***
Тайлер игриво надувает губы, смотря прямо в горящие темные глаза. За стеклом совсем не слышен голос, отчего всем приходится только угадывать, что говорит Джозеф в небольшой комнатке, обитой материалом для звукоизоляции. Джош слушает, как поёт Тайлер в другой комнате через колонки аппаратуры. Каждый куплет записывается отдельно, работа не составляет для Тайлера особого труда, ведь она долго занимался сольным пением на сцене. Музыка ласкает уши, играя тихим эхом, и в голове она подавляет шум, а ещё больше подавителем шума служит Джозеф. Самим своим существованием, теплотой и близостью он устраняет лишние надоедливые шумы, будто служит барьером. Ребята заканчивают ближе к ночи. Тогда Тайлер и Джош уезжают домой, пока звукорежиссёр просит Джозефа вернуться в студию завтра, чтобы полностью закончить всю работу нат тремя песнями. – Хорошо поработали сегодня, – говорит звукарь, протягивая руку для пожатия. – Спасибо, – отвечает Джозеф и удаляется из студии в тот же момент. – Ты молодец, – Джош краснеет, на что в ответ получает соприкосновение бордовых губ со своими. Он не может привыкнуть к этому чувству, которое буквально бьёт его в внутренние органы каждый раз, заставляя сердце учащённо биться. – Весь день хотел так сделать, – Тайлер радует парня довольной улыбкой. Они спокойно возвращаются домой под звуки старых песен, пока Джозеф медленно постукивает по обивке руля в такт композициям.***
Сегодня Джош впервые за несколько лет заглядывает на ужин своей семьи. Он слишком отвык от таких застолий и обычно потреблял пищу отдельно, но сегодня не тот случай. Сестры, брат и мама мирно сидят за столом, на котором расположены различные блюда. Дан-младший сглатывает вязкую слюну. Тайлер не балует его такими изысками кухни, но с ним ему гораздо спокойнее, нежели в окружении брата, матери и отца. Благо, сегодня старший отсутствует, и сейчас идёт разбирательство по поводу лишения его родительских прав. Джош каждый день благодарит Тайлера за это. – Привет всем, – начинает Джош, застывая в дверном проёме, – Я бы хотел официально представить вам одного человека, который очень мне дорог, – сглатывает вязкую слюну, – Если вы не поймёте меня, ничего... – сердце колотится, – Это, наверное, один из важнейших людей в моей жизни, мой парень, Тайлер, – рядом с Джошем застывает ещё один силует, – Я буду рад, если вы примите меня. Тайлер крепко сжимает руку Дана-младшего, понимая, какое волнение тот сейчас испытывает. – Джоши! Конечно мы тебя понимаем! – начинает Эбби, и её тут же подхватывает Эшли. Но в тот момент мать медленно снимает очки с переносицы двумя пальцами, чуть закрыв глаза. На кухне воцаряется гробовая тишина, когда очки с силой ударяются о кухонный стол. Женщина ставит руки ладонями вниз на гладкую поверхность и резко встаёт со стула, смотря разъяренными глазами на Тайлера. – Джош, если ты ещё раз приведешь этого человека в наш дом, то можешь больше не возвращаться, – рычит она холодным тоном. Внутри всё замирает, улыбка превращается в оскал. Джозеф только сильнее сжимает теплую руку парня, надеясь, что он успоится. – Если вы можете так просто наплевать на чувства собственного сына, то вы недостойны носить звание "мать", – в том же тоне отвечает ей Тайлер. – Тебя не спрашивали, – руки, морщинистая кожа которых становится гладкой от сжатия в кулак, с новой силой ударяются о деревянную поверхность. Сердце младшего сжимается сильнее, а гнев Джозефа только растёт, но он не поддаётся ему, с самодовольной усмешкой смотря на злую мать парня. – Соболезную вашей семье, – Тайлер усмехается, – Пойдём, Джош. Дом мигом опустел на двоих людей. Джозеф уже не злорадствует, он переживает за чувства парня, которого глубоко ранили слова матери. Раньше она редко показывала эту сторону. Пыталась казаться любящей, заботливой и милой. Будто не позволяла взять себя в руки агресси и злости, но после ухода отца всё в корни поменялось. – Ты как, солнышко? – Тайлер нежно прижимает парня к себе, согревая горячим дыханием. – Противно от своей матери, – срывается с уст Джоша, пока он заламывает пальцы на руках до едкого хруста. – Поехали домой.