Влюбиться...в учителя?

Я не помнила, как провалилась в сон и во сколько меня забрал Морфей, оберегая от очередных инцидентов с физиком, но, проснувшись, я почувствовала рядом с собой что-то теплое и тяжелое. Захотелось перевернуться на другой бок, но у меня почему-то не получилось. Открыв слипшиеся глаза, я увидела эмблему какой-то рок-группы на черном фоне. Помотав головой, из-за чего она сильней заболела, я немного отодвинулась назад и поняла, что лежу в обнимку с Лехой, который подмял меня под себя, как я обычно делаю с одеялом, закинув одну ногу на мои. Вздрогнув от осознания нашей близости, я положила ладони учителю на грудь, пытаясь отодвинуться от него. Спустя бесконечное число попыток я поняла, что ничего путного из этого не выйдет, поэтому лучше просто лежать и не рыпаться. От него приятно пахло парфюмом и немного сигаретами – его запах, от которого голова шла кругом, а в животе просыпались бабочки. Кстати, а как мы вчера уснули в такой позе? Хоть убейте – не помню ничего после восьмой рюмки. Башка раскалывается, словно по ней ударили чем-то тяжелым. Больше не хочется пить. Черт. А вот и сушнячок дал о себе знать. Нужно как-то выбираться из этих крепкий объятий и узнать, сколько сейчас времени. -Алексей Михалыч, - вышло как-то хрипло. Прокашлявшись, я положила ладонь на плечо физика и стала будить его. – Алексей Михалыч, проснитесь. Ноль реакции. Он вообще жив? Вроде дышит… Тогда я, не найдя другого выхода, собралась с духом, втянула в себя больше воздуха и что есть мочи заорала: -Леха! Третья мировая! У тебя бабушка одна! Физик моментально вскочил с кровати, сбросив меня на пол, и стал метаться по комнате в поисках чего-то. Проснувшись окончательно, он огляделся по сторонам в поиске источника звука и наткнулся на меня, лежащую на полу и потиравшую пятую точку, на которую мне посчастливилось упасть. -Доброе утро, - прохрипела я, поднимаясь на ноги. Шея адски затекла за эту ночь, которую мы толком не спали, а голова была готова взорваться. Кажется, я до сих пор была пьяная, а, может, мне просто кажется... -Ты чего орешь? – начал отчитывать меня учитель, но собственная боль в черепной коробке не дала ему закончить свои наезды. Он был весь взлохмаченный и потерянный во времени и пространстве, как и я. Футболка немного задралась, кудряшки спутались, а джинсы помялись. -Вы меня выпускать не хотели, - буркнула я Лехе, доставая телефон из сумки. Мои глаза полезли на лоб, когда я осознала, что сейчас час дня, а я еще не дома. Зато дома родители, от которых мне влетит по первое число. -Что? Откуда выпускать? Что ты городишь? – нахмурился классрук, поднимая с пола пустой бутыль. -Мне пора, - быстро проговорила я и кинулась в ванную приводить себя в порядок. В зеркале на меня смотрело рыжее чучело, которое хорошо так растрепали вороны. Умывшись за несколько секунд и кое-как причесав свою шевелюру, я откопала на дне сумочки духи и напшыкалась до такой степени, что закружилась голова. Кстати о голове – нужно попросить у физика аспиринчику… -Сейчас каникулы. Не думаю, что твои родители… - заговорил со мной учитель, когда я пулей выскочила из уборной и бросилась искать свои вещи по комнате, в число которых входила кофта и… джинсы. -О, нет! – я, что есть силы, натянула футболку на ноги и, схватив недостающую деталь моего образа, снова ринулась в ванную, но меня схватил за талию Леха, притянув к себе. -Да успокойся ты! – прикрикнул он на меня. – Все нормально, тебе некуда спешить, не торопись. -Я перед вами стою в трусах, - в полголоса я чеканила каждое слово. – Можно мне одеться? По округлившимся глазам учителя я поняла, что это было для него открытием. Он опустил голову вниз, пытаясь подтвердить мои слова в своей голове, но я закрыла его взор ладонями. И как он вообще не заметил, что перед ним бегает старшеклассница без штанов? Такое вообще возможно? Или у него башка так сильно трещит? Ладно, другой вопрос: как это не могла заметить я?! -Не стоит, Алексей Михалыч, - угрожающе протянула я. Физик усмехнулся. -А вчера ты по-другому говорила, - и он сильнее прижал меня к себе. Сердце пропустило удар. И что же я вчера ему такого наговорила? Надеюсь, мы с дури вчера ничего не натворили? Да нет. Он же одет. И я, вроде как, тоже. -И…что я вам сказала? Еще одна усмешка и глубокий вздох. -Что изнасилуешь меня, если плохо сдашь ЕГЭ, когда мы стали обсуждать твое поступление. Я была готова провалиться сквозь землю. Я действительно вчера такое ляпнула? Интересно, насколько же нужно было нажраться, чтобы мой заплетающийся язык выдал вот такое? Судя по непрекращающейся головной боли, очень много. Браво, Олеся! -А потом добавила, что если даже хорошо сдашь, то все равно изнасилуешь, потому что, цитирую: «Ты гребанный Ален Делон, от которого сексом разит за километр». К ушам и лицу прилила кровь, а сердечко оказалось на уровне плинтуса. Мало того, что на «ты», да еще так открыто заявить о своих тайных желаниях. А я ведь знала, что не стоит пить с ним, знала, что нужно было сразу идти домой, а не ждать, пока мы окажемся наедине, и я слечу с катушек. Я сделала попытку вырваться, и она увенчалась успехом, потому что физик ослабил хватку. Со скоростью света я добежала до уборной и уже потянула на себя дверь, но была наглым образом притянута назад, а после прижата к ней телом учителя, который навис надо мной, как скала. Грудь тяжело вздымалась, а по телу пробежали мурашки, когда он склонился к моей шее и горячо выдохнул: -Если только я не опережу тебя, провокаторша хренова. Перехватило дыхание, и бабочки в животе оживились с новой силой. Мы тянемся друг к другу, как разноименно заряженные тела, но не можем соединиться, потому что между нами стена. Я столько раз талдычила себе, что необходимо погасить свою любовь к нему, потому что нам нельзя быть вместе. И не только потому, что мы учитель и ученица. У нас просто нет будущего. Я скоро уеду, а Леша останется здесь работать в школе, поэтому нельзя портить его репутацию. Чем дальше мы заходим, тем больнее будет расставаться, а я не хочу, чтобы было больно, не хочу, чтобы мои первые чувства остались кровоточащей раной на душе или, того хуже, шрамом. Я хочу его всего – и это меня пугает. Я знаю, что не нужно бояться перемен, но это лишь слова – на деле труднее. Я не хочу отпускать физика, всем сердцем жажду быть рядом с ним, целовать его, ощущать его, но не могу. Просто не могу. -Я… Мою фразу прерывает поцелуй в шею. Так нежно и горячо, что мысли разбегаются в стороны. Сознание голосит оттолкнуть Леху, но разве я его послушаю? Вместо этого мои колени подгибаются, а сама я таю, как мороженка на сорокаградусной жаре. Если бы не его крепкая хватка, то я бы давно сползла по стене на пол. Физик перемещается к мочке уха и прикусывает ее, на что я, решив все-таки послушать голос разума, кладу ладонь ему на плечо, прося притормозить. -К-кофе хочу, - еле-еле выдавливаю из себя я. Леша отстраняется и затуманенным взглядом скользит по моему раскрасневшемуся лицу. -Ладно, - роняет он и, отпустив меня, скрывается на кухне, прихватив с собой пачку сигарет с тумбочки. Я облегченно выдыхаю и все-таки сползаю на пол, обхватив колени руками. Черт… Я не должна позволить такому повториться. Мы заходим слишком далеко. Еще раз умываюсь, напяливаю джинсы и направляюсь на кухню, в которую меня манит прекрасный запах кофе. Физик все еще курит в вытяжку, а я напряженно сажусь на стул и беру в руки приготовленную кружку. Делаю глоток, и кофе обжигает мне горло. -Голова болит? – прерывает мужчина тишину, стряхивая пепел в пепельницу. -Есть немного. Он молча кивает на стол. На нем лежит пачка аспирина, которую я не заметила. Он прям как в воду глядел. -Спасибо. -Не за что. Ты Корниловой написала? Я вытащила из кармана джинсов телефон и залезла в сообщения, в которых увидела свое: «Я у тебя сегодня ночую», а в ответ: «Если не объяснишь все завтра, ты – труп». Пиздец котенку. Теперь придется Ирку посвящать в наши «гоночные» дела, чего я избегала до последнего. А еще и маме как-то надо смотреть в глаза после вчерашнего вранья. -Написала. -Это хорошо. В горле застрял ком, от самой себя стало противно. Кофе никак не лез - захотелось просто убежать туда, где меня никто не знает, скрыться от всех проблем и забот, забыть о своей безумной любви к физику и о тех его жарких ночных поцелуях. Испариться. Исчезнуть. -Спасибо за гостеприимство, но мне давно пора, - я встала со стула, но учитель покачал головой, выдыхая дым: -И куда ты пойдешь с таким перегаром? – он усмехнулся и потушил сигарету. Я нахмурилась. -Напишу Ире. Она человек понимающий. С ней пока побуду. Леха проводил меня до прихожей, я быстро оделась и, попрощавшись с ним, ушла. Вот так. Мы снова вернулись к старту, так и не добежав до финиша. Не представляю, как буду дальше с ним общаться, не знаю, как выдержу хотя бы один его недвусмысленный взгляд, как приду в понедельник в школу и снова услышу его голос…

***

-Ты сдурела, мать?! -Не кричи так, - прошипела я взбунтовавшей подруге. Мягко будет сказано, что Ира удивилась, выслушав мой рассказ о своих ночных похождениях в виде гонок и ночевки у нашего классного руководителя. -Почему ты раньше мне обо всем не рассказала?! – не спешила угомониться Ирка, стуча стаканом сока по столу. Я позвонила ей сразу же, когда вылетела из подъезда, и мы договорились встретиться в ближайшей к ней кафешке, до которой пришлось ехать около сорока минут под осуждающим взглядом бабулек, без труда учуявших запах перегара, исходивший от меня. Физик – говнюк! Мог бы и жвачкой мятной поделиться, а не отпускать меня восвояси так легко. Хотя я бы еще секунды не выдержала бы в его обществе – налетела бы и зацеловала всего, а потом бы жалела, потому что уже решила увеличить дистанцию, которую мы так быстро и незаметно сократили, не подумав о последствиях. А о них надо думать. Если по школе поползут слухи, то его заслуженная репутация строгого, но веселого учителя помажет нашему Алексею Михалычу белым платочком. -Я…не знаю, - я опустила глаза в тарелку с запеканкой. Да черт знает, почему я не рассказывала. Наверное, боялась, только не знаю чего. Осуждения? Бред! Ирка давно мне советовала замутить с физиком и всячески намекала на его далеко не учительско-ученическое отношение ко мне. Да и подруга бы никогда не сдала меня никому и, тем более, не обсуждала бы с нашими школьными «звездами». -Ебанько ты, Лесь! – заключила Ира, похлопав меня по плечу. Я подняла на нее страдальческий взгляд, а подруга прыснула. – А я говорила, что все неспроста! Ты его хочешь, он тебя тоже. Почему нет? -Перестань, Ир, - нахмурилась я. – Нам нельзя быть вместе. -Что за глупости? – вскинула брови подруга. – Это все твои тараканы, которых нужно выводить из этой рыжей головушки, - она потрепала меня по волосам и откинулась на спинку дивана, попивая сок из трубочки. -Не тараканы, а весомые аргументы. Ты представь нас вместе. Что из этого вообще может быть, кроме неудобств? Ира задумалась, а я продолжила: -Ладно мне – я потерплю еще немного сплетен и обсуждений, а он? Ты представляешь, что будет ему, если о нашем еще не начавшемся романе узнают? Пиздец чистой воды! – я вскинула руки вверх для большего эффекта, а одноклассница усмехнулась. – А потом что? Я уеду, а он останется. Ценок! -Ты все утрируешь, - покачала головой подруга, ставя пустой стакан на стол. – Какие неудобства? Чушь! Пару месяцев можно пошифроваться. И, кстати, с чего ты взяла, что он здесь останется? -Как с чего? – я выпрямилась. – Он сам мне говорил, что работу найти непросто, поэтому пока побудет тут. -Когда ты брала три дня на больничный, он нам сказал, что выпустит нас и, скорее всего, уедет. Только не уточнил, куда. Сердце ухнуло вниз. Значит, он уедет? Но Россия большая и не факт, что в Москву, в которую собираюсь я. Вероятность есть, но малая. В нашем городе перспективы не очень большие, а в столице они огромнейшие. Но кто знает, что взбредет ему в голову на этот раз? -Так что, подруга, не сцы. Прорвемся, - проговорила Ира и позвала официанта, чтобы расплатиться. -Я уже ничего не знаю, Ир. Я так запуталась, что подохну скоро от собственных мыслей, - на одном дыхании произнесла я, когда мы уже вышли из кафешки. В лицо ударил холодный мартовский ветер, от чего я сильнее прищурилась. У одноклассницы сорвало с плеча сумку, но ее ловко подхватил выходящий за нами парень, ловеласовски подмигнув подруге, на что она, смутившись, пробормотала тихое «спасибо». Я расхохоталась со всей этой ситуации, когда фигура незнакомца скрылась за ближайшим поворотом, а Ира ударила меня кулачком в плечо. -Нужно было взять у него телефон, - сквозь смех проговорила я. – Тогда бы… -Перестань, - раздраженно перебила она меня. – Я не хочу сейчас никаких отношений – натерпелась уже. И, кстати, мы ушли от темы. -Что мусолить...И так понятно, что все херово, - уже тише произнесла я, укутываясь носом в шарф. -Не депрессуй, все наладится, - поддержала меня Ирка. – Просто посмотри на эту ситуацию не под углом какой-то только тебе понятной морали, а, как обычная влюбленная девчонка. -Такими темпами мой кругозор сомкнется исключительно на нашем физике, а мне, между прочим, поступать в этом году. И вообще… -Дура ты, Леська. Счастье свое упускаешь по собственной глупости и замороченности. А потом жалеть будешь, когда рядом с тобой окажется не тот, о ком ты всегда мечтала, - снова взялась за свое Ира. Она всегда плыла по течению и редко обдумывала, к чему та или иная ситуация может ее привести, но даже если оказывалась у разбитого корыта, то никогда ни о чем не жалела. Хотя иногда подруга могла удивлять подобными изречениями. Мне всегда казалось, что она много знает, но мало говорит, несмотря на то, что болтушка славная. Ловко обходит темы, на которые не хочет разговаривать, не часто делится наболевшем или рассказывает о личных проблемах, но всегда готова выслушать тебя. Мое мнение о ней в корне поменялось с десятого класса, когда у меня случился срыв из-за проблем дома. Мама стала подозревать папу в измене, и они устроили грандиозным скандал, свидетелем которого посчастливилось стать мне. Папа ушел из дома на какое-то время, мама уехала в командировку, оставив квартиру в очередной раз на меня. У брата учеба и свои личные дела, тетя не отвечает – занята по работе. Было невероятно одиноко, я погрузилась в депрессию – еще и ноябрь давил своей непостоянностью: то дождь, то снег. Вереница нудных школьных недель, подколы физика, обязанности старосты, противные скользкие взгляды Одинцова, Наташкины исподлобья, Ирка влюблена в друга Захара. Но однажды одноклассница тортом в руках позвонила в мою дверь. Я ошалела от ее внезапного визита. С чего бы? У нее же танго, любовь. И именно в этот день я за чашкой чая излила Ире душу, выложила все без утайки и получила в ответ невероятную поддержку и понимание. Она знает, что значит одиночество. Тогда же подруга рассказала мне, как скучает по маме и как ей ее не хватает ( она тяжело заболела и умерла, когда Ирке было двенадцать). Мы сидели в этой маленькой кухне и болтали по душам, не боясь быть непонятыми или преданными. Наверное, именно с этого момента началась наша настоящая дружба, а не ее жалкое подобие, как у многих. -До завтра, - уже прощались мы на остановке. Ира выглядела уставшей и чем-то опечаленной, но на все мои вопросы отвечала: «Все нормально. Это все ЕГЭ». -Ты на химию, да? -Ага. Но нам к одному времени – я узнала у Паши – так что завтра пойдем до остановки вместе. -Отлично. А вот и маршутон. Пока, Ир, - мы обнялись на прощание, и я пошлепала домой по тротуару, решив проветрить голову перед возвращением в квартиру. Мама с папой были дома, потому что сегодня воскресенье. У папы, кажется, снова намечалась какая-то командировка, так что в эти выходные мне выпал редкий шанс посмотреть вместе с родителями фильм или просто поболтать на кухне за ужином. А дальше факультативы, подготовка к экзаменам, физик, физик, физик…Как же я на нем зациклилась! Аж самой страшно!