Fake love

« — Давай, деточка, тужься! — Чха Ён на секунду поднимает взгляд вверх на Лису. Та впившись в ручки кресла, покраснев и ужасно вспотев сквозь зубы зарычала. — Ещё немножко! Ещё раз! Тужься! Чон не в силах сдерживать крик, кричит до дикого жжения в горле и через секунды три откидывается на спинку с протяжным стоном облегчения, стоит ей услышать громкий детский плачь. Слезы текут ручьем против воли. От них всё плывет перед глазами, но маленькую красноватую голову ребёнка, лежащую у неё на груди, она видит очень чётко. Малыш сразу успокаивается, причмокнув губками и довольно агукнув. Лиса сквозь слезы смеётся, аккуратно протягивая дрожащие руки к ребёнку. — Мальчик, три двести. — слышно громкий голос акушерки. А Лиса тихонько шепчет: — Сынок.. » Ноги гудели от собственной тяжести, а от пульсирующей в горле паники Чон вновь начинало мутить. Дорога под ногами покачнулась. Лиса вбежала в распахнутые ворота особняка, врезаясь лбом в грудь Чонгука, что вовремя успел подхватить её за плечи. Чон сжал их крепко, чуть встряхнул её и она ощутила подкатившую прямо к выходу, рвоту. — Лиса.. — Где мой ребёнок?.. — это не был и крик, но и шепотом не назовёшь. Это было нечто такое пугающее и до безумия отчаянное, из-за чего Чонгук нервно сглотнул, вздрагивая и сжимая её плечи по-сильнее. — Лиса.. я же просил.. — Уён. Он здесь? — процедила сквозь крепко сжатые зубы. Кровь шипела в ушах, сердце билось больно и громко, отдаваясь эхом по всему подрагивающему телу и слова мужа звучали совсем тихо.. — Наён - это новая работница, она Уёна.. Сехуну.. Лиса резко вырвалась из крепкой хватки Чона, поражаясь собственной силе и угрожающе пошатнувшись на месте. — Лиса, стой! — взревел Чонгук. Но угроза пролетела мимо бессвязным шипением, когда она запрыгнула в первый попавшийся джип. Ключ зажигания впился в ладонь и пальцы, а нога выжала педаль газа до ощутимой судороги в мышцах. Колеса с визгом вырулили из двора. Вывернула руль до упора, упрямо игнорируя повторно нахлынувшие слезы. Она должна вернуть своего сына, даже если для этого ей прийдется задушить О Сехуна собственными руками.                                   *** Первые двое часов прошло спокойно, но потом Уён начал истерить, всё повторяя кричащую мантру: — Мама! Он краснел, метался и бил О кулачками по груди, никак не желая успокаиваться. А Сехун всё прижимал его к себе и лихорадочно шептал, что всё в порядке. Хоть ничего в порядке не было. Потом малыш громко всхлипнув, спрятал лицо в его кофте и заснул. Дрожащими руками О положил его на кровать и тихо вышел из комнаты, оседая на пол, скатываясь по стенке. Пальцы зарылись в волосах, оттянули их до боли в голове, вырвав несколько волосков. Сехун поднял голову к потолку, ощутимо прикладываясь затылком об холодный бетон. Стоило глазам лишь на секунду закрыться, как в дверь затарабанили и.. — Открой эту чертову дверь или я её выломаю! Слышишь меня, О Сехун?! Лиса.. Сначала ему показалось, что это всё последствия стресса и бессонницы, но удары повторились и заставили понять, что происходящее вполне реально. Подорвался с пола и в два шага оказался у двери. За секунду открыл её и увидел.. до безумия бледную, испуганную и злую. Лису.. Язык к небу прилип, а подрагивающая рука самовольно потянулась к её щеке. Наверняка такой же теплой и бархатной, как и тогда.. Резкий шлепок по руке, жгучая и жесткая пощёчина в ответ повернула его голову вбок слишком неожиданно и челюсти автоматически сжались так, что выступили скулы и желваки яростно заиграли. — Сволочь — ты, О Сехун.. — глухо зашептала, ощущая, как слезы вновь текут по щекам и шеи, затекая за ворот футболки. — Где Уён?! Вошла в квартиру и замерла. Воспоминания так не вовремя хлынули в голову, что перед глазами в тот же час потемнело и Лиса почувствовала, как земля из-под ног куда-то ускользает. И может если бы не крепкие руки О, сжавшиеся немного выше её талии, она бы запросто упала на холодный пол его..квартиры. Его.. — Лиса.. — Не трогай меня. — но против своих же слов прижалась к груди, что ходуном ходила и вибрировала от напряжённого дыхания. — Где Уён? — Он спит. — носом втянул запах её волос и почти взвыл от того, что, черт побери, скучал. Господи.. как же её не хватало. Он, кажется, всё это время и не понимал насколько. Но стоило ей быть так близко, упасть в его объятия, как Сехун сразу же осознал, каково это — остро нуждаться в Лалисе. И всё эти два года вдали от неё были лишь жалкой репетицией перед самым главным. Перед прощанием. — В моей спальне.. — совсем тихо добавил он. Неет, она не пойдёт туда! Отшатнулась, упираясь в его грудь руками. — Пусти! — тихий рык и руки О разжимаются, а Лиса находит опору в стене позади неё. — Спасибо. Чон вскинула голову непонимающе глянув на Сехуна. Тот грустно улыбнулся так широко, что Лиса затаила дыхание. — Спасибо, что сохранила ему жизнь. — всё же он погладил её по щеке, пока она не попыталась возразить ему. — Спасибо за то, что любишь его так сильно, как не любила меня.. Сехун отдернул руку и развернувшись ушел. Ушел, чтобы отдать Уёна матери. Чтобы отдать Лисе последние мгновения счастья в своей жизни, а потом она навсегда погрузится в мрак и холод.                                    *** О выносит его на руках — спящего и завернутого в серый плед. Лиса дрожащими руками забирает его и прижимает к себе. Губы касаются теплого, слишком теплого, маленького лобика. — Солнышко, у тебя жар?.. — взволнованно шепчет она, не отрывая губ от горячей кожи сына. Сехун заправляет выбившуюся из хвоста прядь Чон за ухо. Лиса вздрагивает и делает шаг назад. — Лис.. — Ничего не говори. Ты подверг моего сына опасности! Ты.. у него жар! — Я не хотел.. я просто хотел увидеть своего сына! — Он не твой! Он мой! — зашипела Лиса. — Лиса, пожалуйста.. помолчи. — вздыхает О. — Я так хотел увидеть тебя с нашим ребёнком на руках.. я хотел, чтобы сейчас мы были счастливы. — Ты меня бросил! — в слезах глухо произнесла Чон, делая ещё один шаг назад. — Ты бросил меня, а Чонгук был рядом! Всё это время был рядом! Вены на шеи вздулись, глаза от ярости потемнели и Сехун сделал несколько шагов вперёд. Ближе к ней, чтобы чувствовала всю эту боль его глубинную. Чтобы прочувствовала её каждой своей клеточкой. — Знаешь, что за условие он поставил? — изогнул бровь и вцепился в её плечи. Уён тревожно заворочался. — Пусти.. — Ты не знаешь, что я пережил.. ты не знаешь каким ещё ублюдком может оказаться Чон! Он сказал, что убьет тебя, если я не уеду.. Ты понимаешь это?! Лиса дернулась, сын вместе с ней. Чонгук не мог.. Не мог он так поступить. Не мог даже думать о таком, когда успокаивал её в больнице, когда прижимал и шептал, что всё в порядке. Не мог.. нет. Тишина давила, но Сехун стойко выдержал её, не отрывая своего взгляда от её беспокойно бегающего по его лицу. А потом она одними губами сказала то, от чего сердце перестало стучать: — Не верю.. — Лиса! — громкий рык Чонгука и то не заставил О забрать свои руки от её подрагивающих плеч. Он всего лишь поднял взгляд на Чона и с нескрываемым злорадством увидел тот самый, такой ожидаемый испуг. — Лиса, смотри, муж твой пришел. Чон поворачивает голову в сторону, сглатывает вязкую слюну, а во взгляде наверное нечто такое отчаянное и печальное, что Чонгук замер на месте. Лиса отвернулась от него, посмотрела на Сехуна и повела плечами от чего его руки соскользнули с них. — Не приближайся к нам больше.. О усмехается, а руки в кулаки сжимаются. — Не волнуйтесь!  Теперь я никак не потревожу ваше спокойствие, госпожа Чон.. Лиса кидает на него взгляд исподлобья и нет там злости, только одна боль. Но он не будет волноваться, не будет тревожится. Для этого у неё есть Чон. Впрочем, сейчас она специально задела его плечом и Чонгук, не ожидая этого, пошатнулся. Посмотрел ей вслед, а потом на Сехуна. — Что ты ей сказал? — грозно. — Правду. — скалится О. — Какую правду? — медленно закипает Чон. — Горькую. — фыркает. Чонгук хватает его за грудки и яростно цедит: — Уезжай, О Сехун. Уезжай так далеко, чтобы даже я тебя не достал. — Я уеду, но Лиса.. все равно твоей не будет. — Она уже моя! — Ты обманываешь себя, Чонгук. Жалко смотреть на это. — он отталкивает его руки и заходит обратно в квартиру, хлопая дверью перед самым носом Чона. О падает коленями на пол, хватается за грудь и сжимает футболку до тихого треска ткани. Мычит сквозь сжатые губы и зубы, хочет кричать, но не может себе этого позволить. Она не вернётся к нему. Он не вернётся к ней. Они были обречены ещё тогда, когда Тэхён представил её своей невестой.