Зазеркалье

Тягучее томное удовольствие разливалось по венам. Брок перевернулся на живот, прижав требующий внимания член к прохладным простыням, и только тогда открыл глаза. Нравилось ему так просыпаться вот уже на протяжении тех трёх лет, что они живут на острове, в собственном, хоть и небольшом доме. Просыпаться от тихих просительных стонов Лео, от прикосновений рук или губ Баки. — Ба-ак, — протяжно застонал Лео, прогнулся в спине и толкнулся назад, насаживаясь на член Баки. — Да? — громким шепотом протянул Баки, гладя Лео по спине. — Что ты хочешь? Баки трахал Лео медленно, словно издеваясь, вынимал член почти полностью и загонял обратно. — Сильнее, прошу, — завыл Лео в ответ, подрагивая всем телом, повернул голову в сторону Брока и пьяно улыбнулся. — Доброе утро… даааа! Брока словно огнём обожгло. Притерлись они не сразу. Баки хоть и всегда был геем, но с мужиками никогда не спал. Торопливый минет в подворотне или темноте палатки не в счёт. А у Лео и вовсе никакого опыта не было. Но если любишь, научишься слушать и понимать партнера. У Лео подогнулись руки и он упал на постель, прижался грудью, ещё выше подняв задницу, нашарил рукой ладонь Брока, сжал и закричал, содрогаясь всем телом. Баки накрыл его собой и принялся трахать так, что, казалось, душу хотел вытрахать. Но так было далеко не сразу. Баки боялся своей силы, которую девать было некуда, а Брок и Лео, хоть и казались с виду брутальными накаченными мужиками, которых не сдвинуть, для Баки были хрупкими фарфоровыми статуэтками. Он поначалу очень боялся проявлять силу, напор, боялся, что что-нибудь кому-нибудь сломает, и предпочитал пассивную роль, но потом освоился, и сейчас, втрахивая Лео в жесткий матрас, получал удовольствие, а не думал, как бы ему ничего не сломать. — Кончи для меня, — шепнул Баки Лео на ухо, и живой рукой дернул на себя Брока, чтобы поцеловать. — Люблю вас. Секс на грани боли, крика, срывающегося хриплого дыхания. Брок, как и Лео сходили с ума от властности и силы Баки в постели, оба льнули к нему, подставляя горло и умирали в руках. Лео забился под Баки, заскрёб пальцами простыни, надсадно крича, сжимаясь на члене, толкая одним своим видом и Брока практически к грани, хотя тот даже прикоснуться к себе не успел, чувствуя лишь бешеную пульсацию по всё ещё чувствительной, растянутой вчерашними постельными упражнениями задницы. Брок вжался в Баки, такого горячего, каменно-твёрдого, словно из мрамора высеченного. Баки чувствовал, что он на грани. Они все сейчас были на тонкой грани, за которой было сплошное наслаждение. Это было невероятно, вроде бы процесс одинаковый, но наслаждение всегда было разным, невероятным, уносящим за грань, заставляющим забыть обо всем остальном мире. Еще несколько толчков, и, Баки чувствовал, он упадет за эту грань. Ладонь Брока сжала ягодицу Баки, а сам он широко лизнул вкусную, солоноватую от капель пота шею, содрогаясь в иссушающем оргазме. Брок не знал, как так получалось, но он горел рядом со своими любовниками сухим трескучим жаром, готовый трахаться, не вынимая и сам не сползая с члена. Стояло, словно ему снова было семнадцать, а не глубоко за сорок. Да и Лео раскрывался в совершенно неожиданную сторону. Оказавшись мягким, смешливым любителем бьюти-процедур, розового вина и фолка, хотя при этом из ругера выбивал десять из десяти и мог дать в рожу любому, кто косо глянет на них с Баки. — Люблю вас, —расслабленно выдохнул Брок, коснулся губами к плечу Баки. От всего: от близости Лео, от того, как он сжимался на его члене, от присутствия Брока, который не мог не поцеловать его, не погладить или облизать, от всего происходящего в целом Баки свалился в пучину оргазма, подрагивая всем телом, загоняя член как можно глубже в Лео и почти распластался по нему горячей розовой лужицей. Он любил их обоих, но вот сказать что-то сейчас был не способен, просто развалился и лежал, приходя в себя после оргазма. — Вот теперь — доброе утро, — хрипло выдохнул Брок, собрал пальцем капли спермы, вытекающие из Лео, и слизал их. — Блядь, — выругался Лео, спрятал голову под подушкой, слишком странным и горячим оказалось это зрелище. Брок усмехнулся, сполз с постели, потянулся до хруста костей. Как же было хорошо. Тело пело, до краёв наполненное светом и энергией. Он сейчас спокойно мог взобраться за кокосом на пальму и сигануть с верхушки в песок, доводя Лео до инфаркта. Мог вплавь отправиться на соседний остров, не факт, что доплывёт, совсем не факт, но мог же. — Восставайте, а я пока завтраком займусь. Баки развалился звездочкой на спине, глядя в потолок их дома, а точнее, в антимоскитную марлю, укрепленную под потолком, и ни о чем не думал, ему просто было хорошо. За то время, что они жили на Барбуде, стали гражданами Антигуа и Барбуда, получили визу в Штаты на десять лет, он не связывался со Стивом, потому что был уверен, что Гидра хоть и ослабла, еще не до конца истреблена, и появляться рядом со Стивом опасно. Он-то выберется, но не сможет оставить друга, поэтому просто следил за его жизнью издалека. Один раз Баки даже приехал в Штаты, хотел встретиться со Стивом, но заметил хвост, и уехал, так и не оставив весточки. Баки знал, что Стив искал его, искал, но они хорошо спрятались, Стив даже не знал о таких странах, в цепочке которых они жили в водах Карибского моря. — Доброе утро, Лео, — шепнул Баки, погладив стопой лежащего рядом Лео по икре. — Топай в душ, я потом приду. Тот угукнул, но с места не сдвинулся, ощущая себя медузой, выброшенной на берег. — Бак! — раздался встревоженный крик Брока с кухни. — Быстро сюда! Вот вроде бы лежал и расслаблялся, но только его позвал Брок, Баки молнией метнулся в кухню, забыв задернуть сетку. — Что случилось? — спросил он, стоя, хоть и голый, но уже совершенно собранный, ту негу, что была, когда Брок уходил на кухню, как рукой сняло. Брок напряжённо всматривался в экран плазмы, даже не замечая, как дотлевает зажатая в пальцах сигарета. — Пиздец случился, — только и смог сказать он. На экране по нью-йоркскому пригороду, снося здания, катилось громадное нечто. И почему-то сейчас Броку отчаянно не верилось, что всё быстро и безболезненно для мира закончится. Баки побледнел, глядя на происходящее на экране, переживая первые секунды шока, а потом резко схватил свой телефон. Номер Стива был у него давно, успел узнать, когда следил за ним, пытаясь заставить себя встретиться с ним. Но сейчас вся Гидра, вернее, ее остатки, должны были работать сообща, пытаясь что-то сделать с творящимся пиздецом. Да и вообще, пора было сказать другу, что с тобой все хорошо. — Здравствуй, сопляк, — улыбнулся Баки в трубку, когда с той стороны ответили, — вижу, у тебя неприятности. Поняв, кому звонит его любовник, Брок хмыкнул и вернулся к приготовлению теста для блинчиков. Пусть общаются. — Баки? Господи, — выпалил Стив и, судя по звукам, чуть не выронил трубку. — Как ты? С тобой всё в порядке? Тебе нужна помощь? Ты скажи, я… — на заднем фоне явно что-то обрушилось. Заглушая все звуки, — … сразу же. Баки! — Я в порядке, — заверил Баки. — Вот, хочу оказать тебе свою посильную помощь. Как в старые добрые времена. Куда мне прилететь? Баки чувствовал, что позвонил невовремя, но раз Стив ответил, значит, занят не так сильно. Только сейчас, услышав голос друга, он понял, как по нему соскучился, как хотел его увидеть, услышать, не важно. Просто снова поговорить, обнять, хлопнув по спине, может быть, выпить, хоть на них и не действовал алкоголь, но ритуал есть ритуал. — Не надо, Бак, — делано беззаботно ответил Стив. — Мы справимся, всегда справляемся. Давай, когда спокойнее будет лучше… Снова загрохотало, Стив крикнул кому-то пригнуться и резко выдохнул. — Стив, давай ты сейчас не будешь изображать из себя целку, а просто скажешь, куда мне прилетать, — жестко сказал Баки, наверное, Брок первый раз услышал у него подобный тон, которому даже сопротивляться не хотелось. — Иначе я тебя найду сам. Я умею. — Бак, — Стив немного помедлил, но всё же ответил. — Дай координаты и я пришлю за тобой джет. Вместе и правда нам будет проще справиться, как в старые добрые времена. По голосу было слышно как он улыбается, не смотря на весь творящийся вокруг пиздец, и дал отбой услышав требуемое. — И куда мы летим? — спросил Лео, выйдя на кухню. — Мы — никуда, точнее не летишь ты, — отбрил его Брок, деловито снимая со сковороды золотистые оладьи. — А мы мир спасать, снова. — Нет, Брок, ты тоже остаешься дома, — спокойно, слишком спокойно, так, что и протестовать-то было страшновато, сказал Баки. — Я лечу один. Пойду соберусь. Вот только Брок не боялся даже Зимнего Солдата и не знал, видимо, что ему надо бояться собственного любовника, а потому совершенно бесстрашно заступил ему дорогу и остановился, уперев руки в бока. — Это ещё что за новости, принцесса? Я лечу с тобой, и это не обсуждается. — А меня вы спрашивать не собираетесь? — влез Лео. — Нет, не собираемся. Баки схватил обоих своих любовников, прижал их головы к своим плечам, тихо вздохнул. — Я люблю вас, обоих люблю, но мне надо уехать, — заговорил он. — И я хочу, чтобы вы остались здесь вдвоем, потому что если я не вернусь, вы будете друг у друга, это лучше, чем кто-то из вас потеряет двоих. Я не возьму с собой никого из вас, потому что хочу быть уверенным, что вы будете в безопасности, что сможете защитить друг друга. А меня будет защищать целый Капитан Америка. Как же было больно самому от этих слов, глаза пекло, но у Баки не было выбора. Он не мог взять их с собой, в круговерть такого пиздеца, что не факт, что они со Стивом останутся живы. И не мог оставить Лео одного в их доме, они с Броком должны были поддерживать друг друга, пока его не будет. Если его совсем не будет. Баки не верил в свое бессмертие, ему просто неслабо везло по жизни, если бытие Зимним Солдатом можно было назвать везением. Лео вжался в него сильнее, обнял так, что даже у Баки дух выбило. — Ты только возвращайся, — прошептал он, едва слышно. — Срать на мир, главное, ты возвращайся. А Брок молча закаменел под ладонью. Знал он такого Баки, знал его упрямство и то, что если потребуется, он их с Лео свяжет и приставит того же Ясона, не раз и не два бывавшего в их доме и ставшего кем-то вроде друга семьи, присматривать, кормить с ложечки и водить в сортир. Но до чего же Броку было страшно. Что-то неправильное сжимало горло хриплым воем, который проглотить получалось едва-едва. Будто бы они видятся в последний раз. — Отставить сопли, — попытался по-строевому гаркнуть Баки, но не вышло, и его голос подвел. — Я вернусь, честное слово, вернусь. В орлянку со смертью я уже сыграл, так что все будет хорошо. Верил ли сам Баки, что все будет хорошо, или нет, он не знал. Не хотел прикидывать вероятности, но что-то подсказывало, что он вступит в игру вовремя, что Стиву нужна помощь, что от того, что творится сейчас, зависит судьба не только одной страны, но, возможно и целого мира. Джет плавно опустился на пляже, взметая в воздух тучу песка, через полтора часа. Брок привычно осмотрел его, не нашёл ничего и никого, но спокойнее не стал. Он не отговаривал Баки, не просил остаться — всё равно бесполезно, только поссорятся, а этого совсем не хотелось, только не сегодня. — Бак, береги себя, иначе я сам Роджерса пристрелю, понял? — тихо-тихо попросил Брок, когда они стояли у опущенной аппарели. — Понял, обязательно вернусь, я тебе обещаю, — еще раз повторил он, обнял крепко-крепко, выпустил, развернулся, больше не оборачиваясь, поднялся по аппарели, которая медленно за ним закрылась. Как же было больно вот так вот срываться, толком не простившись, в никуда, не зная, что тебя ждет, кроме лучшего друга, с которым когда-то они радостно вместе пихали головы в каждую разинутую клыкастую пасть. Плюхнувшиcь в кресло второго пилота, Баки прикрыл глаза, пока еще долетит, есть время побыть один на один с самим собой, собрать мысли в кучу, успокоиться и перестать волноваться за оставленных любовников, любимых, которые тоже кому хочешь голову откусят, но сейчас была не их война.