Fake love

— Мы уже приехали? — удивлённо спрашивает Лиса, не отрывая взгляда от окна за которым виднеется полоска пляжа. Чонгук кивает и глушит машину. — Пойдём. — он выходит из машины и обойдя её, открывает дверь Лисе. Чон зачарованно оглядывает темно-синюю морскую гладь и белый песок, который, кажется, белоснежнее самого снега. Не смотря на морскую прохладу и достаточно сильный ветер Лиса быстро стягивает с себя кроссовки и улыбается от ощущения холодного песка под ногами в котором они просто утопают. — Лиса, холодно же! — недовольно восклицает Чонгук, нахмурив брови. На такое заявление она лишь громко фыркает и не сдержав себя от желания показать мужу язык, убегает поближе к воде. — Ребёнок.. — вздыхает Чон и большими шагами, быстро нагоняет её у самого моря. Хватает за талию и прижимает к своей груди. Лиса обижено ойкает и пытается вырваться, но Чонгук сжимает её сильнее, зарываясь носом в спутанных ветром, волосах.  Так они застывают, глядя куда вдаль, откуда начинаются маленькие волны, что разбиваются об их ноги. Снова и снова, белой пеной уходя назад в море. И мысли в темных дебрях теряются, нагнетают и давят на грудную клетку. Сдавливают сердце. Почему-то сложно думать о хорошем и счастливом.. просто невозможно, как-то сразу в голове всплывает все самое плохое и больное.. — Мы с мамой любили этот пляж.. — глухо шепчет Чонгук ей на ухо. — Приезжали даже зимой, но отец.. Чон останавливается и понимает, что горячая слеза всё же срывается с глаза и течет по холодной щеке, будто ножом режет. Гребанный контраст. Гребанные воспоминания. Гребанный отец.. Лиса накрывает его руку своей и отстраняется, чтобы повернутся к нему и взять его лицо в руки. Большим пальцем стирает обжигающую кожу, мокрую дорожку и целует ту самую щеку, по другому  не зная, как выразить свое сочувствие. — Давай забудем о прошлом, хотя бы на эти три дня. — тихо начинает Лиса, приковывая его взгляд к себе. — Забудем всё то плохое, что натворили мы и просто отдохнем.. — Пойдем, покажу тебе наш домик. — Чонгук пытается прийти в себя и убрав её руки со своего лица, покрепче перехватывает в своих.                                    *** Полена в камине время от времени громко потрескивали, разрушая спокойную тишину гостиной. На дворе постепенно поднималась буря. Небо заволокло темными тучами, море разбушевалось, по чуть-чуть начинал накрапать дождь. В комнате царил мрак, освещаемый лишь огнем из камина. Чонгук лежал на её коленах, пока Лиса увлечённо разглядывала его старый детский альбом иногда тихо посмеиваясь и что-то шепча себе под нос. И спокойствие охватившее его так внезапно, вызывало тепло по всему телу и легкую улыбку, что не сходила с лица Чона с того момента, как Лиса накормила их своим ужином. — Ты был очень милым мальчиком. — тихо и несмело констатировала она, посмотрев на него и прикусив свою губу. — Почему это «был»? — наигранно хмурится Чонгук. — Я и сейчас очень милый! — Ага, конечно. — фыркает Лиса. — Ты хочешь сказать, что я не милый? — насмешливо переспрашивает он, выхватывая из её рук альбом и поднимаясь с её колен. Из Лисы вырывается удивленный писк и она сразу же оказывается на лопатках, прижатой к дивану его телом. Чон тянет губы в ухмылке и сжимает её ноги бедрами, а руки расставляет по обе стороны от её головы. — Боишься щекотки? — Чонгук, нет! — Признай, что я милашка! — его руки в опасной близости. Лиса вздрагивает от их холода и вскрикивает: — Хорошо, сдаюсь! Ты очень милый! Чонгук довольно хмыкает и возвращает ладони на прежнюю позицию. — Так бы сразу. — на эти слова Лиса насмешливо фыркает, закатывая глаза. — Слезь с меня. Ты тяжелый. — упирается ладонями в его грудь, но он не спешит отстранятся. На его лице мелькает какая-то непонятная темная тень и вся игривость мигом куда-то испаряется. Лиса невольно напрягается, ощущая как напрягаются его мышцы, превращаясь в твердый камень. — Роди мне ребёнка, Лиса.. Сказал, будто ударил. Она вздрагивает, напоровшись на его потемневший взгляд. — Что? — глухо, не узнав собственного голоса, спрашивает Чон. Ей же послышалось? — Ребёнка, я хочу своего ребёнка. — с рыкающими нотками шепчет он, вжимаясь в неё сильнее. — Но.. — Ли, я хочу своего родного ребёнка! Лиса вся сжимается и зажмуривает глаза от пронизывающего душу и тело, крика. Она же знала..рано или поздно этот вопрос всплывет. Только почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда наконец-то всё более менее наладилось? Чонгук на секунду словно в прострации зависает и смотрит на жену, но кажется, что сквозь, а потом понимание случившегося ударяет обухом по голове. — Я.. — запинается, смотря на её зажмуренные глаза. — Прости.. — резко сорвавшись с дивана, уходит прочь, хлопнув дверьми. Лиса медленно поднялась и осела на пол, пряча лицо в ладонях. Слезы потекли против её воли и она надрывно всхлипнула. Кажется они не смогут забыть о проблемах.. даже на эти три дня.                                                                    *** Чон не помнит, когда успокоилась. Не помнит и того, как высохли слезы, пощипывая кожу и глаза. Не помнит сколько времени прошло с того, когда Чонгук хлопнул дверью. Но, когда очнулась, огонь в камине медленно тлел. Дождь отчаянно бился в стекло, а ветер завивал, будто кричал о своей боли. Лиса похлопала себе по щекам и потерла глаза. Осторожно вытянула конечности, что почти свело судорогами и тихо выдохнула. Сколько времени прошло? Посмотрела на окно за которым уже царила ночь и вся встрепенулась. Чонгук! Сорвалась с пола и резко остановилась от того, что голова кругом пошла и перед глазами на секунду темно стало. Ощутив неприятную тошноту Лиса вдохнула воздух поглубже. И судорожно отыскав свое пальто, выбежала на улицу. Темнота резала глаза, но темный, крупный силуэт мужа в море она сумела разглядеть. — Чонгук! —вскрикнула она и ветер беспощадно ударил по лицу волосами и новым потоком холодного дождя. Он не повернулся, остался стоять к ней спиной по колено в воде. Лиса кинулась к нему. Ноги снова утопали уже в мокром песке, но от этого радостно не ставало.. — Чонгук! И тишина.. Тяжело дыша Лиса вбежала в море, прямо в обуви и пальто, чуть не падая в воду из-за негнущихся ног. Он стоял ещё дальше, чем она видела с берега. — Чонгук.. — тихо прошептала, останавливаясь за его спиной, пытаясь отдышатся. И он повернулся и протянул свою ледяную руку к её щеке. В темноте он выглядел ещё пугающе и несчастнее, чем тогда в доме.. — Ты почему не дома? — севшим голосом спросил он. — Чонгук, холодно.. дождь, идем домой. — слова давались с трудом, сложно складывались в предложение. Лиса задыхалась. — Я не достоин тебя, Лиса. Не достоит второго шанса.. — Чонгук, пожалуйста, прекрати! Идём домой, прошу тебя! — Ты не любишь меня, зря я это всё затеял.. наивный, блять, думал, что всё налаживается.. — Чонгук.. дай мне свою руку.. И Чон протянул, не зная, как это -отказывать ей. — Ты замерз.. — прикоснулась губами к заледеневшей руке. Ожог, чертов ожог, этот её бережный поцелуй. Он сходит с ума.. — Идем, прошу.. — потянула его в сторону берега и Чонгук поддался. — Всё будет хорошо, я обещаю, Чонгук..                                  *** — Ты можешь заболеть.. — хмурится Лиса, поправляя одеяло. Чонгук промолчал, лишь кивнул головой и повернулся к ней спиной. — Поспи. — она нежно прикоснулась к чуть влажным волосам и в тот же час отдернула руку, поднимаясь с кровати. — Я посплю на диване. — Стой! — хрипло остановил он её, смотря на неё через плечо. — Спи со мной. Лиса удивлённо вскинула брови. — Тебе нужно отдохнуть. — Без тебя не могу.. — Чонгук лег на спину и посмотрел на неё. — Прости меня, Лис. Лиса обратно села на кровать и дотронулась к его руке. Уже теплая, такая большая и жилистая, что сжала её хрупкую и маленькую в ответ. Сколько же эти руки причинили боли.. сколько отдали своей любви и страданий. — Я понимаю. — и этим столько можно объяснить, И в тоже время ничего.. — Ложись. — Чон отодвинулся в сторону, позволяя лечь около себя и положить голову на его грудь. Лиса отчётливо слышала, как бьется его сердце. Или это её? Сложно распознать. — Я люблю тебя.. И были они - эти его слова, что зависли в воздухе, согревая его продрогшее тело, вместе с равномерным дыханием и теплом исходящим от неё..