В клубе.

Прохладный утренний ветер играл с непослушными, пшеничными локонами Пака, заставляя того недовольно (мило) надуть губки и отчаянно пытаться хоть немного разровнять испортившуюся прическу. Омега переводит взгляд на Гука, чьи волосы были идеально уложены; купались в ярких, солнечных лучиках и здоровым блеском заслепляли всё и всех вокруг. Омеге становится обидно из-за горькой несправедливости этой жизни и он, немного задумавшись, изо всех сил подпрыгивает около Чона и взъерошивает его волосы, следом опускаясь на пол и продолжая идти, как ни в чем не бывало, с очень даже довольной такой мордочкой. Сказать что альфа знатно так охуел — ничего не сказать. Несколько секунд, даже не моргая, он смотрит удивленно, на вдруг осмелевшего омегу и в следующее мгновение берет того на руки, перекидывая, как пушинку, через плечо, и смачно так шлепает по мягкому, еще с утра манящему его месту. Альфа не обращает внимания на возмущенный писк Пака или же на смущенное «люди же смотряяят», а просто, с полным умиротворения и радости лицом, шагает дальше по улице. Перед входом в большой парк аттракционов, Чонгук бережно опускает омегу на ноги и улыбаясь, переплетает с ним пальцы, подмигивая и с случайно вырвавшимся смешком, заходит внутрь. — Ты слишком худенький, — немного укоризненным тоном делает замечание Гук, создавая пометочку в голове, что младшего нужно будет хорошенько откормить. Ему нужен не скелет с кусочками мяса, а милая булочка, которую можно пощупать и потискать. (хотя накаченную попку Чимина уже можно тискать) Омега молчит, ничего не отвечая и все еще отходя от недавно пережитого шока. Отшлепать на людях… он бы его еще выебал, а затем мило, как он умеет — улыбнулся, и со своим спокойным личиком пошел бы гулять дальше. — Куда хочешь пойти? — из раздумий омегу вырывает бархатный голос Гука, разглядывающего небольшую, висящую карту парка. — Я… не знаю… на качельки? И снова этот взгляд. Такой же, когда Чимин защищался от него одеялом. Гук явно считает его ребенком, по ошибке оказавшимся в теле 18-летнего. — Лааадно, я передумал, пойдем на американские горки, — омега даже не дожидаясь старшего, с громким, обиженным топотом направился в сторону, как он думал — горок. Чонгук не сильно бьет себя по лбу и догоняя Пака, берет того на ручки, и неся, как невесту, направляется совершенно в противоположную сторону. — Ты не туда пошел, бусинка. Неожиданно милое прозвище заставило замереть шатена и немного смутиться от их столь приятной и неожиданной близости. — Я знал… тебя просто проверял, знаешь ли ты дорогу. А ты молодец, разбираешься, — не краснея врет Чимин, обхватывая ручками (невероятно притягательную) шею старшего, и устремляя взгляд только на нее. Виднеющиеся ветки венок слишком изящно располагались под песочной, слегка загорелой кожей черноволосого. Другое слово, кроме как «искусство» на ум не приходит, и дайте ему сейчас кисточку и бумагу, нарисовал бы это чудо и спрятал бы в самый темный уголочек своей комнаты, не разрешая никому даже глазком глянуть, а позволяя только себе иногда доставать этот шедевр и с немым восторгом любоваться. — А ты не боишься? — когда они оказались на подходе к аттракциону, с вызовом спрашивает альфа, сканируя взглядом каждую эмоцию на лице Пака. — Я? Высоченных и очень быстрых горок на которых можно умереть? Пфф, нет конечно, — смело отвечает омега, ближе прижимаясь к Гуку и стараясь даже не смотреть на страх всей его жизни. И угораздило же его ляпнуть именно про американские горки, нет что бы, про лодочки на воде сказать или про паровозик, который на земле, не в воздухе… Гук многозначительно хмыкает и как только подходит к кассе, опускает омегу на пол, доставая нужную ему сумму из бумажника и подходя к кассиру. — Я сам за себя заплачу! Чонгук даже не обернулся на голос омеги, что уже начал шариться по карманах в поисках хоть чего-нибудь. Но нет. Кажется все деньги он растерял в клубе, или еще где-нибудь, Чимин и удача буквально синонимы. — Хеей, ты меня слушаешь? — Минни прожигает старшего взглядом, что даже не шелохнувшись просит 2 билета у стоявшего за кассовым аппаратом беты. Чимин не медля ни секунды, подходит к Гуку и кусает того чуть ниже плеча, не пытаясь следом отстраниться и продолжая буравить дырку в альфе. — А… спасибо… — мямлит шокированный Гук и забирает у не менее удивленного юноши билеты, аккуратно отходя со «злым» (милым) Чимином в сторонку. — Не хочешь отпустить? — Чон кидает взгляд на руку, от которой омега все никак не может оторваться и с каждой секундой сцепляет зубы сильнее, но все же, контролируя себя и не желая принести боли альфе. Чимин отрицательно кивает головой на слова Гука, так и продолжая стоять с чужой рукой, зажатой в остреньких зубках. — Я больше не буду тебя игнорировать, обещаю, а теперь отпусти, малыш~ — нежно (и пытаясь вслух не заржать) просит альфа, наблюдая как нехотя отстраняется Минни, открывая взору прозрачную ниточку слюны, тянущуюся от руки Чона и до сексуально приоткрытого ротика омеги. Выглядит безумно пошло, так что, пока тормоза на месте, Гук ведет своего истинного за собой и становится в огромную очередь на горку, временами поглядывая на немного жгучий руку укус. Очередь медленно движется, а страх у Чимина все увеличивается, почти перерастая в панический. Пак и сам не замечает как намертво цепляется за кисть Гука, а непрошеные слезы понемногу скапливаются в уголках глаз. — Бусинка, ты чего… — как только Гук замечает, мягко говоря, подавленное состояние шатена, то немного склоняется перед ним, обхватывая пухлые щечки ладонями. — Н-ничего… — негромко всхлипывая, отвечает Чимин и отворачивается от альфы, потирая покрасневшие глаза. — Если ты боишься, мы можем пойти на другой аттракцион, — Гук поворачивает юношу к себе, обнимая того и успокаивающе поглаживая по спине. — Я не боюсь! — Чимин принимает объятия, укладывая свой подбородок на плечо Чона и слишком уж как-то тяжело вздыхает. Страхи существуют для того чтобы с ними бороться. А когда рядом надежный человек, пусть даже вы и знакомы несколько часов от силы, то борьба будет казаться не такой уж страшной и непреодолимой. Чимин крепче сжал ладонь альфы и когда наступила их очередь— смелым (почти) шагом направился в сторону горок, шепча про себя молитву и пока не видит Гук, быстро крестится, садясь в названную им «машину смерти». Пак застегивает ремень, раз 15 проверяя его на прочность, отдергивая в разные стороны. Более-менее успокоившись, Чимин кладет руку на подрагивающее коленко и тут же чувствует как ее накрывает большая и теплая ладонь Гука. «Раз… два… три!» Движение началось…