Лукавый вкус иллюзии

Большую перемену в лицее святого Петра любили все. Начиная от младших школьников и заканчивая учителями. Даже смотрители заведения могли вздохнуть спокойно. Все двадцать пять минут, пока длился этот глоток свободы, они могли заниматься своими делами, выходя из своих ролей собак-церберов. Макар поначалу тоже любил это время. До той поры, которая перевернула его жизнь в лицее с ног на голову. Но об этом он старался не вспоминать. Больше никогда. Ученики обычно проводили свободное время в столовой или на школьном дворе. Несмотря на то, что в коридорах стояли небольшие столики для настольного тенниса, они часто пустовали. По углам в красивых узорчатых кадках росли самые различные растения, всегда ухоженные и благоухающие. У каждого окна величественно располагались кожаные диваны и кресла, цвета молочного шоколада. Человеку, попавшему сюда в первый раз, это место могло показаться сродни райскому. Однако ученики никогда не считали его таковым. Ланской-младший воспринимал этот блеск и внешний лоск, как издевательство и насмешку над лицеистами. Ведь при всем великолепии лицея его правила приводили в ужас всех школьников. За малейшую провинность ученикам выносились замечания от персонала лицея. Они заносились в личное дело со всеми вытекающими. Больше пяти замечаний от учителей и больше трех от директора за учебный год влекло за собой автоматическое исключение из школы. Той же участи удостаивались ученики, в чьих табелях выходило больше двух троек за год. Никто не желал попасть в немилость, и ученики поневоле соблюдали все правила неукоснительно. Петр Ланской, являясь главой крупного города, держал в своих руках абсолютно всё. Власть, земли, контроль над фирмами и предприятиями. Позже он догадался, что управлять взрослыми гораздо проще через их отпрысков. Когда Макару было двенадцать лет, он начал спонсировать один из престижных лицеев города, в котором тогда и учился его сын. А через три года он перекупил это заведение из других частных рук. Внутренний распорядок школы мгновенно ужесточили в несколько раз. Детей всех возмутившихся родителей тотчас исключили. Позже Ланской устроил показательные «выступления» для неугодных. Некоторых родителей исключенных учеников уволили с довольно высоких постов, кто-то разорился и больше уже не смог вновь встать на ноги, а кому-то и вовсе пришлось переехать подальше от этих мест. Для оставшихся это стало своеобразным предупреждением. Макар ненавидел отца. Поначалу свою ненависть он глубоко прятал внутри, но позже уже не скрывал истинного отношения к родителю. Он ненавидел его колючий и холодный взгляд, властный голос, отдающий металлическими нотками, вальяжную походку хозяина жизни. Он до зубовного скрежета терпеть не мог его жест щелкающих пальцев левой руки. По одному такому щелчку Петр мог сломать жизнь какой-нибудь семье, члены которой специально или ненароком перешли Ланскому дорогу. Какое-то время Макар даже ненавидел себя за то, что является порождением этой деспотичной сущности. Зная, что остальные видят в нём, прежде всего, продолжение хладнокровной тирании. ************  — Ну, кто там следующий? Давай, говори поживее, что будешь. Перемена не резиновая. — громогласно раздалось из-за кучи салфеток. Полная белокурая женщина перегнулась через перила раздаточного шкафа, раздраженно поправляя блюда внутри него. — Здравствуйте, теть Тась. — тепло рассмеялся Макар, беря в руки лакированный поднос. Женщина мигом выпрямилась, едва не стукнувшись макушкой в поварском чепчике об угол стойки. Её ладонь неосознанно потянулась к лицу, и буфетчица быстро утерла, проступившие на лбу, маленькие капельки. — Как это? Откуда, родненький ты мой? — затараторила женщина, попутно охая и ахая. — Вот так, тетя Тася. Теперь буду работать здесь. — вздохнул парень, разглядывая старую знакомую. — Учителем литературы. — Неужто сам решился? — прищурилась Таисия, убирая обратно под чепчик выбившуюся прядь волос. — Вы же знаете, что по своей воле я бы сюда и шагу не сделал. — Надо думать, милок. Значит, Петька заставил? — ахнула буфетчица, догадавшись. — Он самый, теть Тась. — Макар спешно оглянулся вокруг себя, но, не обнаружив угрозы, повернулся обратно. — Вы бы аккуратны были со словами. Пропадете ведь ни за что. — Ты же знаешь, Макарушка, я не боюсь твоего папашу. — улыбнулась Таисия. — Что будешь, милый? Свои любимые пирожки с рисом и персиковый сок? Или чего посущественней? — она кивнула на блюда. — У нас сейчас стали готовить, как в кафе и ресторанах. Элита ведь учится. Паста, ризотто, японская и европейская кухни. — Я лучше ваших пирожков поем. — отмахнулся парень. — И сок. — Последний остался, будто тебя дожидался. — засмеялась женщина, раскладывая на подносе Макара заказанное. — Ты ведь только его всегда брал. — Вы помните. — широко улыбнулся парень. Он хотел уже отойти и сесть за какой-нибудь столик в конце столовой, но буквально застыл, держа поднос в руках. Перед ним стоял тот самый мальчишка, которого он сегодня уже видел. Малец неловко почесал затылок, бросая унылый взгляд то на одну тарелку с едой, то на другую. Ланской, следуя внутреннему ощущению, отошёл за стойку, чтобы его не было видно. — Выбрал? — поспешила поторопить мальчика Таисия. — А другого ничего нет? — с надеждой посмотрел на неё парнишка. — Чем тебе наши яства не нравятся? — Надоело. У папы в ресторане каждый день это всё подают. — скривился мальчик. — Я бы лучше каши или супа. Как у бабушки летом. Тогда давайте самый обычный салат, пирожки с картошкой и сок. Персиковый, если можно. — Ты опоздал немного. Остался только яблочный. — Ну что ж. — окончательно приуныл тот. — Давайте его. Парень нехотя взял поднос с блюдами и поплелся к свободному столику у стены. Макар, став случайным свидетелем разговора, двинулся следом за ним, сам не понимая, зачем. — Не возражаешь, если я упаду рядом? — мальчишка слегка вздрогнул, поднимая взгляд на мужчину. Макар по-доброму улыбался, и мальчонка расслабленно выдохнул. — Падайте. — он почти поднес ложку ко рту, но внезапно вскрикнул. — А я вас знаю! Это же вы сегодня были в коридоре. — Я. — усмехнулся Ланской, откусывая пирожок. — А ты, как я погляжу, смельчак? — Да нет. — опустил голову парень. — Я знаете, как испугался. Мне проблемы совсем не нужны. Я всего лишь отпросился выйти на пять минут, а тут директор. — Если учитель выписал разрешение, то тебе ничего не грозит, насколько я помню. — Я забыл. Просто я ещё новенький, не привык. — Парнишка почти доел салат, так ни разу не притронувшись к напитку, что не укрылось от Макара. — У меня здесь брат учится, а я только перешел. Славка Воронов, может быть, знаете? — Я думаю, что ещё познакомлюсь с ним. — Макар откинулся на спинку стула, продолжая рассматривать парнишку. — Тебя-то самого как зовут? — Мишка я. Воронов. А вас? — А меня Макар. — мужчина протянул парню ладонь, и тот довольно по-свойски пожал её. — Будем знакомы, Мишка Воронов. — Будем. — кивнул парень. — О, у вас мой любимый сок. Повезло же вам. — Поменяемся? — Макар с легкостью пододвинул стакан к мальчику. Этот парнишка был достаточно забавный. Озорной и смышленый малый. — Нет, что вы. — Миша замахал руками перед собой. — Не надо. — Бери, бери. — подмигнул ему Ланской. — Я уже не хочу. — Точно можно? — Он осторожно взял в руки сок, и мужчина увидел, как в глазах парнишки мелькнули искорки радости. — Точно. — Макар взглянул на часы, висевшие у входа в столовую. До конца перемены оставалось ещё семь минут. Ученики потихоньку покидали помещение, не желая опаздывать. — А вы тоже чей-то брат? — Воронов-младший одним махом опустошил стакан, после вытирая рот рукавом рубашки. — Нет. — Мужчина чуть напрягся, боясь отпугнуть мальчика. — Я новый учитель Макар Ланской, буду учить вас литературе. Миша застыл на месте, округлив глаза. Радость во взгляде сменилась на неподдельный страх. Он осторожно поставил стакан на место, непроизвольно сползая чуть ниже на стуле. — Простите меня, я… Я не знал, что вы… Я не специально, вы же сами предложили. — Мишка начал путаться в мыслях, дрожащими пальцами хватаясь за лямку своего портфеля. — Пожалуйста, простите за сок, я больше не буду. — Миш, Миш. — Макар потянулся к парню, чтобы успокоить, но тот отшатнулся от него, словно от ядовитого насекомого. — Тебе не нужно меня бояться. — Но вы же учитель. — недоверчиво посмотрел на него Воронов. — И родственник владельца лицея, ведь так? — Я его сын, к сожалению. — Мужчина нахмурился. — Но тебе не стоит меня опасаться. Подумай сам, ты же умный малый. Если бы я был таким же, как остальные учителя, я бы не стал помогать тебе сегодня днём прятаться от Макловского. — Вообще-то, да. — вдруг осмелел мальчик, придвигаясь обратно. — Вы правы. — А ты откуда знаешь, что Ланской — владелец? Ты ведь новенький. — Родители мне первым делом объяснили и показали, кто здесь самые главные. Чтобы не вышло чего. — Правильный подход. — усмехнулся Макар, снова бросая взгляд на часы. — Кстати, тебе пора на урок, Мишка Воронов. Через две минуты звонок, ты же помнишь, нельзя опаздывать. — А вы совсем другой. — улыбнулся мальчик, поднимаясь и водружая огромный рюкзак на плечи. — Вы не похожи на местных учителей. — Будем считать это комплиментом. — Макар поднял в воздух ладонь, и Мишка недолго думая, ударил по ней своей пятерней. Услышав первый звонок, он сорвался с места, держа курс на выход. Перед порогом, мальчишка всё же обернулся, и Макар одобрительно кивнул ему, после чего тот, улыбаясь, скрылся в толпе учеников.