Это наш пост

ИРИНА: Когда я рассказала Виктору о том, что меня вызывают в Москву для дачи показаний, он очень обрадовался за меня. Совершенно искренне. А потом его глаза вдруг потемнели. Почему его настроение вдруг ухудшилось? Я этого так и не поняла. Вроде бы всё было хорошо. Охотничий домик стал для меня уже почти родным. Мы вместе забрали Никитку из садика, потом поздравили Зою с днём рожденья, а вечер провели у меня. Наутро Виктор проводил нас с Никитой на самолёт. А глаза его были ещё темнее. Напоследок он сказал мне только одно слово: "Прощай." И всё. Я спросила его, почему "прощай", но на разговор времени уже не осталось. Почему он попрощался со мной, как будто, навсегда? Мама, как и раньше, не встречала нас в аэропорту. Она ждала нас дома. Снова наготовила еды, как будто на свадьбу. Снова мы весь день разговаривали обо всём. Никитка рассказал ей обо всех своих впечатлениях. Мама очень удивлялась всему, особенно нашему знакомству с бабой Ядвигой, которую Никитка упорно называл бабой Ягой, хотя уже научился правильно произносить её имя. Он подробно описал маме избушку на курьих ножках. Мне пришлось пояснять подробнее о том, как она построена. Мама в ужас пришла, когда он рассказал ей о волках, и очень удивилась, когда узнала о том, что они добрые. Вместе с Никиткой пожалела погибших волчат, а потом сделала вывод: - А они неплохо устроились. Найдут в лесу какого-нибудь олуха, отведут к городу, и вся стая сыта. А олухов-то везде хватает. - Да уж, - усмехнулась я - они нашли хороший, а главное стабильный заработок. - И с другой стороны, если вдруг им самим понадобится помощь, они знают, что люди им помогут. - Конечно, - снова согласилась я - жить дружно гораздо легче, чем поодиночке. Волки это точно знают. Никитка тоже был с этим согласен. Уже давно пора было спать, а Никита всё не мог успокоиться, всё вспоминал, о чём ещё не рассказал бабушке. Еле-еле удалось уложить его около полуночи. Только после этого я смогла спокойно подготовиться к завтрашнему суду. Я ещё тогда сделала копии всех документов и спрятала их на даче, теперь мама привезла их домой. Я снова изучила их, вспомнила обо всём во всех подробностях. Почему они меня тогда просто не убили? Пожалели Никитку? Это вряд ли. Скорее всего просто не хотели делать вид, что очень тщательно разыскивают пропавшую без вести меня, или моих убийц. Жёлтая пресса, опят же, не осталась бы слепой и глухо-немой, они с удовольствием раздули бы грандиозный скандал из этого. А так по-тихому перевелась по собственному желанию, захотела сибирской романтики, и ни у кого никаких вопросов. Да, всё же, очень странно было увидеть своего бывшего начальника и его начальника под охраной на скамье подлсудимых. Суд продолжался несколько дней. В конце концов, они и ещё несколько их подельников получили по полной программе. А со мной захотел поговорить новый начальник моего бывшего отделения. Во-первых, он меня поздравил, а во-вторых, предложил вернуться, и даже пообещал повышение. Конечно, я очень обрадовалась, хотя и не подала виду, а вслух сказала: - Я подумаю. - Конечно, подумайте. - согласился начальник - А завтра сообщите своё решение. - Да что тут думать?! - возмутилась мама, когда я рассказала ей об этом - Конечно возвращайся! Тебе все заслуги зачтутся. И ещё, здесь недавно новый детский сад открыли. Там детей с трёх лет английскому языку обучают. Я хочу Никитку туда отдать. Я посмотрела на Никитку с сомнением. На севере он был совершенно здоровым, а теперь снова начал кашлять, причём, сильно. Иногда даже требуется ингалятор. Я сказала об этом маме. Она подумала и ответила: - Это в нашей поликлинике его вылечить не могут, а мы его в платную водить будем, там доктора лучше. Мама весь вечер уговаривала меня вернуться, приводила очень веские аргументы, и, когда уже почти убедила, я вспомнила последнее "прощай" Виктора. Он точно знал, что именно так всё и будет, и был уверен в том, что я не вернусь. Как же я сразу не поняла этого? Мне стало стыдно. Я ведь уже почти сказала ему "да". - Значит, мы останемся здесь? Больше не поедем туда? - прервал мои размышления Никита. - Конечно оставайтесь. - с воодушевлением ответила ему мама - Здесь лучше. Здесь и цырк есть, и кукольный театр, и парк с аттракционами, и зоопарк... - А я не хочу смотреть зверей в клетках, и в цырке тоже не хочу! - отчаянно, со слезами в голосе выкрикнул Никита - Мне волки в лесу больше нравятся! А ещё я хочу к бабе Яге сходить, она меня пирожками угощала и чаем из травы с мёдом, и сказки рассказывала интересные, в книжках таких сказок нету! А ещё я хочу к дяде Вите, он умеет говорить по-волчьи, и у него есть снежный мотоцикл, он меня с мамой на нём катал! А ещё он сказал, что хочет быть моим папой! - Никитка не на шутку расстроился. Мы с мамой попытались его успокоить, но это плохо получалось. Он расплакался, а потом закашлялся так, что пришлось использовать ингалятор. Кое-как, всё же, удалось его убаюкать, но он продолжал всхлипывать даже во сне. - Ничего-ничего, успокоится, - мама попыталась успокоить меня - а мужа ты и здесь найдешь хорошего. Хорошие люди везде есть. В конце концов, хоть совесть и продолжала меня мучить, но маме удалось убедить меня вернуться. На следующий день я пошла в отделение и сообщила начальнику о своём решении. Он очень обрадовался, сразу же показал мне мой новый кабинет, отдельный. Мы уже почти договорились, но тут зазвонил мой телефон. Это была мама, и звонила она из больницы. - Простите, - сказала я начальнику - мой ребёнок заболел, он в реанимации, мне нужно срочно ехать в больницу. Начальник был озадачен, но ответил: - Да, конечно поезжайте. Сообщите, когда сможете приступить к работе. - Я сообщу. - пообещала я. В больнице доктор спросил меня: - Как часто у Вашего ребёнка бывают такие приступы? - Таких сильных ещё небыло никогда. - ответила я, и мама согласно кивнула - Последние несколько месяцев мы жили на севере, и там он вообще не кашлял, даже не простужался ни разу. А когда вернулись сюда, астма снова дала о себе знать, и гораздо сильнее, чем раньше. - А на севере, это где конкретно? - На севере Западной Сибири. - пояснила я. Доктор подумал, а потом произнёс: - Там тайга, воздух чище и суше. А почему вы вернулись? - Обстоятельства изменились, появилась возможность вернуться на старое место службы, и, возможно, с повышением. - Я сожалею, но Вам придётся выбирать между карьерой и здоровьем, а возможно и жизнью, ребёнка. Если он останется здесь, то, скорее всего, его состояние ещё больше ухудшится. - И что? Совсем ничего нельзя сделать, доктор? - мама не желала соглашаться. - Поймите: я не Господь Бог, - было заметно, что доктору уже приходилось разговаривать с родственниками безнадёжных больных, но к этому невозможно привыкнуть, я это по своему опыту знаю - я не всесилен. Я могу лишь купировать приступ, но вылечить это невозможно. И если в Сибири он чувствовал себя гораздо лучше, чем здесь, значит только там он и может жить. Это, конечно, Вам решать, но по мне, так нет ничего важнее здоровья ребёнка. Мне вдруг пришло осознание истины. Да, доктор - не Господь Бог, но без богов здесь точно не обошлось. Боги ведь не пишут писем с приказами и не звонят по телефону. Они складывают обстоятельства. Обстоятельства моей жизни сложились так, что я оказалась там и стала посвящённой. Это они, "Высшее Руководство", выбрали меня и определили мне место службы. И покинуть это место по собственному желанию я не могу, а иначе... У них есть способ воздействовать на меня, и сегодня они этим способом воспользовались. Быть избранным, конечно, очень большая честь, но только теперь я поняла, насколько это хреново. Я потеряла свободу воли. Я подумала о других посвящённых, и поняла, что они все такие же. Виктор, конечно, разговор особый, но обычные люди тоже не имеют свободы воли. Тот же полковник Коротаев. С его характером и способностями он давно уже мог занимать одну из высших руководящих должностей страны, но вместо этого он всю жизнь оставался начальником отделения милиции маленького города. Да и остальные тоже. По своей ли воле они остаются там? Неужели ни один из них никогда не хотел бросить всё, и уехать навсегда в жаркие страны, ну, или, хотя бы, на малую родину? Но они никуда не уезжают, только в отпуск ненадолго. Потому, что не хотят или потому, что не могут? И я тоже теперь не могу. Я должна вернуться туда, а иначе Никитке будет ещё хуже. - Когда мы сможем уехать? - спросила я доктора. - Думаю, двух-трёх дней хватит, чтобы стабилизировать состояние, а уже там, в Сибири, продолжите лечение. - Хорошо. - Ты с ума сошла? - набросилась на меня мама - Это просто приступ, он пройдёт. Нельзя же вот так просто всё бросить, и уехать. - Так надо, мама. Если Никитке станет ещё хуже, я никогда не прощу себе этого. Мама ещё пыталась меня уговаривать, но доктор убедил её, не без труда. Я позвонила начальнику отделения, всё объяснила, извинилась. Его это, конечно, не обрадовало. Потом я позвонила полковнику Коротаеву, и извинилась за задержку по причине внезапного обострения болезни ребёнка. Он всё понял и, кажется, был доволен тем, что я возвращаюсь. Только мама была этим недовольна. И её тоже понять можно. Удивительно, но уже к вечеру Никитке стало лучше, и его перевели в обычную палату. Узнав об этом, мама снова попыталась уговорить меня остаться, но теперь я точно знала, что остаться не могу. Моё место службы определено Высшим Руководством, и я должна быть там. Нравится мне это или нет. Ещё два дня Никитка пролежал в больнице. Он очень обрадовался, когда узнал, что мы возвращаемся на север. Мне оформили больничный и дали выписку из истории болезни Никиты. Мама со мной почти не разговаривала, так сильно обиделась. Удивительно, она всегда была такой умной рассудительной женщиной, но теперь эмоции затмили её разум. Конечно, я не могу объяснить ей всё, но и того, что она уже знает вполне достаточно, чтобы понять: Никите нельзя здесь оставаться. Доктор же ей всё объяснил. Когда я начала собирать вещи, она проворчала: - Давай-давай, собирайся, езжай в свою Сибирь к своему хахалю. Только о себе и думаешь. Тебе плевать, что мать здесь совсем одна остаётся. - Я же тебе предлагала переехать к нам. Ты сама не захотела. - возразила я - Хочешь, поедем вместе. - В ваш медвежий угол? Из Москвы? Нет уж, спасибо. А вот ты могла бы и остаться. - Нет, мама, - я уже еле сдерживалась - это не я, это ты только о себе думаешь. Это ты готова угробить Никиту только чтобы одной не оставаться. Тебе же доктор русским языком сказал: "Здесь ему будет только хуже.". - Этому доктору только лишь бы избавиться от трудного больного. Если бы что-то понимал, то взялся бы и вылечил. - Не все болезни лечатся. Да и зачем лечить, если там он совсем не болел? Прости, мама, но здоровье Никиты мне важнее всего. - Даже важнее матери? - Приезжай к нам, и живи вместе с нами. - уже в который раз повторила я. - Нет. - в который раз отказалась она. - Это твоё решение. - пояснила я - но ты можешь его изменить, а я своё не могу, даже если бы захотела. Можешь хоть всю жизнь на меня обижаться, но хуже от этого будет только тебе. - Ну, пусть этот твой Виктор переедет к нам... - Мама, да при чём тут Виктор? - я уже не выдержала и повысила голос - Никите здесь оставаться нельзя! Почему ты не хочешь понять это? Москва не центр вселенной. Блага цивилизации есть и в маленьких городах. Там есть всё, что нужно для жизни. - Там нет того, что есть здесь. - Чего именно? - Зоопарка, Большого театра, - начала перечислять мама - парка аттракционов, ГУМа... - Ну, и когда ты была там в последний раз? Мама задумалась. - Сама не помнишь. Сколько лет ты уже без всего этого вполне обходишься? - Но если захочу, могу пойти хоть сегодня. - Но если бы разговор об этом не зашёл, то ты бы и не вспомнила об их существовании. Твоя жизнь теперь это квартира, лавочка во дворе да пара соседних магазинов. Да летом ещё на дачу ездишь, да и то мало что сажаешь, сама говорила: "Сил не хватает, продавать буду." - Говорила, - согласилась мама - да жалко мне её, ведь вся жизнь. - А мне Никиту жалко. Он - моя жизнь. Я не могу смотреть, как он страдает, зная, что он может быть здоровым, только не здесь. Мама вздохнула и покачала головой, а потом заплакала: - Я просто не хочу, чтобы вы уезжали, с вами так хорошо. Я старая глупая эгоистка. - Не надо так ругать себя. - я обняла маму - Ты ещё не старая и совсем не глупая, но эгоистка - это точно. Успокойся, мы же всегда можем поговорить по телефону. И незачем сидеть в четырёх стенах. У тебя же есть подруги, существуют клубы по интересам. И сходи, наконец, в театр или в цырк, развейся. - Да-да, ты права. - согласилась, наконец, мама - Ты права во всём. Пойду, поставлю тесто, пирожков вам в дорогу напеку. - Не стоит утруждаться, пирожки и в аэропорту продают. - напомнила я. - Я так хочу, и не спорь. - приказала мама, и ушла на кухню. Утром мама поехала нас провожать в аэропорт. Она долго обнимала нас на прощанье, и никак не могла выпустить из рук Никитку, но в конце концов, ей пришлось это сделать. ***