Улыбка, покоряющая сердца

Все это время Юнджи живет у Чимина. С ним просто комфортно и теплое, щекотящее сердце, чувство приятно разливалось теплом по подсознанию. Девушка поняла, что Чимин именно тот человек, который может ей да то то, о чем Юнджи и не мечтала. Хосок и Тэхен регулярно приходят к Паку, чтобы просто быть рядом с их девочкой. Юнги рад снова видеть улыбку на лице сестры. Она стала больше смеяться и вообще появляться на улице, но без присмотра кого-то из мемберов. Так же Чимин проходил с девушкой темы университетов, но когда у нее что-то не получалось, она дула губки и начинала капризничать, иногда даже покушалась ударить Чимина, потому что из Пака преподаватель на дому получался такой себе. Был очень действенный способ усмирения девушки, которым Чимин всегда пользовался. Пока она пыталась ударить парня в живот, потому что по ее мнению это самое уязвимое место, он перехватывал ее руки, для ее же блага, не дай бог еще сломает эти милые ручонки об каменный пресс, прижимал к первой попавшейся плоскости и целовал до тех пор, пока Юнджи не перестанет сопротивляться. Все было просто отлично. До одного момента…

***

«Чонгук~и»

— Чимин хен, привет. Это Чонгук. Ты можешь сейчас говорить?

— Чон? Да, конечно. Что-то случилось?

— Эм… Юнджи и Джин-хена нет рядом?

— Что? Это необходимо?

— П-просто…</righr> — Чонгук, все хорошо? Ты… Плачешь? В чем дело? Мне приехать? Чон, не молчи! Пожалуйста… <right>— Хен… Хен, вернись в Пусан… Скорее…

|Звонок завершен|

Чимину на душе не спокойно. Гуки редко когда плачет вообще. Он успешный парень, практически никогда не бывало провалов, работал в сеульской клинике, также у него своя больница в Пусане, хочет еще открыть свою в Сеуле, большой заработок, как айдола, так и врача, контракты с крупными компаниями, личный врач главы Кореи, часто бывает в Америке по обмену опытом. Если это не идеальная жизнь, тогда что? Видимо, все представления о идеальной жизни Чонгука Паку придется сломать. Немного подумав, Чим решает позвонить Хосоку и сказать, что едет в Пусан, под предлогом, что к брату. По сути, Гук ему почти брат. Потому, что выросли в одном дворе и их родители всегда хорошо общались.

«Хосоки-хен»

— Алло, хен? Мне нужно к брату в Пусан. Прямо сейчас. Ты присмотришь за Юнджи?

— Ох, Чимин, ты как всегда. Ты не можешь предупреждать хотя бы за дня два?

— Прости… Присмотришь?

— Ну конечно, Чим, о чем речь. За Юнджи присматривать — сплошное удовольствие. Привет брату.

— Спасибо, хен. Ты лучший.

|Звонок завершен|

Теперь Пак может со спокойной душой покинуть Сеул и направиться в родной город. Ему было безумно стыдно врать хену, но так было нужно.

***

«Пусан» пронеслось за тонированным окном. Это значило то, что Пак уже близок к цели. Осталось буквально пара кварталов и он у больницы. Чонгук встретил хена, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Огромные мешки под глазами, бледная кожа, красные от слез глаза. Чимин даже испугался немного при виде бывшего макнэ. Он очень изменился. — Чонгуки… Что случилось? Младший ничего не ответил, а только лишь всхлипнул и повел Пака в клинику. Она, видимо, была на спец.обслуживании. По другому Чимин не мог объяснить отсутствие персонала. Только они вдвоем и немалое количество пациентов. В клинике было четыре рабочих этажа: первый — детская клиника, второй — подростки и взрослое население, третий — отделение, смотровые и род.блок, четвертый — операционные, реанимация, процедурные и прочая ерунда. Но сейчас Чонгук повел Пака ни на один из этих этажей, а в свой кабинет, через который можно войти на закрытый от всех этаж — пятый. Весь персонал осведомили, что там стоит оборудование, но это было далеко не так. Когда они поднялись, у Пака что-то кольнуло в области сердца. Он видел этот этаж лишь однажды.

FLASHBACK

Несколько лет назад Чонгук попросил старшего принести какой-то препарат к нему в кабинет. Но когда Чимин зашел в помещение, Чон скрылся за дверью. Конечно же любопытство Пака дало о себе знать и он пошел за младшим по лестнице так, чтобы тот не услышал. То, что Чимин увидел, опровергнуло его в шок. Несколько комнатушек со стеклянными стенами и дверями. В этих комнатках лежали новорожденные дети и чуть постарше. Посмотрев на них, хотелось не просто плакать, а захлебнуться слезами, чтобы умереть и такого больше никогда не видеть. Чимин у настолько стало жаль их, что он неосознанно всхлипнул и слегка напуганный Чон обернулся. — Х-хен? Как ты сюда попал? — Что это, Чонгуки? — спросил Пак, проигнорировав вопрос младшего. — Это… — Чон тяжело вздохнул. — Это дети, хен. Новорожденные дети, которых бросила собственная мать. Некоторые даже не имеют того, что привычно для всех… — Что ты будешь делать с ними? — Чимин разглядывал малышей. — Если у матери при родах ребенок умер, то я могу дать его нового, а есть такие, которые просто отказываются и говорят мужьям, что младенец умер, иногда, чтобы доказать это недоверчивым отцам, приходится выносить труп чужого малыша. И тогда его оформляют на них. — А те, что постарше… Что будет с ними? — Они… Они сперва немного подрастут, а потом…ну… Если это были близнецы и один из них остается здесь, а другой с семьей, и если тот, что с семьей попадает в отделение и по какой-то причине умирает, а сказать родным о потере никак нельзя, то можно просто отдать другого близнеца. А другие… Попадают в детский дом. Мне иногда их так жаль. Но делать нечего. Чимин просто стоял и завороженно смотрел на малышей. И уже на выходе Чим спросил о персонале. — А персонал? — Отдельный. — легко и просто ответил макнэ. — Хен, можно попросить тебя об обещании? — Конечно, Гуки. — Пак ласково улыбнулся. — Пожалуйста, никому не говори об этом месте. — Хорошо, не беспокойся по этому поводу.

FLASHBACK_END

Чимин никогда не хотел бы сюда вернуться снова, но судьба распорядилась иначе. В одной из таких комнат Пак заметил знакомое личико. — Это… Минхек? — смотря стеклянными глазами на кроватку, спрашивает Чимин. — Да. Из-за него я позвал тебя. Думаю… У меня будут натянутые отношения с Юнджи и Джин-хеном. — Чонгук, пожалуйста, скажи уже. У меня сердце остановится, если ты и дальше будешь вокруг да около ходить. — Чимин-хен…прости… Я… я не хотел. Я случайно… Правда — захлебываясь в слезах, макнэ крепко прижимает к себе Чимина и продолжает извиняться, оставляя на рубашке Пака пятна от слез. — За что, Чонгуки…? — Чимин взял в свои ладошки заплаканное лицо Чона и заставил посмотреть в свои глаза. — Хен, я… Случайно просыпал рицин в глаза Минхеку… Я случайно, правда, прости… — Что с ним теперь будет? — Чимин повернул голову в сторону кроватки, продолжая обнимать младшего. — Он… Он теперь не сможет видеть… В лучшем случае. Простите… Это самый большой провал в моей жизни. — Тише, не плачь. Ты же сможешь его вылечить? Правда, сможешь? — с надеждой и ноткой грусти спросил Пак, гладя шелковистые волосы макнэ. — В том-то и дело, что не смогу. Ты, возможно, не знаешь, но рицин является сильнейшим в мире ядом, от которого еще нет противоядия. То, что Минхек выжил просто чудо, я еще не встречался с такими случаями, когда человек выживает после такого кошмара. — Он теперь совсем ничего не будет видеть? Только темноту? — Гук ничего не сказал, только положительно покивал в хена. Чимин начал чаще и тяжелее дышать. Он вспомнил случай трехлетней давности целиком и полностью. Минхек напоминал одного мальчишку, с которым произошла похожая ситуация. В его глазах собирались капельки слез. Ему было больно просто от осознания того, что чадо его любимой малышки Юнджи не увидит ничего. Совершенно абсолютно ничего. Темнота будет окружать его на протяжении всей жизни. Он не увидит ни своих родителей, ни этого прекрасного мира, ни одного члена бантаносемьи. Да что говорить об окружающих… Он элементарно даже себя не увидит… Хотя, возможно, и отца не увидел, даже если бы у него была возможность видеть…