amour-propre

Под покровом ночи могут происходить чарующие вещи. Найтмер уверен, что только это время суток обладает достаточным количеством таинственности, рассеивая поглощающую свет темноту, рождая чудовищ. Тьма — пристанище для особых существ мира сего, ведь она никогда не предаст. Она его самый лучший и верный друг. Её боятся только те, кто не умеют с ней обращаться. Так же можно сказать и про Кошмара. Он всегда приходит ночью, врывается в его спальню, словно порыв тёплого ночного ветра, распахивая окно, заставляя стёкла в рамах опасливо дребезжать. С виду он груб, именно так и подумал Мар, когда впервые встретил его. Холодный внутри, с острым соколиным взглядом, чёрными, словно сама смоль, костями. Скользкие векторы подкрепили его представления и напугали Хранителя негатива, не хуже его собственных ночных кошмаров. Сначала он не подпускал его к себе. Необузданный страх просачивался сквозь пелену жуткого любопытства и отгонял этого странного монстра. Видя, как Кошмар удивлённо глядит на него, скользит взглядом по чертам лица, тела, Найтмеру хочется спрятаться. Эти глаза не могут быть хорошими. В них, как кажется, нет ни капли сострадания. Но почему он так и норовит подобраться именно к нему? Почему всеми нелюбимый Хранитель негатива стал ему интересен? Почему не Дрим? Он не понимал этого очень долго. Всё время, пока монстр с чёрными векторами наблюдал за ним, он не проронил ни слова. Молчаливый зрительный контакт. На первое время, этого хватало. Но Кошмар однажды решил сократить дистанцию. Он заговорил с ним. Найтмер помнил эту странную и поглощающую его волну ужаса, когда он впервые услышал его голос. Слишком нереальный для этого мира, но такой подходящий для того места, из которого он пришёл. Когда Хранитель узнал о Мультивселенной и о том, что на самом деле творит этот монстр, он смутился. А когда узнал, что Кошмар и есть он сам — не смог принять невероятного факта. В ту ночь раскрытие правды чуть не обернулось для обоих прощанием. Найтмер тогда всю ночь провёл подле Матери, размышляя, анализируя рассказ Кошмара. Не мог поверить в то, что всё обернулось таким образом. А когда он всерьёз подумал о том, что эта встреча была последней, Кошмар вернулся. И Мар не узнал его. Монстр смотрел на него по-другому. В его взгляде не было привычного интереса, а только… сожаление. Удивительно. Шаг за шагом, Найтмер узнал всё. О прошлом Кошмара, о трагедии в его вселенной, которая навсегда изменила всё и уничтожила в монстре последние светлые чувства. По крайней мере, так говорил он сам. А Мар ему не поверил. Воплощение негатива лишь покачал головой от такого заявления. Ни смеялся, ни наоборот кричал, а только молча принял это. И этот маленький незначительный жест понимания что-то всколыхнул в Найтмере и оставил его со сбитыми мыслями, унося прочь в глубь ночи его постоянного гостя. Ночные встречи продолжились, постепенно обретая свою статичность. Кошмар приходил к нему чуть ли не каждую ночь. Они разговаривали до самого утра и Найтмеру ещё ни с кем не было так интересно, как с ним. За диалогами он забывал обо всём, даже о собственном брате. Кошмар стал для него словно непенф*. Он ни разу не обидел его, ни разу не упрекнул, ни разу не подверг его мысли сомнению. Будто старался сохранить что-то и своими действиями уничтожал все поводы для беспокойства. Позже Мар узнал почему. — Я не хочу ни видеть, ни чувствовать, ни даже думать о том, что ты можешь пострадать так же, как и я. Пусть твоя временная линия сохранит этот шедевр нетронутым жестокостью реального мира. В момент произнесения фразы, он показывал на него. И впервые за много ночей, Найтмер испытал восхищение. Его считали произведением искусства. Но ведь они — один и тот же монстр. Одинаковые, но разделённые сотнями лет и временными линиями. Однако, Кошмар мог уберечь его только ночью. В такие моменты он напоминал ему брата, который так же словами пытался выйти на контакт, понять, что происходит с его братом и пытаться помочь. Но в его речи хотелось верить и хотелось бороться. А когда грань, которой они негласно придерживались, дала трещину в виде прикосновения, Найтмер ощутил, что пока Кошмар здесь — он сможет выдержать всё. Он ожидал чего-то мерзкого и холодного от этого прикосновения, но когда пальцы Повелителя негатива коснулись его скулы, внутри скелета возникло странное приятное чувство. Он не отшатнулся, даже не дёрнулся. Только распахнул свои мерцающие лиловые глаза и посмотрел ими на Кошмара. И тот отдёрнул руку. А потом сбежал. И не возвращался так долго, что в одну ночь Найтмер не выдержал и начал звать его. Он испугался, что сделал в ту ночь что-то не так. Нечто фатальное для их отношений и разрушил всё на корню. Но никто не пришёл. Когда надежда на возвращение его ночного гостя почти иссякла, Найтмер начал вновь погружаться в мысли об одиночестве. В конце концов, ему больше ничего не оставалось, кроме как вернуться в объятия закадычного друга, блуждающего с ним рука об руку всю его сознательную жизнь. Но в тот момент, когда отчаяние почти завладело Хранителем, а надежды исчезли, Кошмар вернулся к нему, неожиданно, резко и… страстно. Он поцеловал его. И Найтмер буквально ощутил, как земля уходит из-под ног. Чувство, которое зародилось в нём благодаря этим встречам, наконец смогло обрести форму и теперь он мог насладиться им. Любовь. Наверное, он никогда не сможет встретить ничего искреннее этой, такой странной и неправильной, любви. А дальше грани срывались одна за другой, с сумасшедшей скоростью. Прикосновения и поцелуи Кошмар дарил ему всё чаще, получая взаимность в ответ. От черепа спускаясь всё ниже, позволяя Кошмару то, чего он не осмелился бы позволить кому-либо другому. Он не мог назвать это лаской, ибо имя Повелителя негатива просто не могло стоять рядом с этим словом. Но тем не менее этот диссонанс существовал и заставлял чувства трепетать, а любовь вспыхивать с новой силой. И вот сегодня, именно в эту ночь, Найтмер чувствовал, что готов позволить ему всё. Он ворвался к нему, словно призрак ночи, распахнув окно и бесшумно ступив на подоконник. Найтмер мог видеть только его силуэт, скрытый за трепещущей от ветра шторой. Лунный свет освещал его и делал облик Кошмара ещё более мистическим и устрашающим, чем обычно. Найтмер словно завороженный смотрел на него и ждал. Это должно было случиться сегодня. Кошмар легко раздвинул мешающую ткань и не успел и шагу ступить, как очутился в объятиях своего любовника. — Я ждал тебя. Он обнимает его в ответ, осторожно, будто проверяя и выпытывая разрешение. — Позволь нам стать ближе. — Мы уже ближе, чем ты думаешь. Они обмениваются взглядами, в которых можно прочитать только лишь одно очевидное желание. Стоят напротив друг друга, разорвав объятие. Словно два изваяния — светлое нетронутое прошлое и последствие совершённых ошибок. Кошмар решает действовать первым. Ненавязчивое прикосновение к плечу, немного дальше, к чувствительным позвонкам шеи и Кошмар уже оттягивает мешающий воротник. Найтмер тянется к нему, желая получить первый за ночь поцелуй и утонуть в долгожданной страсти. Монстр усмехается и начинает тянуться в ответ и лишь на последних миллиметрах до прикосновения обманывает его, и поцелуем впивается в нежную, нетронутую никем ранее шею. От неожиданности Мар вздрагивает и замирает, сбитый с толку поведением партнёра. Но сразу же расслабляется, чувствуя, как теплый магический язык скользит по косточкам, в возбуждающе медленном темпе. Он не сразу замечает, как Кошмар начинает расстёгивать пуговицы на его одежде, но ничего не имеет против, позволяя как сбросить с себя ткань, так и любоваться собственными косточками. На него всегда смотрели с отвращением, насмешкой и ненавистью, но Кошмар… Звёзды, он смотрел на него, его тело с восхищением. Несмотря на волны негатива, окутывающих партнёра, он видел в этом взгляде только любовь, в самом чистом её виде. Её ничто не могло испортить. — Ты прекрасен. Он не выдерживает и прижимается к его рту чувственным поцелуем, выпрашивая взаимность. Получая её, выгибается, подстраиваясь удобнее, прижимаясь к нему всем телом. Ощущает, как векторы начинают робко ластиться к его рукам и телу, будто они не подвластны своему хозяину и тоже ожидают ласки. Он проводит по ним пальцами, гладит, подпуская ближе. Кошмар разрывает поцелуй и подталкивает его к кровати. Даже будучи Воплощением негатива, он оказался способным испытывать светлые чувства. Понимая это сейчас, он оглядывается в прошлое, где Найтмер не поверил ему и от этого воспоминания он начинает любить и хотеть его ещё сильнее, чем прежде. Он всегда верил в него, так же, как Кошмар верил в Найтмера. Они падают на простыни, изнывающие от желания. Смотрят друг на друга, будто стараются запомнить этот момент во всех мельчайших подробностях. Кошмару хочется выть от переполняющей его нежности, такой неуместной в его сущности и приносящей боль. Нежность, которая никак не могла в нём уместиться, и ему ничего не остаётся, кроме как выплёскивать её на любовника. Но, боже, эта боль была настолько прекрасной сейчас. Он не хотел ничего другого. Не желая причинить ему вред, он дорожками скеле-поцелуев спускается к самому тазу, ощущая, как кости подрагивают от формирующейся магии. Желая помочь любовнику, он с осторожностью начинает массировать крестец, попеременно блуждая по лобковым костям. Пальцы случайно задевают лобковый симфиз и Найтмер не сдерживает тихого стона удовольствия. Терпение Кошмара было вознаграждено и на последних секундах формирования, он проводит языком по всему основанию магического органа, заставляя партнёра дрожать. Мар никогда не испытывал ничего подобного, его несуществующая душа подрагивает в нетерпении. Кошмар не торопится, медленно возвращаясь обратно и в следующую секунду Хранитель чувствует, как в него вторгаются сразу два пальца. Он выгибается, до хруста костей сжимая пальцами простынь под ним, но не просит остановиться, раздвигая ноги шире. Он слишком долго ждал этого и, к тому же, понимает, что не сможет воспротивиться их обоюдному желанию. Кошмар начинает двигаться, медленно, неторопливо, позволяя привыкнуть. Он и так немного поспешил, начав сразу с двух пальцев. Но бросив мимолётный взгляд на любовника понял, что всё делает правильно и его не будут просить останавливаться. Темп постепенно увеличился и после третьего пальца, Найтмер попросил не тянуть. На него навалились всем телом, вновь страстно и желанно целуя, показывая как сильно его хотят. Он чувствует магию партнёра, она тёплая, почти горячая и прижимается к его члену сквозь ткань шорт. Он тянется к его одежде самостоятельно и освобождает партнёра, не в силах больше ждать. — Не бойся, — шепчет Кошмар сквозь поцелуй, заглядывая в затянутые возбуждением глаза любовника. Найтмер поджимает колени сильнее и закатывает зрачки, когда магия Кошмара проскальзывает в него. Не с лёгкостью, но он вошёл, продвигаясь дальше и до упора. Мар часто дышит, привыкая к новым ощущениям. Он не может пошевелиться, скованный страстью в этом маленьком пространстве между матрасом и Кошмаром. Его целуют в скулу в попытке расслабить и прижимают к себе сильнее. Кошмар делает первый испытательный толчок и Найтмер жмурится, рефлекторно хватаясь за его спину руками, отпуская ткань простыни. Второй — Найтмер обвивает торс скелета ногами и прижимает к себе плотнее, желая почувствовать больше. Третий — Найтмер толкается навстречу и Кошмар не может больше ждать, начиная трахать его, крышесносно целуя в процессе. Найтмер стонет, выгибается под ним, ему буквально сносит крышу от каждого толчка, каждого поцелуя. Кошмар тяжело дышит и шепчет своему любовнику нечто возбуждающее и расслабляющее, ни на секунду не останавливаясь. Он увеличивает темп, заставляя Мара прогнуться в спине сильнее и запрокинуть голову, подставляя шею под поцелуи, а теперь ещё и укусы. Их грудные клетки с силой сталкиваются и Найтмер ощущает пульсацию и тепло чужой души сквозь липкую ткань толстовки. Чёрнокостный ломает ритм и усиливает толчки, то на всю длину, то только наполовину входя в любовника, задевая чувствительную точку, вызывая больше хриплых стонов и просьб не останавливаться. Они ещё никогда не были так мучительно и страстно влюблены друг в друга, как в эту ночь. Кости гудят от напряжения. Найтмер чувствует приближение пика и внезапно ощущает, как Кошмар даёт волю векторам и один из них проскальзывает между их тел, добираясь до чувствительного органа Мара. Остальные змеями обвивают его руки, ноги, позвоночник, начиная двигаться синхронно с хозяином и Найтмера сносит, окончательно и бесповоротно. Последние предоргазменные стоны переросли в крики болезненного наслаждения, которые Кошмар заглушил поцелуем, запоздало испугавшись, что их услышат. Он кончил вслед за Найтмером, ощущая, как сильно тот сжался на нём и выкрикнул в поцелуй его имя.

***

Сейчас, после страстного соития, он не может налюбоваться им. Найтмер, трогательно поджавший ноги во сне, с полуулыбкой на черепе, выглядит слишком невинно и прекрасно. Но монстру хочется оберегать его, и не дать ни одному жуткому кошмару проникнуть в сон этого скелета. Его любимого скелета.