? Страх сковал все тело, и я даже ответить ему не мог. — Тебе не говорили, что нельзя пялиться на парней, когда ты в душе? — Ядовитый голос разрезал воздух, проникая в мое помутневшее сознание. — И давно это у тебя? — Что — это? — Твои взгляды в мою сторону. Думаешь, я ничего не замечаю и не понимаю, в чем дело? — Ты… ты это о чем? — А я о том, что я знаю, какой ты ориентации, голубок. И во мне бушует сильное желание засунуть тебе в рот мой хуй. Уверен, у тебя опыта достаточно в этом деле. Меня как будто током прошибло, и попытался отпрянуть от него. Но железная хватка не оставляла мне ни единого шанса вырваться. — Это неправда, — еле слышно прошептал я, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Максанс злобно усмехается. — Уверен? Даже сейчас? В следующую секунду я полностью выпал из реальности. Он медленно наклонялся ко мне… он собирался меня поцеловать. Дрожь пробежала по моему телу и я закрыл глаза, чуть приоткрывая рот. Громкий смех вернул меня в жестокую реальность. — Видел бы ты себя сейчас, — усмехался Максанс, сверля меня яростным взглядом. — Как какая-то маленькая шлюшка, которая готова отдаться первому встречному. А еще отрицаешь тот факт, что ты просто ебаный педик. — Я не пед… — Заткнись, — прорычал Максанс, сжимая в руках мое горло. Перед глазами помутнело. — Заткнись, пока я не лишил тебя девственности здесь и сейчас. Внезапно его руки обвили мою талию, крепко прижав к себе, а шею обожгло горячее дыхание, от которого по телу пробежался табун мурашек. Я стоял и ошарашенно вглядывался в помутневшие зеленые глаза. Кружилась голова — то ли от прижатого ко мне тела, то ли от количества выпитого спиртного. Но я явственно чувствовал, что еще немного — и я свалюсь без сознания на холодный пол. — Не надо… — прошептал я еле слышно — и это последнее, что я помню.

***

Солнечные лучи падали на лицо, заставляя прищуриваться. Я чувствовал давящую боль в висках, да и голова раскалывалась. Я резко подскочил и со стоном перевернулся на спину, открывая глаза, и увидел Максанса, разлегшегося на кровати на боку. — Где я? — спросил я, понимая, что я не в своей квартире. — Ты не назвал мне свой адрес, — Дане-Фовель пожал плечами и придвинулся ближе. — Ты не умеешь пить, если после первого же бокала тебя вырубает. — Надо было оставить меня там. — В следующий раз так и сделаю, — Максанс криво усмехнулся. — А… а почему я голый? — Только сейчас, откинув в сторону одеяло, я заметил, что на мне не было ничего из одежды. — Мы… мы с тобой… — Нет, — Максанс криво усмехнулся, мотая головой. — Я не некрофил, а ты спал, как убитый. — Я… я ничего не помню. — Ты расстроился из-за того, что между нами ничего не было, да, малыш? — Злобная ухмылка зеленоглазого парня внушала мне настоящий страх. Чего он от меня хочет? — Ты мне не интересен, — выдавил я, мысленно проклиная все на свете. — У меня есть девушка. Даже не знаю, почему я это сказал… просто вырвалось. — У меня тоже, и что? В прошлый раз ты, вроде, как был не против… Ты ведь хотел, чтобы я тебя поцеловал, правда? — Издевка слышалась в этом грубом голосе, и я нервно сглотнул. — А теперь я говорю нет, — прошептал я и попытался выскользнуть из кровати. — А теперь поздно что-то говорить, — рыкнул Дане-Фовель, схватив меня за локоть и дернув на себя. Я рухнул обратно в кровать и тут же оказался вжатым в мягкий матрац сильным телом. Максанс поймал мои губы и принялся агрессивно целовать, пропихивая язык в рот. Не придумав ничего лучше, я сильно укусил его за язык и задергался под весом парня. — Сука, — прошипел Максанс, слизывая кровь. Он держал крепко, придавливая ноги бедрами, так что у меня не было ни единого шанса выскользнуть из-под его тела. Максанс с силой сжал предплечья, вжимая в кожу пальцы, и тряхнул меня так сильно, что закружилась голова. — А теперь замри и слушай, — зло зашипел Максанс. — У тебя есть три варианта развития событий. Первый — мы сейчас доставляем друг другу удовольствие и расходимся, я даже девушке твоей не скажу, что ебал тебя. Второй — я даю тебе неслабый наркотик, или просто напою до такой степени, что ты сам попросишь тебя трахнуть. И третий — я просто изнасилую тебя, потому что я намного сильнее. Как ты хочешь, малыш? Я в ужасе мотал головой, желая, чтобы это был кошмарный сон. Страх сковал все тело, и я лежал под своим насильником и не шевелился, только закрыл глаза, надеясь, что это все же сон. Но Максанс не дал долго верить в этот самообман, он наклонился и начал вылизывать шею, затем опять коснулся моих губ. Я попытался отвернуться, чтобы он не целовал меня больше, и услышал злобный смех. — Ты сделал неправильный выбор, — хмыкнул Максанс. Он резко перевернул меня, надавливая коленом на поясницу, вжимая голову в подушку так, что становилось невозможно дышать, вторая рука скользила по телу, жадно изучая его. Я застонал и начал дергаться, пытаясь скинуть с себя тяжелое тело, в какой-то момент мне это даже удалось. Да, Максанс был намного сильнее меня, но я был загнан в тупик, поэтому просто озверел, сражаясь за возможность убраться отсюда нетронутым. Максанс только иногда смеялся и снова утыкал меня мордой в подушку, бил, но только по телу. Я не знаю, сколько продолжалась наша борьба, но понял, что проиграл, когда просто упал, не в силах больше пошевелиться. Максанс измотал меня, дыхание сбилось и сердце колотилось в горле, по щекам лился беспрерывный поток слез, а места ударов нещадно болели. — Ну, наконец-то, — хмыкнул Максанс за моей спиной. — Все брыкаешься и брыкаешься, успокойся, малыш, дай себя объездить, — Максанс рассмеялся своей шутке, а я застонал, понимая, что это конец. Он осторожно отпустил меня, перестав сжимать руки, приподнялся и сел на кровать рядом. Широкая ладонь погладила мою спину, спустилась ниже к ягодицам. Щелкнула крышка какого-то тюбика и Максанс ввел в тело сразу два пальца, мокрые от смазки. Я дернулся и попытался уползти, но получил короткий и резкий удар в бок. Изо рта вылетел стон, а Максанс вогнал в тело уже три пальца. — Я хочу домой, — пробормотал я, с трудом разлепляя губы — на большее уже не хватило сил. — Ты туда попадешь еще не скоро, — зло заверил Дане-Фовель, наваливаясь сверху. — Я буду иметь тебя столько, сколько захочу. Он начал двигаться сразу и быстро, но я уже не чувствовал боли.

***

С этого дня я забыл, что значит душевный покой. Максанс был везде — в школе, после школы… он даже имел наглость заваливаться ко мне домой, будто это было в порядке вещей. Параллельно он продолжал встречаться с девчонками — причем, каждый раз была новая, и я уже сбился со счета. Он буквально изнасиловал меня. Он насиловал меня в течении нескольких часов… но почему я не чувствую ничего? Почему я отказываюсь признать, что мной воспользовались, как игрушкой? Почему я все еще не обратился в полицию? Потому что я надеялся. Надеялся на чудо, как последний идиот. Мой больной разум нашептывал мне, что у меня есть шанс достучаться до него. Если связь со мной не была ему противна, значит, не такой уж он и натурал, каким пытается показаться. Но с тех пор я поклялся больше не ходить на вечеринки. Когда в очередной раз Лео позвал меня в клуб развеяться, ему понадобился по меньшей мере час, чтобы уговорить меня выйти из дома. Едва зайдя в шумное помещение, я тут же направился к бару… и пожалел о том, что согласился прийти. У самой стойки стоял Максанс, мило общаясь с какой-то светловолосой девушкой, которая показалась мне до боли знакомой. Подойдя поближе, я понял, что схожу с ума. Манон. Манон стояла и улыбалась ему своей белоснежной улыбкой. Едва завидев меня, она кинулась мне навстречу, совершенно забыв о своем собеседнике. Этого мне еще не хватало.  — Привет, Аксель, — она улыбалась, а я думал про себя, черт меня дернул год назад встретиться с ней в музее. Прилипала, каких еще поискать нужно. — Привет, — я был не совсем вежлив, поворачиваясь к ней спиной и собираясь уходить.  — Куда направляешься?  — Не твоего ума дело, — отчеканил я, не удостаивая ее и взглядом.  — Аксель, у тебя все в порядке? — Жалостливые нотки в ее голосе раздражали меня, ведь тогда я имел глупость именно ей открыться и излить свои переживания. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Да, освободив меня от своего присутствия, — я резко остановился и посмотрел на нее.  — Прошу, давай хотя бы останемся друзьями, я больше не буду к тебе лезть и докучать, но прошу, просто будь мне другом, — она вложила столько чувств и эмоций в свои слова, что мне на минуту стало ее жаль. — Сначала закатываешь истерику, бросаешь меня, а теперь предлагаешь остаться друзьями? Я не вижу в этом смысла. — Я всегда хорошо относилась к тебе, ты же знаешь, — Манон едва ощутимо дотронулась до моей руки. — А насчет того, что я бросила тебя… мы все равно бы расстались, и ты сам это понимаешь. — Я уже начинаю жалеть, что рассказал тебе об этом. — Я никогда не оставлю тебя одного, Аксель, — в ее голосе сквозила легкая обида, и она подошла ко мне поближе. — Лучше скажи, ты нашел своего единственного и неповторимого, про которого всегда мечтал? Она смотрела на меня горящими глазами — ей явно было интересно. — Это не так легко, — я вздохнул, оглядываясь по сторонам, неосознанно пытаясь наткнуться на взгляд зеленых глаз, но он будто растворился в воздухе. — Я думал, что у меня может быть шанс на счастье… но я ошибался. — Почему? — Голубые глаза сканировали меня, не отрываясь, и я судорожно выдохнул. — Потому что он больной, ненормальный на голову. И вообще, я не хочу об этом говорить. Я пришел сюда, чтобы немного отвлечься от всего дерьма, что происходит в моей жизни, а не обсуждать это. — Хорошо, прости, я не буду больше тебя пытать, — она улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой, — тогда чего мы ждем? Пошли выпьем чего-нибудь, а потом — танцы! — Схватив меня за руку, она решительно потащила меня к бару. А дальше все смешалось в одну размытую картину. Мы с ней начали пить, пить и еще раз пить, а после алкоголь дал свои плоды и меня понесло… Отрывался я по полной. Мешала только лишь одежда, и вскоре я оказался без футболки, размахивая ею над головой. Народ меня дружно поддержал диким воплем и многие последовали моему примеру. Совершенно забываюсь, отключая мозг и остатки здравого смысла. Но почему все хорошее должно заканчиваться? Внезапно я почувствовал, как меня схватили за руку и поволокли в сторону, затем припечатали к стене и впились грубым, животным поцелуем. Я с трудом отстранился, чтобы посмотреть на моего похитителя. Максанс. — Аксель, — парень прохрипел мое имя, кусая мою шею, ключицы, и я издал громкий стон. — Отпусти меня… отпусти, — я тщетно пытался оттолкнуть от себя захмелевшего парня, молясь всем богам, чтобы нас никто не заметил. Но ему, казалось, было все равно. — Заткнись, — пробормотал парень, и я тут же скрючился от сильной боли — удар коленом пришелся прямо на мой живот. — Здесь я решаю, что делать. Я не помню, как я оказался в машине, как мы приехали к нему домой. Я чувствовал, как отключаюсь, как слипаются мои глаза, но он не давал мне расслабиться, постоянно дергая за руку. — Забирайся на кровать, — приказным тоном произнес Максанс, кивком указывая на кровать. О, Боже, он в самом деле собирался это сделать. Оказавшись на кровати, я повернулся, чтобы сесть… и чуть не потерял дар речи. Максанс уже снял с себя рубашку, обнажив торс, и успел расстегнуть молнию на штанах. Он был еще более мускулистым, чем я себе представлял, и он был… огромным — его эрекция достигала пупка. Присоединившись ко мне на кровати, Максанс грубо повалил меня на спину, накрывая своим невероятно горячим телом, пресекая любые попытки оттолкнуть его. — Раздвинь для меня ноги. Глядя на мои широко раскрытые глаза, он криво усмехнулся. — Не беспокойся, к тому времени, как я войду в тебя, ты сам будешь умолять меня. Он поцеловал меня жестко, почти принуждая. — Раздвинь ноги. Почувствовав удар по голове, я послушно развел ноги, игнорируя боль, и он скользнул между ними. — Знаешь, мне надоело повторять каждую команду дважды, — прорычал Максанс и снова поцеловал, очень глубоко и грубо. Когда он отстранился, я понял, что моя правая рука оказалась закреплена над головой, подтянутая толстой верёвкой за наручник, одетый на запястье, к спинке кровати. Максанс поднял мою левую руку и так же прикрепил закованное запястье к верёвке, прежде чем я успел прийти в себя. Я был привязан к кровати. Прикован, словно игрушка. До этого я хотя бы мог двигаться, теперь же мои руки крепились к спинке кровати. При желании, я бы даже не смог сбежать. Максанс наклонил голову, изучая мое лицо, в то время как я, словно ошалевший, дергал за цепь. Подавшись вперёд, Максанс обхватил мое лицо руками и уставился на меня своими темно-зелеными глазами. Я замер, чувствуя себя, как животное, загнанное в ловушку. Я чувствовал себя дрожащей мышкой в лапах хищника. Грубый голос Максанса был спокоен. — Тебе больно, Аксель? — Нет… — Нет? И вот Максанс там. Разглядывает самую интимную зону моего тела. Совершенно смущённый и напуганный, я попытался сдвинуть ноги, на что Максанс отстранился и, сев на пятки, уставился на меня раздраженным взглядом. — Твое тело в моем распоряжении, — повторил он, — раздвинь свои ноги. Я немного развел их, чувствуя, как краска залила меня до самой груди. — Шире. Он просто сидел и ждал. Командующий. Доминирующий. Я ещё шире развел ноги, чувствуя себя слишком открытым, полностью выставленным напоказ. Максанс устроился между моими ногами, его плечи расположились между коленями. Я чувствовал его дыхание на внутренней стороне бёдер, ноги начали сближаться от такой близости. — Держи их раздвинутыми, или мне придется привязать их. Криво усмехнувшись, Максанс скатился с кровати, держа в руке мою лодыжку. Схватив железный наручник, привязанный к изножью кровати, он пристегнул и затянул верёвку, установив мою ногу под определённым углом. И пока я пытался решить, должен ли я бороться, зеленоглазый схватил другую лодыжку, распластывая её на кровати. Инстинктивное желание быть свободным заставляло меня дёргать за верёвки, удерживающие запястья. Грудь сжалась от страха, когда я попытался дёрнуть ногой, но верёвки не дали мне этого сделать. Максанс стоял у края кровати и молча смотрел, злорадно улыбаясь. — Как же все-таки приятно видеть, что теперь ты полностью в моей власти. Лежишь здесь, как маленькая шлюшка. В голосе сквозит нескрываемая злость и насмешка, и я гулко сглатываю — он точно ненормальный. Чокнутый, больной на всю голову. Но тут он вытащил палец, опустошая этим движением, и поднял голову. Я заскулил, словно протестуя. — Блять, я не разрешал тебе кончать. — Что? — прошептал я дрожащим голосом. — Ты кончишь только тогда, когда я скажу. — Ты не можешь… — Аксель, — предостерёг Максанс жёстким голосом, — я был терпелив, но моё терпение подходит к концу. Делай, блять, что я говорю, иначе пожалеешь. Я весь сжался, и мои ноги бесконтрольно дрожали. Я застонал от добавившихся ощущений, когда в меня погружались все быстрее, сильнее. Я задыхался, мои бёдра приподнялись, ближе, ближе… но тупая боль не давала мне отвлечься. Надо было как-то отстраниться от собственного тела, пусть делают с ним, что хотят. Главное, не потерять себя, свой разум, не превратиться в совершенно сломленное существо. Я никогда не чувствовал себя настолько безвольным. Никогда раньше не умолял. Мне было больно. Расположенные над головой, руки сжались в кулаки от чувства беспомощности, которое возбуждало ещё больше, тем самым делая положение только хуже. Максанс снова скользнул в меня пальцем, заставляя взрываться от желания, возбуждая сильнее, чем раньше. Я стонал, как последняя проститутка, моя голова моталась из стороны в сторону. Когда мои бёдра приподнялись, Максанс безжалостно прижал их к кровати и, толкнувшись пальцем внутрь, тут же вышел, а потом добавил ещё один палец. Ноги бились в оковах, пытаясь освободиться от ограничений, руки тянули за верёвки, а ощущения накатывали одно за другим. Когда оргазм начал утихать, Максанс снова начал двигать пальцами, скользить языком, и я невольно выгнулся, когда восхитительная дрожь пробудилась еще раз. И еще раз. Наконец я затих, вялый, покрытый потом; сердце билось так сильно, что, казалось, на рёбрах должны были остаться синяки. — Подними свои ноги, — резко проговорил Дане-Фовель, прежде чем взять в плен мой рот, погружаясь в него языком. Его член скользнул во влажность его складок; каждое трение опухших чувствительных тканей сотрясало. Когда рука опустилась вниз и прижала головку члена к его входу, я застонал и вздрогнул. Без какого-либо предупреждения Максанс вошёл в меня до конца. Внутренности пульсировали вокруг вторгшегося члена, а руки тщетно дёргали за верёвки. Максанс вошёл глубже, с каждым жёстким проникновением посылая сквозь тело воспламеняющие вибрации. Он почувствовал, как задрожали мышцы бёдер, когда удовольствие вновь разгорелось в нем и переросло в настоящую жажду. Его стоны перешли в тяжёлое дыхание, а пальцы сжали его плечи, как тиски. Его маленькие ноготочки впились в кожу и, вызывая уколы боли, увеличивали возбуждение. Быстрее, жестче… я был уже близко. Мой член набух из-за того, что он изо всех сил старался не кончить. Я кончил с криком, сокращаясь вокруг него так сильно, что его собственный оргазм поглотил его. Рыча от удовольствия, Максанс погрузился в меня на всю длину, разрешая высушить себя до конца. Я ещё содрогался от шокирующих волн удовольствия, когда Максанс перекатился на бок и медленно встал на ноги. — А теперь, когда я отымел тебя вдоль и поперек, полежи так немного и подумай о своем поведении. Он вышел из комнаты, оставляя меня одного — связанного, разбитого… мертвого изнутри. Я никогда еще не был себе так противен. Меня насиловали, имели без моего согласия, а я все еще чего-то ждал. Я все еще ждал чуда. Мне было приятно. Я, блять, правда получал удовольствие от его действий. Руки и ноги затекли, железные наручники причиняли неимоверную боль, но я не проронил ни звука. Горячие слезы струились по моему лицу, а разбитое сердце кровоточило. Никогда еще мне не было так плохо.

***

Утро. Дерьмовое утро. Не в своей постели, на холодном жестком полу, черт знает где. Что может быть лучше? А еще и один — это так, для полного завершения картины. Надеялся проснуться в его объятиях, а проснулся на полу, причем один. И это так сильно ранило. Вернуло с небес на землю. Вчера я мигом собрал свои вещи и убежал из злосчастного места, пока Максанс не проснулся. Школу я решил пропустить, не хотел появляться в школе с походкой ковбоя, да и видеть эту довольную нахальную морду я не хотел. Больно. Но это послужит мне уроком. Целый день мне звонил Лео, но я не поднимал трубку, написав ему, что поехал к родителям. Чувствую себя шлюшкой, которой попользовались пару раз, и то по пьяни. Стыдно. Как же мне стыдно. На следующий день я все же решил посетить школу. Все тело было в синяках, засосах, не было ни единого участка тела, которое не болело бы. Но школу пропускать не дело. Почему-то обнаружил с десяток вчерашних пропущенных от Лео, и куча знакомых со школы… и Манон. С чего это? Спешно набираю номер Лео.  — Да, — как-то нехотя ответил он.  — Привет, что случилось? Почему звонил?  — Как съездил к родителям? — Что-то в его тоне меня насторожило, будто он пытался скрыть от меня какую-то важную вещь.  — Нормально все, — отмахиваюсь я. — Что случилось?  — Ну… Ты только не расстраивайся, но… теперь вся школа знает, что ты… не той ориентации, — его голос звучал тихо. — И лучше тебе не появляться в школе… пока все не поутихнет. Сердце пропустило удар, и я судорожно выдохнул.  — Мне нечего стесняться, я такой, какой есть, — отрезал я, до конца не понимая, что произошло.  — Друг, я понимаю тебя и всегда поддержу. Это твоя жизнь, ты выбираешь кого трахать… то есть, с кем встречаться. Но пойми, я волнуюсь за тебя. — Лео прокашлялся. — Спасибо, что предупредил, — выдавил я и скинул вызов, откидывая телефон куда подальше. Я и подумать не мог, что Максанс так низко падет, я был большего о нем мнения… даже после всего, что он со мной сделал. А он оказался обычным куском дерьма. Я должен с ним поговорить. Это больше не может так продолжаться.

***

— Что случилось потом? — Я хотел поговорить с ним… я хотел выяснить, зачем он это сделал… и что происходит между нами на самом деле. — Ты надеялся, что он изменится ради тебя? — Да… я хотел этого. Больше всего на свете. — Но ты ведь с самого начала догадывался, что все это обречено на провал? — Я не думал об этом… старался не думать. Я лишь хотел быть счастливым. — И ты… ты с ним поговорил? — Не совсем.

***

Четыре месяца назад. Я решительно направлялся к классу, где должен был находится Максанс. Я должен был поговорить с ним и выяснить, за что он так со мной поступил. Но едва я открыл дверь и переступил порог, как оказался прижатым к стене. — Ты совсем охуел, сука мелкая, — прямо в губы выдохнул Максанс, яростно прожигая меня своим взглядом, — решил прославиться, и меня заодно за собой потащить? — Что ты несе… — Какого хуя вся школа обсуждает про какие-то, блять, наши отношения? — Он грубо встряхнул меня, да так, что мне показалось, что сейчас отлетит моя голова. — Ты знаешь, что я с тобой за это сделаю? Я уставился на разъяренного парня, широко открыв глаза. Осознание пришло не сразу — это не он. Он никому ничего не говорил. — Я думал, это ты всем рассказал, — выдавил я еле слышно, пытаясь отодвинуть его от себя. — И шел сюда, чтобы спросить об этом. — Что ты, блять, имеешь ввиду? — Это не я. Я не стал бы никому об этом рассказывать. Удивление проскальзывает на рассерженном лице, и я чувствую, как он немного ослабевает хватку. — Если это не ты… то кто, блять? Кому надоело жить? — Я… я не знаю. Но это не я. Я чувствую, как в нем плещется ярость и гнев. Я слышу, как шумно он дышит, вижу, как вздымается его грудь. Он сжимает и разжимает кулаки. — Если я узнаю, кто это сделал, — жесткий голос разрезает воздух, — я убью его. Внезапно он резко отпускает меня и вытаскивает из кармана смартфон. И без того хмурое лицо становится и без того мрачнее, и теперь я вижу то, чего не видел раньше. Страх. — Блять, — пробормотал он еле слышно, и я успел заметить, что его руки слегка подрагивают. — Мне конец. — Что случилось? — Даже не знаю, с чего я вообще решил с ним заговорить. Но, к моему великому удивлению, он посмотрел на меня испуганными глазами. Он разговаривал со мной. — Отец, — выдохнул он, в панике мотая головой. — Отец знает все и требует, чтобы я сейчас же пришел домой. — Твой отец не знает, о том что ты… ты… — Не смей, — прошипел Максанс, снова смотря на меня своим мрачным взглядом, — я уже знаю, что ты хочешь сказать. — Но ты… — Я не педик, уяснил? То, что я пару раз трахнул тебя в пьяном угаре, ни о чем не говорит. — Желчь так и выплескивалась наружу, пока мое сердце разбивалось на миллион мелких кусочков. — Максанс… — я тут же подумал, что ни разу его не называл по имени. — За что ты так… за что? Слезы струились из моих глаз, и я уже не контролировал себя. — Прекрати страдать хуйней, Аксель, — раздраженно проговорил Максанс, пожимая плечами. — Только не говори, что уже напридумывал себе что-то насчет нас. Я не педик, и я каждый день трахаю девушек. Надеюсь, вопросов больше нет? А теперь я из-за тебя должен оправдываться перед всеми и доказывать всем, что я нормальный. — Из-за меня? — Мой голос был слишком слабым и звучал жалко. — Разве я все это начал? Разве я изнасиловал тебя против твоей воли? Едва услышав слово «изнасилование» Максанс заметно дрогнул. — Не смей обвинять меня во всем, — горько усмехнулся я, мотая головой. — Если кто и виноват во всем, что произошло — то это только ты. Что-то жуткое мелькнуло в его глазах и он сжал мое горло сильными руками, перекрывая воздух. — Если кто-нибудь узнает об этом, ты труп, — процедил он. — И я бы не назвал это изнасилованием… видел бы ты себя со стороны. Ты лежал и стонал, как шлюшка. А теперь уйди с моей дороги, иначе пожалеешь. Откинув меня к стене, он стремительно выходит из класса, оставляя меня наедине с моим отчаянием. Лопатки болят от резкого столкновения с бетонной стеной, и я закусываю губу почти до крови, пытаясь не разреветься в голос.

***

— Получается, он отрицал тот факт, что ему нравятся парни? — Да… он запретил мне говорить об этом. — Как думаешь, из-за чего он так себя вел? — Я слышал о его отце. У него был крутой нрав, и сын-гей никак не вписывался в его планы. Почти все его друзья отвернулись от него после этого, и он ненавидел меня за это. — Он боялся отца? — Я думаю, да… его глаза были полны ужаса, когда он получил то сообщение. Я впервые увидел, что он чего-то боится. — А после этого ты с ним разговаривал? — Да, мы встретились на улице… совершенно случайно. — И? — Он был в ужасном состоянии.

***

Я возвращался домой после встречи с друзьями. Было уже поздно, и на улице стремительно темнело. Я шел, тупо смотря себе под ноги, когда столкнулся с каким-то парнем. Извинившись, я уже хотел было обойти его и пойти дальше, как железная хватка пригвоздила меня к месту. — Эй, вы только посмотрите, это же тот самый парень! — Что вам нужно? — Паника охватила меня, и я попытался высвободить руку. — Это же ты трахался с этим Дане-Фовелем из параллельного, да? — Издевка в голосе этого парня выбивает у меня почву из-под ног. — Ебаные педики, — выплюнул второй парень, подходя поближе. — Таких, как вы, нужно убивать на месте. — Эй, ребята, идите сюда! Только посмотрите, кто угодил в наши лапы. Перед глазами все плывет, и я только и успеваю заметить, как еще двое парней приближаются к нам, прежде чем упасть на землю. Удар ногой приходится мне прямо по животу, и я беспомощно скрючиваюсь, лежа на грязной земле под смех и крики надо мной. — Интересно, что такого есть в этих педиках, что все девчонки сходят по ним с ума? — Противный высокий голос ударяет по слуху, пока я всеми силами стараюсь не потерять сознание. — Может, у них члены побольше? — Ха, а это идея! — Второй голос радостно подхватил идею, и я почувствовал на себе чьи-то руки. — А вот сейчас и проверим! Эй, снимите с него штаны, хоть поржем. Слезы катятся мо моему лицу, и я ненавижу себя за свою беспомощность. Я просто вынужден лежать, как бревно, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Единственное, чего я хотел — смерти. Внезапно что-то произошло. Парни, которые пытались стянуть с меня одежду, полетели в разные стороны, и я явственно слышал звуки глухих ударов и крики. В одно мгновение все стихло и кто-то наклонился надо мной, обеспокоенно вглядываясь в мои глаза. — Ты как? — От звука этого голоса меня бросает в дрожь, и я пытаюсь приподняться. — Максанс, — прошептал я перед тем, как окончательно провалиться во тьму. Очнулся я уже тогда, когда на дворе стояла глубокая ночь. Пытался приподняться на кровати, но боль пронзила мое тело, как тысячи стрел. Еле разлепив веки, я огляделся и замер — до боли знакомая обстановка… словно я тут уже был. — Очнулся? — Тихий голос вывел меня из состояния оцепенения, и мне все же удалось немного привстать и сесть на кровати. Мои глаза встретились со взглядом зеленых глаз. — Что я здесь делаю? — Ты не помнишь? Я вчера спас тебя от этих дебилов, которые пытались тебя раздеть. — Не нужно было, — я сжимаю в руке одеяло. — Ты хоть понимаешь, что это они всем рассказали о нас? — Гневный голос заставил меня вздрогнуть. — Я им показал, что бывает в случаях, когда лезешь, куда не надо… надолго запомнят. — Но… откуда они узнали? — Насколько я понял, они увидели нас на вечеринке. Я поднял на него взгляд и пробежался по его лицу — его губа была рассечена, а под глазом красовался здоровенный синяк. — Тебе и самому досталось, похоже, — усмехнулся я, замечая, что он помрачнел. — Это не они, — вырвалось у него, и я удивленно уставился на парня. Максанс раздраженно повел плечами. — Прекрати так смотреть на меня. — Это твой отец? — Я знал ответ на этот вопрос, но почему-то все равно его задал. — Какая разница? Тебя это так волнует? — Мне показалось на секунду, что он злится вовсе не на меня… а на себя. — Волнует, — прошептал я, опуская глаза. — К сожалению, волнует. — Не начинай, — отмахивается он, мотая головой. — Оно того не стоит. — Но почему? Неужели тебе так трудно признаться самому себе, что… — Что мне нравятся парни? — Максанс сверлил меня яростным взглядом. — Мне не нравятся парни. — Но… — Мне нравишься ты.

***

— Что ты почувствовал в этот момент? — Я… я этого не ожидал. — Ты хотел этого? — Хотел, но я не думал, что все так получится. — Тебе его было жаль? — Из-за чего? — Из-за отца. — Я его понимал. Я его очень хорошо понимал, потому что мои родители тоже сначала восприняли все в штыки. Но они никогда не применяли силу, и я… мне стало его жалко. Я не мог спокойно смотреть на его синяки. Я не мог видеть его страдания. — Ты пытался с ним поговорить об этом? — Мне было страшно… он только начал разговаривать со мной без оскорблений, издевательств… я боялся все испортить. Но я все равно испортил. — Что именно ты сделал? — Я потерял голову.

***

— Виски будешь? У меня целый бар, — спросил у меня Максанс, подходя к своему мини-бару. — Да, — чуть слышно произнес я — а почему бы и нет. Налив нам по стакану, он устроился за столом, напротив меня.  — И что дальше? — Я вглядывался в него, отпивая из стакана. Максанс поднял на меня свои глаза.  — О чем ты? — Ты сказал, что я нравлюсь тебе, — я и сам не заметил, как покраснел, на что уголки губ Максанса приподнялись в легкой улыбке, — и я не знаю, как на это реагировать. — А дальше — ничего, — отрезал парень, залпом осушая свой стакан. — Можешь забыть о том, что я тебе это сказал. — Но как… — Забудь об этом, Аксель… как вообще тебе мог понравиться такой, как я? Мне чужда романтика и серьезные отношения… я даже сформулировать свои чувства не могу. — Максанс… — Я просто чертов насильник, — усмехнулся он, осушая уже третий стакан. — Тебе просто показалось, что я тебе нравлюсь… это все иллюзия. — Неправда, — упрямо возразил я, поднимаясь со стула и подходя к нему ближе, — ты мне понравился с первого взгляда… я много думал о тебе. — Не надо. — Я думаю о тебе все время, даже несмотря на то, что ты сделал… я думаю, что могу попытаться обо всем забыть. Обо всем плохом, что было между нами. — Ты не сможешь, Аксель, — горько произнес Максанс, мотая головой, — как бы ты не хотел, ты не сможешь об этом забыть. Никогда. Со временем ты возненавидишь меня. — Максанс… — В твоих воспоминаниях останется только все дерьмо, что было между нами. Так что лучше не говорить больше об этом. — А у меня ты спросил? — Мой голос дрожал, и я еле ощутимо дотронулся до его плеча, чувствуя, как он напряжен. — Я хочу говорить об этом. — Аксель, — в его голосе послышались нотки отчаяния, — остановись… прошу. Шею опалило горячим дыханием. Я чувствовал его тепло и силу. Мое дыхание тут же участилось, а внизу живота стало так тяжело. Он повернулся ко мне, и его губы нашли мои, после чего мы слились в бешенном поцелуе. Это был голодный поцелуй, полный страсти и желания. Он кусал, мял, подчинял. Наши губы так и горели от поцелуев и, входя во вкус, мы медленно то покусывали, то посасывали их, пока наши языки играли друг с другом. Но затем Максанс отстранился, посмотрев мне в глаза, как будто убеждаясь, что я его не оттолкну, и прильнул к моей шее, лаская ее языком, немного засосав тонкую кожицу на пульсирующей артерии, слегка прикусив ее. После стянув с меня футболку и кинув ее за спину, поцелуями начал спускаться к моим соскам, касаясь их языком, покусывая и оттягивая их. Вот тут я не выдержал и издал громкий и протяжный стон наслаждения, я тяжело дышал, дрожал от возбуждения. В помещении становилось жарко, вся комната словно наполнялась теплом. Я возбуждался с каждой секундой, и сейчас мои штаны готовы были разойтись по швам. Он медленно опускался на колени, целуя каждый дюйм моей кожи. При этом он медленно, словно дразня, начал расстегивать ширинку моих штанов. Все во мне затрепетало от ожидания, доли секунд и вот моя пульсирующая, сочащаяся смазкой плоть, была уже в крепкой большой ладони. Он стал плавно двигать рукой, отчего я с силой прикусил губу и стал чаще дышать, толкаясь в его кулак. А потом Максанс стал медленно, мучительно медленно, полизывать головку моей плоти. Он провел кончиком языка по уздечке и опустился ниже, вобрав полностью в рот и нежно перебирая языком. Мои глаза закатились от удовольствия и я предпочел их закрыть, опрокинув голову назад, сжимая его волосы на затылке, но я тут же опустил голову, наблюдая за парнем. Черт, это зрелище чертовски возбуждает. В голове взрывались фейерверки, пальцы ног сводило от кайфа. Я вцепился рукой в край столешницы, когда почувствовал, что уже на подходе и с силой сдавил холодную каменную плиту. Пара томительных мгновений и я уже готов был взорваться. И тут же я был прижат к столу лицом. Одной рукой Максанс придерживал меня, хотя я и не собирался сопротивляться. Он спешно начал снимать штаны, и на мои бедра легли его горячие руки. От этих мягких поглаживаний я разомлел и расслабился. Легкость наполняла меня, а возбужденная плоть требовала к себе внимания. Максанс склонился надо мной, и я ощутил исходящий от него жар. Обжигающим шепотом он произнес, задевая губами мое ухо: — Сейчас я трахну тебя, Аксель. И ты будешь кричать от удовольствия. — Давай уже, — прохрипел я, вновь чувствуя последней шлюшкой. Я задыхаюсь, когда Максанс входит в меня, медленно толкаясь, дюйм за дюймом растягивая меня. Я выгибаюсь от ощущения наполненности, когда он оказывается полностью во мне. Он тяжело дышит, его бедра плотно прижаты к моим, навалившись всем телом на меня, он покусывает мою шею, постанывая мне в ушко. Когда он начинает трахать меня, жесткими и размеренными толчками, я подмахиваю ему. Его тело покрывается испариной, а из-за пота кожа становится липкой. Толчки становятся настолько резкими, что устоять на ногах становится сложно. Движения Максанса становятся все более резкими, даже болезненными и, черт, меня уносит… меня уносит.  — Аксель, скажи, тебе нравится? Тебе нравится, как я тебя трахаю? — Надломленным голосом произносит Максанс и стонет.  — Блять, — в голове нет ни одной мысли, кроме похоти, затмившей мой разум. — Не задавай мне глупых вопросов. Одна рука, сжимавшая мое бедро, исчезает со своего места и сильно шлепает меня, а после раздвигает ягодицы. Черт, он хочет видеть процесс… черт, как же это грязно и пошло. Максанс звереет, утробно рыча, и начинает трахать еще жестче, впившись в бедра руками и вжимая меня в стол резкими движениями. Я уже близко. Впрочем, как и сам Максанс. Мы тяжело дышим, переводя дыхание. И, как бы это ужасно не звучало, но мне никогда еще не было так хорошо.

***

— Получается, вы снова переспали? — Да, но на этот раз это была моя инициатива. — И тебе было хорошо с ним? — Я и сам этого не ожидал, но… да. Я полностью растворился в нем. Я не хотел, чтобы это прекращалось. Я не думал о том, что будет дальше… я просто хотел плыть по течению. — А как у него складывались отношения с отцом? — Они не жили вместе, насколько я знаю… а после этого они просто перестали общаться. Я лишь знаю, что его мама иногда ему звонила. — А в школе? Как он вел себя? — Он по-прежнему вздрагивал каждый раз, когда на него косились в коридоре… но он был слишком гордым и сильным, чтобы страдать… многие парни попросту боялись охватить от него, поэтому предпочитали в его присутствии молчать. — А с тобой он разговаривал? — Да… но он все еще думал, что мне стоит держаться от него подальше. Мне даже казалось порой, что он скрывает от меня что-то… меня это убивало изнутри. Я по-прежнему хотел быть рядом с ним, а он по-прежнему продолжал меня отталкивать… но я чувствовал, что он заставляет себя это делать. Что на самом деле он хочет быть со мной, но… не знаю, как это объяснить. Это слишком тяжело. — Понимаю. И что ты решил делать? — Он позвал меня на вечеринку к своим друзьям. Это было неожиданно и… странно. Но я пошел. И лучше бы я этого не делал.

***

Было весьма странно получить от Максанса приглашение на вечеринку после недели игнора в мою сторону. На звонки он не отвечал, а после уроков то и дело сбегал со скоростью света, не оставив мне шанса поговорить с ним. Я чувствовал, черт возьми… чувствовал, что между нами что-то есть… особенно после того, как узнал, что тоже ему нравлюсь. Но почему он упорно продолжал бежать от меня? После всех тех горячих и страстных ночей, что мы провели вместе… как он мог делать вид, что всего этого не было? Я проскользнул внутрь большого дома, вглядываясь в незнакомые лица ребят. Я уже написал Максансу, что буду через пять минут, и он обещал меня встретить на крыльце. Но его не было видно. Проталкиваясь сквозь шумную толпу, я наконец зашел в гостиную, взглядом пытаясь найти в скоплении ребят знакомую фигуру. И то, что я увидел в следующее мгновение, повергло меня в шок. Максанс стоял прямо посреди гостиной и жадно целовал какую-то девушку под свисты и крики одобрения. Никто не обращал внимания на невысокого парня, у которого сердце разбилось уже в тысячный раз. Я сам не помню, как выскочил из этого дома. Я бежал по улице, а по лицу текли неконтролируемые слезы. Я почти ничего не видел перед собой и даже чуть под машину не попал. Я не знал, куда именно я бегу… мне было все равно. Рыдания не стихали, и я в отчаянии замотал головой, хватаясь за голову. Как он мог так поступать после всего, что было между нами? После всех наших бурных ночей, после его признаний… как? Я снова прихожу к мысли, что все его слова — ложь. Он просто использовал меня в очередной раз. Я был всего лишь секс-игрушкой для него, не больше. Как маленький, я снова поверил в чудо… поверил в то, что когда-нибудь мы сможем быть счастливы… только он и я. Но, видимо, я поверил во все это больше, чем он. Я удалил его номер из своего телефона, заблокировал во всех социальных сетях. Я не хотел его видеть… больше никогда. Я устал страдать. Я игнорировал его всю следующую неделю. Он названивал мне по вечерам, и я знал точно, что это он — я наизусть запомнил его номер. Он закидывал меня сообщениями, а в школе то и дело пытался остаться со мной наедине и поговорить. Но я, так же, как и он неделю назад, сразу после уроков быстро убегал, прятался, зная, что он меня ищет. Один раз ему все-таки удалось застать меня врасплох, когда я выходил из душа. Я только и успел зайти в раздевалку, как меня крепко обняли сзади. — Привет, — послышалось за спиной, и я почувствовал, как во мне начинает закипать ярость. Движением руки я скинул с себя его руки, и открыл свой шкафчик, даже не смотря на него. Он продолжал смотреть на меня, словно ничего не понимал. — Что-то случилось? — Надо же, какой хороший вопрос. — Ничего, — буркнул я, быстро накидывая на себя рубашку и игнорируя его голодный взгляд, который скользил по моему телу. — И прекрати пялиться на меня, мне не по себе. — Да что с тобой случилось? — Он снова попытался обнять меня, но тут же схватился рукой за покрасневшую щеку — я влепил ему смачную пощечину. — Не приближайся ко мне больше, — дрожащим голосом выдавил я, отходя назад. — Обжимайся и дальше со своими девушками, мне все равно. — Аксель, — проговорил он жалобно, даже не злясь за пощечину, — ты все неправильно понял, я просто… — Я все правильно понял, Максанс, — горько усмехнулся я, хватая со скамейки свой рюкзак, — я всего лишь игрушка для тебя, которую можно трахать по выходным. Ты использовал меня, как свою шлюху. Но больше я не позволю так с собой поступать. — Аксель, прошу, выслушай… — Я не собираюсь тебя слушать. И не звони мне больше никогда, — я смотрел на него испепеляющим взглядом, стараясь сдержать свои истинные эмоции, — а в школе обходи меня стороной. Я больше не хочу тебя видеть. Я выбежал из раздевалки, громко хлопнув дверью. И лишь дома я наконец-то дал волю своим слезам. Я не знал, что жизнь может разрушиться за долю секунды.

***

— И после этого ты прекратил с ним общаться? — Я избегал его в школе, я не отвечал на его сообщения и звонки… я думал, что поступаю правильно. — И он все равно продолжал искать встреч с тобой? — Поначалу — да. А потом он перестал подходить ко мне, перестал писать, звонить… он перестал ходить в школу. Он просто исчез. — Ты пытался с ним связаться? — Нет, я не думал об этом… я не мог забыть то, что увидел тогда в клубе… эта картина все время стояла перед глазами. Я пытался возненавидеть его всем сердцем… — И у тебя не получилось. — Да… я не мог его ненавидеть, как бы ни старался. Я думал о нем все время. Я волновался за него — я думал, что он заболел или что-то вроде этого… ведь он уже десятый день пропускал занятия. Но в один день мне написал неизвестный номер и попросил о встрече… речь шла о Максансе, и что это очень важно. — И ты решил пойти? — Я сначала не хотел идти, но… но я не смог просто сидеть, сложа руки. У меня было слишком много вопросов и ни одного ответа. Я написал незнакомцу, что я приду туда, куда он скажет.

***

«Аксель, нам нужно срочно встретиться и поговорить… это насчет Максанса, и это важно». Я раз за разом перечитывал сообщение, пока сидел в кафе и ждал непонятно кого. Злость и обида уступили место волнению и беспокойству за парня, которого я не видел уже больше недели. Что с ним? Где он? Почему он не ходит в школу? Неужели из-за меня? Хотя… это полный бред — ему все равно на меня. — Аксель? — Я резко поднял голову, приходя в себя. Передо мной стояла темноволосая девушка и напряженно всматривалась в глаза. — Я и не надеялась, что ты придешь. — Кто ты? — Кажется, это было слишком грубо, потому что девушка как-то поникла. — Меня зовут Дженни… и я бывшая девушка Макса. Холод пробежал по моей спине, и я выпрямился на в кресле. — Поздравляю. А я тут при чем? — Ему плохо, Аксель… ему плохо без тебя. Злость накатила с новой силой. Откуда она вообще знает, что происходило между нами? — Охотно верю, — пробормотал я, закатывая глаза. — Между нами никогда не было никаких чувств… с его стороны точно. — Тебе так кажется, Аксель, — девушка замотала головой, уверенно смотря на меня. — Ты особенный человек в его жизни. — С чего ты вообще это взяла? И откуда ты, блять, вообще знаешь, что между нами было? — Он рассказал мне о тебе, Аксель… о том, как мучал тебя и жалеет об этом. Я нахмурился — значит, пока я страдаю и думаю о нем, он налево и направо треплет всем обо мне? — Я знаю, о чем ты подумал, Аксель, — будто прочитав мои мысли, произнесла Дженни. — Он обычно не делится ни с кем своими переживаниями… и если он решился это рассказать, значит, ему очень плохо. — Я не виноват в его страданиях, — отрезал я, — я его не предавал и не изменял ему, как он. Это не я спустил все хорошее, что было между нами, в трубу. Я любил его и как идиот надеялся, что у нас что-то получится… — Он специально это сделал, Аксель, — перебила меня девушка, еле ощутимо касаясь моей руки. — Он хотел, чтобы ты увидел это. — О чем ты? — О том, что ты видел в клубе. Он сделал это специально. Я застыл на месте, мысленно возвращаясь в этот злополучный вечер. Непонимание охватило меня. — Специально? Но… но зачем? — Он не хотел, чтобы ты мучился рядом с ним… он считал, что может тебе навредить. Он не нашел в себе силы поставить точку между вами и хотел, чтобы это сделал ты. — Я ничего не понимаю, — пробормотал я, ошарашенно мотая головой. — Но зачем тогда он признавался мне в чувствах? Зачем звонил, писал… зачем? — Потому что он думал, что поступает правильно… но он не учел того, что не сможет долго выдержать вдали от тебя, — девушка грустно вздохнула, опуская глаза. — Он много дней не выходил на связь, и я волновалась за него… — Он общается со своей бывшей девушкой, то есть с тобой… и ты все еще хочешь убедить меня в том, что у него есть чувства ко мне? — Все это никак не укладывалось в моей голове. — Между нами ничего нет уже очень давно, но… так вышло, что я знаю его тайну, которая мешает ему жить. Он ненавидит, когда я пишу или звоню ему, называя меня чертовой нянькой, но я не могу иначе. — Какая тайна? — Нарастающее беспокойство снова дало о себе знать, и я чувствовал, что мои руки начинают мелко дрожать. Дженни подняла голову и тяжело вздохнула. — У него диссоциативное расстройство идентичности. Весь мой мир разрушился в одно мгновение. Я так и сидел с каменным лицом и стеклянными глазами, тупо уставившись куда-то мимо девушки. Я сразу вспомнил, как странно иногда вел себя Максанс — будто в нем жили две абсолютно разные личности… но я никогда не придавал этому значения. — Боже, — выдохнул я, наконец найдя силы произнести хоть что-то, — но это значит, что… — Он рассказал мне, что… изнасиловал тебя. Он так плакал, Аксель, — на глаза девушки навернулись слезы, и я держался изо всех сил, чтобы не последовать ее примеру, — он ведь узнал это только от тебя… он ничего не помнил. Не помнил, что именно он натворил. Он чувствовал, что представляет опасность для тебя, и он хотел оградить тебя от себя… пусть и таким болезненным способом. Но поверь мне, он никогда не хотел причинять тебе боль. Я вообще в первый раз вижу его таким. Он никогда не страдал так из-за чувств к кому-то. — Что с ним сейчас? Как он? — Мой голос дрожал и срывался, и Дженни посмотрела на меня понимающим взглядом. — Ему стало плохо этой ночью, и он… — было видно, как девушке трудно говорить, но она вздохнула и взяла себя в руки, — он выбежал на улицу абсолютно голый в три часа ночи, и… вломился в какую-то круглосуточную кафешку, накидываясь на посетителей. Его забрали сначала в полицию, потом в больницу, и… врачи боятся, что он окончательно слетел с катушек. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сердце защемило, и я опустил голову на скрещенные руки на столе. Ему нужна была поддержка и помощь, а я… я сказал ему оставить меня в покое и больше никогда мне не писать. Я столько раз называл его сумасшедшим и ненормальным… и только теперь понимал, почему в ответ на это он смотрел на меня с каким-то странным выражением. — Я должен увидеть его, — произнес я уверенно, — должен с ним поговорить. Пожалуйста, скажи, в какой он больнице?

***

— Что ты почувствовал, когда узнал о его расстройстве? — Я чувствовал себя разбитым. И… я чувствовал свою вину. — За что? — За то, что оттолкнул его от себя, ведь он хотел мне что-то объяснить. За то, что называл его все время больным, сумасшедшим. — Но что именно ты хотел ему сказать? — Не знаю… так много всего крутилось в голове… я просто не мог прийти в себя, я был к этому не готов. Но после слов его бывшей во мне родилась надежда. — Даже если он болен? — Ничего не имело больше значения. В голове стояли ее слова «ты особенный человек для него», и я хотел ему сказать, что и он особенный для меня… несмотря ни на что.

***

— Я могу его увидеть? — Я с мольбой уставился на высокого мужчину в белом халате, который был недоволен повышенным вниманием к новому пациенту. — Его состояние весьма нестабильно, молодой человек, — медленно проговорил он, мотая головой. — Я бы не советовал вам его тревожить. — Пожалуйста, прошу… я должен его увидеть, — я упрямо стоял у него на пути, молитвенно сложив руки в мольбе. — Пожалуйста… я должен ему многое сказать. Это очень важно. Мужчина смерил меня подозрительным взглядом. Видимо, он что-то увидел в моих глазах, что заставило его отбросить все сомнения. — Хорошо, — вздохнул он, — но только на пять минут. Он не должен переутомляться и волноваться. Я буду в коридоре, если что. — Спасибо, — одними губами прошептал я и медленно подошел к нужной двери. Дрожащей рукой я коснулся ржавой ручки и осторожно ее повернул. Заглянув в комнату, я увидел Максанса — он лежал лицом к стене, уставившись в одну точку. — Привет, — тихо прошептал я, подходя поближе. Ледяной голос пригвоздил меня к месту. — Зачем ты пришел? — Я волновался за тебя. И… я встретился с Дженни, она мне все рассказала. — Супер, — так же холодно отозвался Максанс, все еще лежа спиной ко мне. — Тогда я точно не понимаю, зачем ты здесь. — Зачем ты позволил мне оттолкнуть тебя? Зачем сделал так, чтобы я увидел тебя с этой девушкой? — Ты не заслуживаешь этих страданий, Аксель. Впереди у тебя долгая счастливая жизнь, без психически больных людей в ней. Я не хочу быть для тебя обузой. — Ты не будешь мне обузой никогда, — уверенно зашептал я, не сводя глаз с напряженной спины, едва касаясь ее ладонью. Максанс не шевелился. — И я хотел сказать тебе, что не сдамся просто так. Ты дорог мне, Максанс… я думаю о тебе все время. — Я навсегда запомню эти твои слова, Аксель, — я почувствовал, как его голос потеплел, — это очень важно для меня. Но ты должен двигаться дальше. Ты знаешь… меня собираются переводить в какую-то лечебницу… кажется, все слишком серьезно. — Но как же… — Но я навсегда запомню все хорошее, что было между нами. А теперь иди, и не надейся понапрасну. В дверь настойчиво постучали — мои пять минут прошли. Я медленно встал, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, и в последний раз посмотрел на этого ставшего мне таким дорогим человека. — Я никогда не перестану тебя ждать, — выдохнул я, мотая головой. — Мы еще увидимся… обязательно. — Прощай, Аксель, — донеслось до меня из глубины комнаты…

***

— Сколько времени прошло с того дня, как его поместили в лечебницу? — Два месяца… ровно. — Ты видел его за это время? — Нет… в последний раз я видел его в больнице, и все. — Ты скучаешь по нему? — Безумно. Словно… словно вырвали сердце из груди и унесли его куда-то. Все вокруг стало бесцветным и бессмысленным. — Что говорят врачи? — Что надежды мало… что ему хуже с каждым днем, но я не верю в это. Он все преодолеет. Он обязательно вернется ко мне. — И ты готов ждать его? Даже если на это уйдут годы? — Я готов ждать его бесконечно.

***

Два месяца. Два месяца прошло с тех пор, как я записался к психологу, и сегодня был последний сеанс. Я просто не мог больше держать все в себе… мне нужно было с кем-то разговаривать, чтобы окончательно не сойти с ума. Два месяца прошло с тех пор, как мое сердце перестало биться. Два месяца прошло с тех пор, как на смену радости пришла печаль и долгое ожидание. Два месяца прошло с тех пор, как я видел Максанса в последний раз. Я не мог видеть его, не мог с ним разговаривать, даже написать ему не мог — телефон у него отобрали. Я не мог ему рассказать о том, как сильно я по нему скучаю. Как мне не хватает его. И вот снова я сижу перед огороженным зданием лечебницы, хмуро оглядывая окрестности. Внезапно я слышу, как кто-то зовет меня по имени. — Аксель! Поднимаю голову и вижу Марию — медсестру, работающую здесь. — Получилось передать ему письмо? — Я взволнован возможностью узнать что-нибудь о Максансе. Девушка кивнула и, оглядываясь по сторонам, осторожно вытащила из кармана смятый конверт. — Да, и он даже передал вам ответ на него. Мне пришлось подождать немного, прежде чем я смогла выйти к вам. Надеюсь, это все останется в тайне. — Конечно, — закивал я, — спасибо вам большое. Девушка поспешно убежала, а я скорее присел на траву, дрожащими руками раскрывая лист бумаги.

Дорогой Аксель,

Я хотел бы сказать тебе так много, но я даже слов не могу подобрать. Никогда не думал, что мне будет так одиноко. Каждый мой день похож на предыдущий, я чувствую себя так, будто я в добровольном заточении. И лишь знание того, что ты хоть иногда думаешь обо мне, дает мне силы каждое утро открывать глаза и вставать с кровати. Я не знаю, сколько я здесь пробуду. Мне ничего не говорят, только шепчутся между собой. Но меня ничего не пугает. Я знаю, что где-то в мире есть парень, который ждет меня, хоть я и просил его двигаться дальше. И сейчас прошу. Аксель, ты слишком молод для того, чтобы вечно ждать того, кто может больше не вернуться. Я хочу, чтобы ты был счастливым, влюбленным в кого-нибудь, и чтобы тебя ценили и любили. Я не хочу, чтобы ты жил в вечном ожидании. Ты заслуживаешь всего самого наилучшего на этом свете. Я не знаю, смогу ли я написать тебе еще, и увидимся ли мы вообще. Я лишь хочу сказать — ты единственный, кого я любил по-настоящему. Прости, что не говорил тебе этого. Я боялся сблизиться с тобой, но в итоге сам первый сдался. Прости меня за всю боль, что я тебе причинил. Где-то в параллельной вселенной мы вместе и мы счастливы.

Навсегда только твой, Максанс.

Я едва мог разглядеть кривоватые строчки на бумаге — перед глазами все плыло от слез. Дочитав, я поцеловал свернутый лист бумаги и положил его в нагрудный карман — поближе к сердцу. Сегодня был на удивление солнечный день. Он вселял надежду и веру в светлое будущее. Вглядываясь в высокое здание передо мной, я сидел и улыбался своим мыслям. Я люблю и любим, остальное все не важно. Ведь в мире, где слишком много боли и слез, где жестокость граничит с нежностью, есть тот, кто думает о тебе перед сном. Кто думает о тебе, едва проснувшись и открыв глаза. Я смотрел на горизонт, наполненный надеждами. Я не сомневался ни на секунду — мы обязательно будем счастливы. В любой из вселенных.