То, что всегда с тобой

Не меньше, чем Улзия, в это время интересовало и великого медведицкого князя: куда же подевался Драгомир Азанский? Шли месяцы, в сокрушенное Имбагаем Азанское княжество постепенно возвращались люди, отстраивались заново на пепелище, да тревожно вздыхали: удастся ли в этот раз обжиться как следует?.. А князь Драгомир будто сквозь землю провалился. И самые ловкие медведицкие лазутчики не могли ничего выяснить. Доподлинно узнали только, что в городе князя не было, уехала куда-то и княгиня Любуша. Может, кто из бояр и княжеской челяди и знал больше, да служили азанскому князю люди все больше неболтливые, как и полагалось на государевой службе, и, как бы хитро не расспрашивали медвединцы, точно ничего установить не удавалось. Но у Лютобора Медведицкого была наготове и разведка иного рода. Когда уже лучшие его лазутчики опустили руки, он велел Яргородцу выяснить, куда исчез азанский князь. Выяснив кое-что, он попросил оборотней разведать безопасные дороги. И вот, когда уже настала поздняя осень, и с деревьев облетали последние листья, решено было навестить Драгомира в его потаенном логове. С собой великий князь взял только Яргородца, Мстишу и брата Бронислава. Те уговаривали взять с собой побольше воинов на всякий случай, но он был непреклонен. - Мы же договариваться с Драгомиром едем, а не запугивать его, и он должен понять, что к нему приехали с добром. Вряд ли там у него большая охрана, он ведь не ждет никого. Мы и так свалимся, как снег на голову, если же еще придем с войском, Драгомир точно не поверит. - Ему же будет хуже, а мы ничего не потеряем! - пожал плечами Бронислав. - Лишь бы Драгомир нам не мешал. Не узнаю тебя, брат. Ты сломил Мстислава Волчановского, а этого недобитого ордынцами... - Приму как товарища по несчастью, если он не докажет обратного, - возразил Лютобор Медведицкий. - Драгомиру пришлось хуже, чем нам, в несчастье должен стать сговорчивее. Впрочем, поглядим, чем он дышит... И они уехали вчетвером, якобы на охоту, а в действительности - вглубь глухих болот, лежавших внутри азанского княжества. Унылое осеннее болото неласково приняло непрошеных гостей. Копыта коней хлюпали в вязкой грязи, выдираясь с чавканьем. Проходимая тропа была еле различима, лишь в стороне, среди болотных кочек, поросших высохшей рыжей осокой, плескалась грязная ржавая вода. И без того редкая растительность теперь совсем пожухла, увяла, смешалась с болотной грязью, и теперь ничто не радовало взгляд, куда ни посмотри. Серое низкое небо, казалось, готово было лечь пухлыми громадами туч на такую же серую, бесформенную топкую грязь, а больше ничего было не разглядеть на много верст вокруг. Изредка в небе слышались голоса птиц, поднимающихся в Ирий на зиму. На болоте даже они звучали особенно тоскливо. Кое-где еще вяло квакали лягушки, которым приходила уже пора заснуть на зиму. Зато комары, несмотря на холод, роились вокруг путников целыми стаями, звенели, не умолкая, облепляли каждый участок неприкрытой кожи, непрерывно жалили всадников и коней. Лютобор Медведицкий иногда встряхивал головой, отгоняя их, Бронислав ожесточенно отмахивался, а Мстиша сдержанно ругался. Один лишь Яргородец, все время ехавший впереди, казалось, вовсе не замечал маленьких кровожадных мучителей. Если бы не его водительство, навряд ли им удалось бы благополучно пересечь болото. С виду было трудно понять, чем избранный им путь безопасней всякого другого. Кругом так и хлюпала жидкая грязь, ноги и брюхо коней были облеплены ею, как и сапоги путников. Но, не глазами, а неким внутренним чутьем, Лютобор Яргородский всякий раз выбирал безопасное направление среди болотных кочек, где не могло быть никакой тропы или отметины. Стоило проехать - и их следы начисто смывала вода. - Сюда, держаться след в след, - говорил Яргородец, меж тем как спутники его с тайной жутью и холодком в животе ощущали, как качается под ними зыбкая топь. - Здесь не только всадник - повозка пройдет. А вот по сторонам не зевать! - А вон там, глядите, вешки расставлены! - Мстиша указал на белые флажки, укрепленные на широком дощатом настиле в стороне от их тропы. Яргородец перехватил его за повод. - Не вздумай свернуть! Там трясина, как кисель, жидкое месиво. Нарочно вешки поставлены, для незваных гостей. Кое-кто уже упокоился, верно, - в маслянисто блестящей болотной воде ему привиделся силуэт бешено пытавшегося выбраться смуглого всадника на мохнатой лошади. Будто лицом к лицу, разглядел распахнутые в немом ужасе глаза, видящие разверзающуюся под ним могилу, в то время как все отчаянные усилие выбраться только утягивали глубже человека вместе с лошадью. Запоздалый гусиный клич показался Яргородцу жалобным криком обреченного... - Надежное убежище себе нашел князь Драгомир, - признал Бронислав. Расположенная среди болот усадьба вдруг открылась в сером мареве, будто выросла здесь, как кочка. Она была устроена на возвышенности, поднимавшейся над болотом, как остров. На ней росли деревья, был даже устроен небольшой сад, а на самом высоком месте построен был деревянный терем, окруженный несколькими избами, жилыми на вид - над ними поднимался дым. - Теперь понятно, почему Драгомира с собаками не найдешь, - усмехнулся великий князь. - Конечно, тут можно и год прожить тайно. Кто-то из его слуг с семьями наверняка тут живет постоянно, они же ездят в город за припасами. Вот убежище и пригодилось. Драгомир скрылся зализать раны, с ним княгиня его, ближайшие воины и слуги. Скорее всего, в Азани несколько ближних бояр знают, где их князь, и пересылают ему важные вести, но очень немногие. Хитер азанский лис, куда как хитер!.. Бронислав удивленно взглянул на брата, не понимая, осуждает или хвалит он азанского князя. Едва подъехали к воротам, как залаяли и зарычали за забором крупные псы, похожие на волков, яростно гремя цепями. В саду работал какой-то старик; он с неожиданной быстротой юркнул в дом, и оттуда высыпали пара десятков человек, налаживая на ходу луки и ухватив покрепче сулицы. Мстиша невольно присвистнул. - Зря ты, государь, воинов не взял, - проговорил тихо. Великий князь сам взялся за древко копья, притороченное к седлу, но не спешил нападать или угрожать. Смело подъехал ближе. - Здравствуйте, азанцы! Я - великий медведицкий князь. В гости приехал к вашему владетелю, князю Драгомиру Вышеславичу, о здоровье его проведать. Цепные собаки продолжали яростно лаять, и, как собаки же, ощетинились азанские воины, не желая пускать приезжих. - Не знаем тебя, а пускать пришлых не велено, - проворчал пожилой воин, готовясь ударить сулицей первого, кто проедет в ворота. И неизвестно, чем бы это закончилось, но тут на крыльце послышались неровные шаги и стук деревянной палки, и в дверях показался сам азанский князь Драгомир, припадая на покалеченную ногу. - Все в порядке, витязи мои. Гости приехали, - проговорил он глухим голосом. - Ну, проезжай, Лютобор Тихомирич, раз уж пожаловал! Медведицкий князь с невольным сочувствием поглядел на давнего соперника. Видно было, что Драгомир не совсем оправился от тяжелых ран. Он был худ и изможден, двигался еще с трудом. при разговоре сухо покашливал, держась за полузажившую рану в груди. Ко всему, левый глаз у Драгомира тоже был поврежден и открывался лишь наполовину. Он будто враз постарел, исхудавшее лицо прочертили морщины, в темных волосах и бороде прибавилось седины. Лютобор Медведицкий не мог не посочувствовать ему. Вместе со спутниками он проследовал внутрь болотной усадьбы. Драгомир привел их в большую уютную горницу и указал садиться, а сам с явным облегчением опустился в кресло около печки, где пылало жаркое пламя. Бывшая в помещении молодая женщина подошла к азанскому князю и положила руки ему на плечи. Драгомир ласково поцеловал ей одну руку, затем другую. - Ступай, Любуша. Мы просто поговорим. Не надо за меня бояться. Распорядись, чтобы принесли гостям поесть и истопили баню. Женщина тихо вышла, бросив на незваных гостей неприязненный взор. Драгомир Азанский проводил ее взглядом. При этом его изможденное лицо осветилось от нежности, так что показалось сразу моложе и здоровее. - Она, Любуша, выходила меня тут, на болотах. Днем и ночью сидела со мной, лечебными травами отпаивала, перевязывала раны, в бане парила, просила Богов об исцелении. Благодаря ей я сейчас жив... А нам ведь сейчас никак нельзя умирать, правда, Лютобор Тихомирич? И в том, как прозвучало это "нам", медвединцам почудилась надежда. Не может же азанский князь сейчас не понимать, что враг у них общий? - Во всяком случае, не так, как погиб мой шурин на Хмеле-реке, не на пользу Орде, - согласился великий князь. - Рад с тобой повидаться, Драгомир Вышеславич. Постараться пришлось, чтобы найти твое убежище. - Даже в Азани о нем знают лишь немногие. Нарочно устроено на всякий случай, - отвечал Драгомир, гордясь своей предусмотрительностью. - Ордынские лазутчики крутились близко отсюда, но болота наши скрывают много тайн... Только тот, кому служат дивии, - он покосился здоровым глазом на Яргородца, - может добраться сюда без проводника. - Мы тебе все-таки не чжалаиры, не со злом пришли, - укоризненно произнес Лютобор Медведицкий. - Пока ехали, видели владения твои. Тяжко азанцам пришлось, иные селения так и чернеют, разрушенные, в других люди отстраиваются снова. Урожай собрали, сколько осталось на полях, чего не вытоптали чжалаиры. Ждет тебя твой народ, Драгомир Вышеславич. Сочувствуют: говорят, ты со своим княжеством делишь все напасти. Драгомир настороженно слушал, думая, к чему клонит гость. Его поврежденный глаз при этом непроизвольно подмигивал. - То верно: как придет Орда проклятая, так первым делом к нам, ибо мы на пути у нее лежим. В старые времена Ерден-хан нашу Азань разорил первой, и с тех пор все с нас начинают. До остальных владений лишь потом черед доходит, если доходит вообще. И хоть бы кто догадался поблагодарить за то, что мы, вроде как, щитом у других лежим, самую большую вражескую ярость на себя принимаем, своей кровью гасим пожар... Медвединцы переглянулись, не обменявшись ни словом. Конечно, у каждого своя правда. Если смотреть с точки зрения Драгомира, он прав... - Ну вот, я приехал тебя поблагодарить от имени тех, до кого враг не дошел, - вежливо проговорил Лютобор Медведицкий. - Если бы Азань нас не прикрывала, и впрямь труднее бы Медведице приходилось перед ордынскими набегами. И сам ты, мне хорошо ведомо, хоть и не любил нас никогда, но боролся с нами, полагаясь лишь на себя. Ярлыки на великое княжение в Орде не клянчил и иноземцев не наводил, как Мстислав Волчановский. Поэтому я хочу, чтобы мы поняли друг друга. Драгомир закашлялся, отпил лечебного отвара из чашки. Потом в болезненной гримасе скривил тонкие сухие губы. - А чего еще ты хочешь, Лютобор Тихомирич? Может, Соболевск мне вернешь? - Сожалею, но не могу. Не мной он присвоен, не мне и отдавать, - медведицкий князь даже отодвинул блюдо с жареным поросенком и кашей из агайского проса с солеными груздями. - Лучше скажи, Драгомир Вышеславич: вот если, не приведи Перун, чжалаиры снова нагрянут, ты что станешь делать тогда? Опять между двух огней окажешься... Азанский князь вяло подцепил ложкой несколько грибов, съел их вместе с кусочком ржаного хлеба. Еще слабый после ран, он не очень-то хотел есть. - В этом случае какой у меня выбор? Только тот, которому и твои предки следовали с самого Ерденова нашествия. И сам Святослав Храбрый им не брезговал... Бронислав насмешливо фыркнул. - Что, после Имбагая не осмелишься другой раз против чжалаиров идти? - Помолчи, - прошипел Яргородец ему на ухо. - Против Имбагая деваться было некуда - я защищался, - с достоинством ответил Драгомир. - Иное дело - самому давать повод чжалаирам. Уж очень близко Орда к моим владениям, в любое время можно ожидать нового удара. И не подготовишься. Так что против Орды я не пойду, пока она не вторгнется ко мне. Это мое окончательное слово. Все помолчали, а спустя некоторое время Яргородец сказал: - Я не удивлюсь, если чжалаиры сейчас еще больше, чем мы, желают тебя повидать, Драгомир Вышеславич! Всем ты нужен, все тебя обхаживают, точно невесту с богатым приданым. Как тебе известно, Улзий убил Имбагая. Теперь у него, должно быть, в голове большие замыслы, и в них находится место и тебе. Азанский князь удивленно взглянул на него, при этом его поврежденный глаз снова задергался. - Правду говорят, Лютобор Мстиславич, что тебе ведомо все! - протянул он. - Приезжали уже на Азань ордынские послы, спрашивали обо мне. Дорогу сюда, конечно, не нашли, но послание Улзиево оставили для меня. Он извиняется передо мной за самовольный набег Имбагая, называет любезным союзником. Пишет, что задержал азанских пленников в Сарай-Мунлике, не перепродал дальше, и позволит их выкупить. - Ценит тебя "кровавый темник", - уважительно проговорил великий князь. - Только за дурака беспамятного держит. Думает - стоит ему сменить кнут на пряник, и ты сразу забудешь раны свои и разорение своей земли, - съязвил Бронислав Зеленоградский. - Не забуду уж точно, - тихо проговорил Драгомир, потирая рукой, видимо, опять занывшую рану в груди. - Что ж, как буду здоров, придется поехать "в гости". Пока что я послал в Орду боярина Мороза. Он еще отцу моему помогал с чжалаирами сговариваться. Умнейший человек, все их повадки знает... Да, кстати, он же выяснил, что чжалаирские послы не только ко мне направлены. Из Азани они поехали в Литтское княжество, в Айваре. Медведицы быстро переглянулись. Этого им еще не было известно. Лютобор Яргородский невесело усмехнулся. - Ну вот и поглядим, каков окажется Имант. Взаправду ли великий князь, каким был его отец, или всего лишь властолюбец, который ради сегодняшних выгод готов протянуть руку кому угодно. Если так и дальше пойдет, сыновья князя Радвиласа будут по обе стороны. - Любимое дело у ордынцев - ссорить своих врагов между собой. И не знаешь порой, где совьет гнездо измена, - угрюмо проговорил Лютобор Медведицкий. - Хорошо, что хоть с тобой, Драгомир Вышеславич, смогли оговорить вот так откровенно. И за ценные известия благодарю тебя! Не знаю, что ты выберешь, но я рад, что смогли немного понять друг друга. Повисло молчание. Только громко трещал огонь в печи, да слышно было их взволнованное дыхание. Тишину нарушил хозяин дома на болоте. Наклонив голову, чтобы смотреть прямо, он встретился взором с великим медведицким князем. - Каждый крутится как может, Лютобор Тихомирич. И я, пока Орда в силе, против нее открыто не пойду, не то положение у меня. Если решишься воевать, на меня не рассчитывай, предупреждаю сразу. Говорю сейчас, как есть, чтобы после ты не думал, что я тебя предал.Я не имею права навлечь на Азань новое нашествие. Моему народу и без того несчастий хватило через край. Лютобор Медведицкий понимающе кивнул недавнему сопернику. Перед глазами стояли свежие пепелища, темные, будто опаленные, лица женщин и детей, лишь недавно осмелившихся выбраться из лесов, и вздрагивающих при виде каждого всадника. - Быть может, на твоем месте и я думал бы так же. А что сделаешь, если Улзий велит тебе идти с ним против нас? - Предупрежу тебя, а там будет видно. Думаю "опоздать" к решающему бою. За конной Ордой трудно поспеть... Все засмеялись. - На быков своих воинов посади, Драгомир Вышеславич, - сквозь смех посоветовал Мстиша. - От них никто не ждет резвости. Скажешь: воюем, мол, на чем можем... По счастью, Драгомир шутку понял. Проговорил, усмехаясь в седеющие усы: - Прежде, чем ехать, у Лешего болотного дорогу спрошу... После неожиданной вспышки веселья Лютобор Медведицкий сказал, пряча улыбку: - Ты не сердись, Драгомир Вышеславич, что шутим с тобой так запросто. То не в упрек тебе совсем. Просто ты нас принимаешь так хорошо у себя в гостях, и мы сегодня друг друга поняли лучше, чем за всю жизнь. И уже не хочется с тобой меряться чинами. Мы ведь не в Орде. - То верно, - согласился Драгомир. - У них принято друг другу льстить, с языка просто мед льется, особенно когда обращаются к хану или большому мурзе. Такое красноречие берется - все вещие певцы и бояны позавидуют. А в спину друг другу готовы всадить нож. - Они-то друг другу - пусть, - вздохнул Лютобор Яргородский. - Лишь бы мы их примеру не следовали. Счастье, что с тобой договориться довелось, Драгомир Вышеславич. Ты уж не подведи! - Я давно думаю, что мне делать дальше. Считай, с того дня, как стал выздоравливать от ран, - проговорил азанский князь, взвешивая каждое слово. - Я не пойду с тобой заодно, пока Орда в силе, но никогда не пойду против тебя. Если что узнаю о замыслах ордынских, сообщу тебе. Выясню насчет Иманта, если удастся, попробую вбить клин между ним и Улзием. - Хорошее дело сделаешь, Драгомир Вышеславич! - обрадовался Мстиша. - Я тоже так думаю. Орде союзники не нужны, только слуги. Она понимает лишь силу. Вот если получит хороший отпор, тогда, глядишь, и у них многие поймут, что одной войной не прожить. - Да. Для Орды тоже лучше будет, если они увидят, что сварожане - сильный народ, а не стадо, которое можно стричь и резать, - заметил Яргородец. Наблюдая за медведицким князем и его ближниками, Драгомир Азанский невесело усмехнулся. - Наши владения издавна соперничают друг с другом, и мы никогда не были друзьями. Тебя, Лютобор Тихомирич, еще не было на свете, а я мальчишкой был, когда ваш род отобрал у нас Соболевск. Помню, я рос и мечтал посчитаться с медвединцами и вернуть все с лихвой. Я и теперь не забыл... Но одно дело - наши внутренние распри. И совсем другое - если в них суется Орда, услужливо предлагая и месть, и власть в Сварожьих Землях... Мне еще не все мозги выбили, чтобы я поверил в чжалаирскую дружбу. Может быть, когда-нибудь впоследствии мы или наши потомки и сведем старые счеты, выясним окончательно, кто достоин владеть спорными землями. Но не теперь. Орда угрожает нам обоим, и может отобрать гораздо больше. Лицо Лютобора Медведицкого озарилось счастливой улыбкой. - Еще раз повторю: я рад нашей встрече, Драгомир Вышеславич! Для вида, конечно, придется всячески показывать, что мы ненавидим друг друга, чтобы Улзий тебя не заподозрил... - Когда узнаешь о союзе Азани с Ордой, государь, погромче возмутись "гнусным предательством" Драгомира Вышеславича, - посоветовал Яргородец великому князю. - Припомни еще какую-нибудь историю померзее из прежних времен. Скажем, о том, как червлянский князь Любосвет по заказу команов заманил в ловушку моего предка Звенислава Ростиславича; да, она вполне подходит... - Не оставлю никому сомнений в моей ненависти, - усмехнулся Лютобор Медведицкий. - Как-нибудь переживу, - нахмурился Драгомир. - Хотелось бы по-другому, конечно... - Чего? - не понял великий князь. - Не понимаешь? - сумрачно покосился одним глазом Драгомир. - Ну да, где тебе! Вы-то все, если получится, великими героями останетесь в памяти потомков. Если одолеешь Орду - люди тебя во веки веков почитать станут. А меня запомнят как предателя, который не продал Сварожьи Земли чжалаирам лишь потому, что не получилось. Ловко ты каждому назначил его место! Лютобор Медведицкий замер, будто натолкнувшись на глухую стену. Он действительно мыслил, как подобает вождю и полководцу, и в еще не начавшейся, но давно всеми ожидаемой войне отводил каждому определенную задачу, не всегда задумываясь об их согласии. - То, что сделаешь ты, не менее важно, и, кроме тебя, никто не справится. Глядеть врагу в глаза, изображая дружбу, может быть тяжелей, чем рубиться в открытом бою, - сказал он твердо. - Погоди, государь, я кое-что скажу, - вмешался Яргородец. - Великий князь Святослав Храбрый говорил: "Не так уж важно, что о нас скажут будущие поколения, лишь бы они появились на свет. Даже если станут нас проклинать, сама их жизнь - это наша победа". Так сказано в летописи, сохранившейся со времен Святослава. А ведь его в те времена тоже далеко не все способны были понять. Но время прошло, подробности теперь мало кого волнуют, и люди уверились беспрекословно, что Святослав был прав во всем. Люди неглупые, разберутся со временем и насчет тебя, Драгомир Вышеславич, если дела будут говорить в твою пользу. Драгомир сидел в кресле, прикрыв поврежденный глаз, и казался сейчас похож на подбитую нахохлившуюся птицу. - Если уж необходимо для освобождения от Орды мне быть бесчестным предателем, то я им буду, - произнес он сухо. - Это необходимо, Драгомир Вышеславич, - проникновенно сказал Лютобор Медведицкий. - К тому же, мы должны быть готовы ко всему... Если мы потерпим поражение, или враги сумеют нас перехитрить, как на Хмеле-реке, если окажется, что мы пришли слишком рано, и Сварожьим Землям еще не одолеть Орду... Тогда вы, кто рисковать с нами вместе не желают, уцелеете. Ты, Драгомир, и Мстислав Волчановский... Влесославль еще... Вас чжалаиры не покарают за мою "вину", и вы сохраните, что останется от Сварожьих Земель, начнете все сначала. Воспитаете новые поколения воинов, что за нас отомстят. Не только Драгомир, но и собственные ближники, может, кроме Яргородца, взглянули с удивлением на великого князя, не ожидая, чтобы он подумал уже и о том, что станется в случае его поражения. Князь Бронислав даже мысленно подосадовал на себя за то, что сам не привык настолько далеко мыслить о будущем, как его двоюродный брат. Пока он стремился всеми помыслами лишь к победе над чжалаирами, и старался не думать о том, что может выйти совсем не так. Увидел, как на своем месте дернулся Мстиша, как будто хотел защитить великого князя от его собственных мрачных опасений. И только Лютобор Яргородский остался сидеть совершенно невозмутимо. Лишь чуть заметно выпрямился в своем кресле, внимательно прислушиваясь. А на лице его ничего не дрогнуло, разве что синие глаза блеснули ярче обычного. "Интересно, а он-то хоть знает, как сложится противостояние наше с ордынцами, победа или гибель суждена каждому из нас? - подумал Бронислав о Яргородце. - Небось, если и знает, так не откроет никому, пока все не определится точно, чтобы ни в ком не дрогнуло сердце..." Даже Драгомир Азанский уважительно склонил голову перед медведицким князем. - Далеко ты заглядываешь, Лютобор Тихомирич, все предусматриваешь... Чтобы ты впредь во мне не сомневался, я поклянусь тебе на мече быть тайно с тобой заодно. Только подай мне меч или позови кого-нибудь, чтобы подали... Мне сейчас не встать... Он беспомощно вытянул раненную ногу, не касаясь ею пола. Видно было, что она опять разболелась; лицо Драгомира посерело, глаза помутнели. Незаметно для него Лютобор Яргородский направил в его сторону исцеляющее воздействие, но не очень сильное, чтобы подтолкнуть естественное восстановление, не более того - ведь здесь его никто не просил о помощи. Тем временем Мстиша снял с бревенчатой стены меч и положил на стол среди опустевшей посуды. Князь Драгомир вынул клинок из ножен и поцеловал лезвие, затуманившееся от его дыхания. - Во имя Неба и Земли, Сварога и Макоши, я признаю тебя и твоих наследников старшими братьями мне и моему роду. Со своей стороны обещаю явно и тайно способствовать твоим замыслам и оборачивать в твою пользу замыслы врагов. Если же я предам из страха или выгоды, пусть земля в тот же миг поглотит меня. - Приветствую тебя, брат! - с неподдельной радостью воскликнул Лютобор Медведицкий, крепко обняв азанца. Тот чуть заметно поморщился, но лишь потому, что медвежьи объятия великого князя причинили ему боль. - Путь Боги даруют тебе победу, брат, - назвал и Драгомир медведицкого князя братом впервые искренне, не по одному лишь княжескому обычаю. - Нашу общую победу, Драгомир Вышеславич. Никто у тебя не отнимет такой чести. Но и ты наш договор помни всегда. Если ты меня переживешь, так вот соратники мои, свидетели твоей клятвы. Каждый из них властен будет тебе о ней напомнить в любой день. Драгомир невольно сглотнул пересохшим горлом. Значит, им вовек друг с другом не развязаться. И перед Улзием ему придется стоять в одиночку, тут медвединцы ничем не помогут, наоборот, связь с ними ляжет ему на плечи тяжким бременем, а уж если узнают... Нет, не менее, а еще более одиноким сделало его сегодняшнее соглашение. И все-таки, Драгомир чувствовал сегодня непонятное облегчение. Хотя бы кто-то в Сварожьих Землях знает теперь, что и ему не менее дорого их будущее. - Для связи подберем надежных людей, - проговорил он задумчиво. - Не надо, - неожиданно заметил Лютобор Яргородский, хитро улыбнувшись. - Найдем таких связных, которых ни за что чжалаирам не разгадать и не перехватить. Тех, кто разыскал тебя здесь, хоть ты и ловко умеешь прятаться.