Зазеркалье

Прошел месяц с тех пор, как Баки помог спасти мир и вернулся домой, но он все еще просыпался от кошмаров, где его любимые обращались в прах, а ветер уносил по пустыне даже то, что осталось. В такие ночи Баки просыпался от ужаса, резко садясь в кровати, и долго не мог уснуть, подгребая к себе и Брока, и Лео, чтобы убедиться, что они живые, они с ним. — Принцесса, спи, — сонно выдохнул, даже не открывая глаз, Брок, дёрнул его за руку, роняя на постель, подгрёб под себя, обдавая шею и плечо горячим дыханием, с другого бока притёрся Лео. — Не хочу, — тихо отозвался Баки, понимая, что больше не заснет. Он развернулся в объятиях Брока, обнимая Лео, устроился между ними, и все же попытался заснуть, сон не шел, и он принялся гладить обоих своих мужиков, как получалось, кого по спине, а кого по заднице, стараясь приласкать каждого. Преувеличенно тяжело вздохнув, Брок снова навалился на Баки, прижал его собой к постели, ткнулся губами в шею, провёл языком от мочки уха, до ключиц, оставил тут же начавший бледнеть засос у правого соска. Баки так и не рассказал, что произошло в Нью-Йорке такого, что он ворвался тогда в дом, как оглашённый, чуть не снёс их с Лео с дивана, трахнул там же, не раздеваясь, так, что они ещё час приходили в себя, способные максимум только моргать. От Баки так и фонило болью, каким-то застарелым отчаянием, хотя и улетел-то он меньше суток назад, а выглядел так, словно отсутствовал не один месяц, но на все вопросы лез целоваться, мял их с Лео и любил. Баки раскинулся на кровати, зажмурившись, застонал тихо, призывно, тормоша еще спящего Лео, он хотел обоих любовников, он их жаждал, особенно в такие ночи, когда снилось прошлое, которого ни для кого больше не существовало, кроме него. Еще одна веха жизни, через которую он перешагнул, но все никак не мог оставить позади. — Сладкий, — прошептал ему в пупок Брок, сполз ещё ниже, уткнувшись носом в коротко стриженные лобковые волосы, коснулся губами налитой желанием головки члена. — М-м, и вкусный. Рядом завозился Лео, чутко уловив, что рядом творится непотребство, и снова его никто не позвал. Он потянулся к губам Баки, хотя так и не сумел разлепить глаза, укатанный вчера настолько, что вырубился прямо на Броке. Баки ахнул от ощущений, подал бедрами навстречу губам, а сам потянул на себя Лео, впиваясь ему в губы болезненным, страстным поцелуем. Один тихий вздох, и Брок поплыл, вспыхнул, полностью просыпаясь, несмотря на то, что за окном ещё была глубокая ночь. Жаркая волна пробежала по телу, концентрируясь в солнечном сплетении. Обхватив ладонью толстый, истекающий густыми прозрачными каплями смазки, член, насадился на него ртом, пропуская до горла. Баки заскреб ногтями по простыне, чтобы не заставить Брока взять еще глубже, потому что глубже уже было некуда. Он наконец-то растормошил Лео, который проснулся и стал более отзывчивым партнером. Баки усадил его себе на грудь так, чтобы можно было ласкать его член. Внутри все полыхало, плавилось от невероятных ощущений близости, каждый раз, словно первый, хотя они уже давно изучили друг друга. — Брок, — протянул Баки, выпустив изо рта член Лео, — трахни уже! Брока просить дважды не надо. Да и Лео тут же сунул руку под подушку, вытянул оттуда ополовиненный флакон смазки и кинул через плечо прямо в ладони. “Попросить что ли Кэпа с материка ещё смазки привезти?” — пронеслась в голове Брока отстранённая от дела мысль и тут же погасла, растворившись в жарком мареве желания. Брок любил гладить Баки, любил выцеловывать каждую частичку его тела, чувствовать как под ладонями кожа вспыхивает, слышать томные тягучие просительные стоны, мольбы о большем. То, каким чувствительным становился Баки, их Баки. Стоило Броку отвлечься от Баки, как он перевернулся вместе с Лео, укладывая того на спину, и принялся сосать, призывно выпятив задницу. Он таял и плавился в любимых руках, касания губ были словно ожоги, но сладкие, без них удовольствие было бы неполным. — Блядь, — хрипло выдохнул Брок, огладил полушария любимой задницы, звонко хлопнул по одной её половинке, приласкал вторую и тихо заскулил, прижавшись губами к белоснежной коже от того, как громко отчаянно вскрикнул Лео. — Блядь… Мозг взрывало, крошило самого Брока. Не мог он сейчас долго и нежно растягивать, доводя Баки до невменяемого состояния. А потому, вылив на пальцы оставшуюся смазку, он сунул в Баки разом два, погладил внутри, растягивая тугие мышцы. — Расслабься, любовь моя, ну же. Баки и сам уже устал ждать, сам насаживался на пальцы, только бы почувствовать в себе Брока, принять полностью, слиться воедино с ними обоими, чтобы ничего вокруг не мешало, не исчезло, испарилось за ненадобностью, и были только они трое. Только они. — Давай уже, — простонал Баки, приподнимая задницу еще выше, еще порнографичнее. — Мой сладкий, — выдохнул Брок, поднялся на колени, обхватил свой член ладонью, сдавил до боли, стараясь хоть немного сбить возбуждение, чтобы не кончить от одного только вида. — Сильный, прекрасный, идеальный, моя принцесса. Приставив головку к растянутой, блестящей от смазки дырке, он качнулся вперёд, плавно входя на полную, вжался в Баки, прильнул к его спине на мгновение, укусил больно за загривок и сорвался в бешеный ритм, не давая привыкнуть, подстроиться. Насаживаясь на член Лео ртом, Баки пытался подмахивать Броку, он хотел, чтобы обоим его мужикам было хорошо. Он плавился от происходящего, забывая кошмар, в котором он опять бежал за пеплом, который уносил ветер в далекие дали. Они снова были вместе, но рассказывать об этом Баки никому не собирался, пусть знает только он, да и он сам предпочел бы забыть. Оба члена врывающиеся в него, заполняли до краев, и было так хорошо и жарко, что невозможно было передать. Лео метался под ним, вскидывал бёдра в немой мольбе, правда, и сам не знал, чего хочет. Его каждый раз уносило рядом с ними, и он отпускал себя, становясь жадным до эмоций, жара чужого тела, готовый не слезать с члена сутками, наплевав и на работу и на весь остальной быт, лишь бы быть с ними, сплавляться, срастаться. — Баки… Баки… Баки… — заполошно шептал он, готовый вот вот кончить. От этого шепота в Баки все переворачивалось, он почувствовал, что кончит прямо сейчас, но держался, позволяя Броку насладиться им в полной мере. Баки сосал Лео так, что, казалось, душу хотел высосать, только бы тому было хорошо. У Брока искрило перед глазами. Он не видел, не чувствовал ничего вокруг, только тугие мышцы, обхватывающие член, мягко пульсирующие, затягивающие, казалось, ещё глубже, под руками идеально ровные упругие ягодицы, а где-то там захлёбывался стоном Лео. — Баки! — заорал Брок, вбиваясь на полную, накачивая его спермой. Баки дурел от этого. От того, когда его мужики кончали в него. Это была и странная гордость собой, что это он такой замечательный, и захватывающее ощущение чуждого наслаждения, которое било в голову не хуже своего собственного. А еще Баки знал, что никто, кроме них ему не нужен. Это было просто сумасшедшее счастье обладания. Баки конвульсивно дернулся, кончая, но не выпуская изо рта член Лео. Лео давно не чувствовал себя таким довольным жизнью, вытраханным до самого донышка, чтобы тело звенело, пело от удовольствия. Рядом повалились Брок и Баки, потные, горячие, оба вкусно пахнущие страстью, семенем и немного дурацкой ананасовой смазкой, которую они купили шутки ради. Он выполз из-под Баки и притёрся пока ещё твёрдым членом к бедру Брока. — Не-не-не… — взмолился тот. — Попозже. Сдохну! Старый я уже для такого! — Старый он, — рассмеялся Баки, ему было хорошо, невероятно хорошо, он растолкал своих мужиков, устроившись между ними, чтобы обнимать обоих. — Это кто тут старый, молокосос? — Ты модифицированный и теоретически бессмертный, — буркнул Брок, коснулся губами его плеча. — А я через десять лет стану морщинистый и вредный, буду дрыхнуть на солнце и ворчать, чтобы вы были потише и не возбуждали то, что не может больше возбуждаться. — Дурак, — прокомментировал Лео. — Всё равно буду тебя любить и вялый хрен твой сосать, понял? — Стив говорил, что они проводили опыты, пытаясь из его крови получить хотя бы подобие сыворотки, — сказал Баки, хотя этот Стив ему ничего такого не говорил, но, Баки был уверен, еще скажет. — Так что в теории вы останетесь для меня такими, как сейчас. Люблю вас. Баки извернулся, уложил голову Броку на живот, а голову Лео к себе на живот и забрался живыми пальцами в его волосы. — У нас все будет хорошо, обязательно будет, я обещаю, — улыбнувшись сказал Баки. — Просто не может быть иначе. — Будет, — пообещал Брок. Обязательно! Он душу заложит, наизнанку вывернется, но сделает так, чтобы Баки не кричал по ночам, не пугался пустого дома, выбегая на пляж или к бассейну их искать. Чтобы Лео прекратил замирать и прислушиваться к завыванию ветра, думать о чём-то очень далёком. Если надо, он поселит здесь же по соседству Роджерса, сделает над собой усилие и не станет его подкалывать. Чуть позже он сделает предложение своим мужикам, они поженятся, может, даже созреют завести собаку или кота. Но всё будет хорошо! У них так точно!