Fake love

Классическая музыка исполненная в живую лучшими музыкантами столицы, дорогой зал оформлен позолоченными колонами, а с его потолков свисают хрустальные люстры привлекая всеобщее внимание своим сверканием. Шикарные, пошитые на заказ платья в пол. Старое и терпкое вино, которое стоит, больше чем зарплата среднестатистического жителя Сеула, и, сейчас его так любезно преподносят каждому гостю вечера официанты в идеально с полным отсутствием эмоций на своём лице. Лиса устало вздыхает — надоело. Хочется спрятаться от этого ужасно-лицемерного, ехидного общества, которое скалит свои зубы, называя это улыбкой. Дружелюбной и теплой улыбкой, а за спиной, в лучшем случаи, поливают грязью. Она не хотела такой жизни. Та попросту была ей не нужна. Лиса жила счастливо в своем привычном, родном мире, где были любящие родители, друзья, учеба, любимая работа и Тэхен. Тот мир был перполнен счастьем и светом. Она с улыбкой встречала каждый новый день, а теперь всего этого нет. — Дорогая, — прозвучало у самого уха, — Ты уже вся дрожишь, — его голос приобретает недовольные, шипящие нотки и он накидывает на неё свой пиджак. От запаха его одеколона кожа Лисы действительно покрывается мурашками, отнюдь, не от холода. Тепло ткани не согревает и губы у нее начинают слегка подрагивать, словно в попытке расплакаться. Ну что, папарацци, успели сфотографировать? Лиса уже ждет статью с описанием того какой же все-таки Чон любящий и заботливый муж. Девушка натянуто улыбается — роль нужно играть до конца. Ещё немного осталось до желанных аплодисментов, а потом занавес с грохотом закроется и можно будет снять маску. Слезы, от которых пухнут глаза, польются вновь и безысходность поглотит ее. Чонгук через боль усмехается, обнимая жену за талию. Ему нравилось сжимать её тонкую талию в своих руках, но каждый раз она дрожала и он ненавидел ее, и себя за это. Он хотел показать, кто тут главный, а ещё наглядно пометить своё, но становилось тошно. Она его собственность, а не любимая жена. И может все было бы хорошо, если бы Чонгук не желал большего. Он замечает все пожирающие и раздевающие взгляды в её сторону и от этого хватка на талии становится сильнее. Это место кишит дикими волками с пеной у ртов и они жадно ждут, выжидают, когда он оступиться. Потеряет бдительность, и, они накинуться на нее. Разорвут, не сожалея. Лисе становиться больно и она накрывает его руки своими, старательно пытаясь убрать их. Там наверняка останутся следы. Она надавливает на его пальцы, но Чон не поддается. Горячее сопение опаляет ее шею и девушка поворачивает голову в его сторону. Он опускает на нее свои глаза и Лиса тихо произносит: — Мне больно, Чон. — Мне еще хуже, дорогая, — мрачная, горькая улыбка неестественно тянет его губы. Лиса готова с ним поспорить. Ведь, с каждым днем он не превращается в живой труп, засыхая в четырех стенах. Не она отняла у него всё: родных и дом, спокойную жизнь и светлое будущее. — Лиса! — прозвучало столь спасительное для неё. Пак Чеён под руку со своим мужем появилась перед ней с Чоном. Она понимающе ей улыбнулась и коротким взглядом скользнула на крепко сцепленные руки Чонгука, обвивающие талию Лисы. — Чеён, здравствуй. Ее платиновые волосы забавно блеснули на свету, когда она перебросила их себе через плечо, попутно отпуская руку Чимина. Он посмотрел на нее и Лису бросило в жар, настолько пугающе темны были его глаза. Чеён дерзко ему улыбнулась и тот хищно улыбнулся ей в ответ. — Вы разговаривайте, а мы, с Чонгуком пойдём, обсудим кое-какие дела, — он подмигивает им обоим и кивает Чону головой в сторону группы каких-то мужчин. Перед уходом целует Чеён в щеку и освобождает их от своего общества. — Все хорошо? – спрашивает Пак. Ее голос насквозь пропитан материнской заботой и он понижается от волнения. Лиса тепло смотрит ей в глаза и слезы уже щиплят ее. Она бы сейчас все променяла на то, чтобы встретиться с мамой. Чтобы та обняла, как раньше и мягко ей улыбнулась. Чон хочет почувствовать себя в безопасности, а не вздрагивать в страхе от каждого взгляда Чонгука. — Как всегда, — вымучено отвечает девушка. — Я в следующую пятницу устраиваю ужин. Приходите, — Чеен берет в подоспевшего официанта бокал и мгновенно осушает его. — Поболтаем и ты отдохнешь. Скоро же годовщина, да? — В понедельник, — Лиса судорожно дышит и отводит взгляд в сторону. Кровь. Много крови. Целый океан ее такой зловеще темной и металлический запах забивается в ноздри. Она вгоняет ногти в ладонь, чтобы хоть немного привести себя в чувство и не упасть на этот пол в приступе и крике. То, что ей пришлось увидеть — не забыть и не выкинуть из головы. Ночные кошмары не пройдут просто так по щелчку пальцев Чона, и, отвращение к нему тоже не пройдет. Лиса обводит всех присутствующих безжизненным взглядом, лишь бы избежать жалости в светло-карих глазах Чеён. И как-то неожиданно он зацепляется за тёмные, будто черный омут, глаза, что уже долгое время внимательно изучают её. Внутри вспыхнул неприятный жар, от одного взгляда и улыбки на губах этого таинственного мужчины. Черты его лица были острые, строгие и смутно ей знакомые. Заметив, что и она смотрит на него — он помрачнел и закусил нижнюю губу, щуря свои лисьи глаза. Чон резко перевела взгляд в сторону его собеседника и невольно сделала маленький шаг назад. Чонгук. Он не сводил с нее глаз. Он все видел. От этой мысли ее горло сковали судороги, а спина покрылась холодным, липким потом. Ногти до крови впились в похолодевшие ладони. Чонгук что-то отвечает Чимину, не глядя на него, а потом обрывает его жестом руки и направляется к ней. Музыканты так не вовремя берутся играть медленную, романтическую мелодию. Но ничего романтического Лиса не ощущает. — Потанцуем? — вроде вопрос, но она знает, что это точно не он. Согласно вкладывает кровоточащую ладонь в его и он сжимает ее, заглядывая ей в глаза. Вторая рука касается мужского плеча, оставляя небольшие следы крови на его рубашке, а ранее накинутый пиджак падает с тонких плеч на пол, правда, никто не обращает на это внимания. Чонгук обвивает ее талию и прижимает худое тело к своему. Она снова дрожит и он снова ненавидит это. — Давай же, жена, поцелуй меня, — прошептал он, касаясь с Лисой носами. И пусть он прочувствует все твое отвращение и страх. Дай больному мазохисту своей ненависти, Лалиса. Девушка касается его губ и замирает, а Чон углубляет поцелуй и незаметно для всех морщится, так, словно ему чертовски как больно.