Малолетка

      Минако заходит в свою маленькую квартирку-студию и включает свет в коридоре. Ее глаза какое-то время привыкают к яркому желтому свету лампы, а уши режет тишина, разбавленная тиканьем часов. Девушка идет в ванную и прежде чем сунуть руки под кран, подносит ладонь к лицу — прикрыв глаза, она вдыхает запах сигарет со своих пальцев, которые держал Ятен.       Айно тщательно моет руки и вытирает их полотенцем, а потом смотрит на себя в зеркало. В отражении на нее взирает девушка с каскадом длинных золотистых волос, растрепавшейся челкой и горящим взглядом голубых глаз. Минако смотрит на себя словно со стороны, будто это и не она вовсе, а кто-то другой, совершенно ей незнакомый.       Если бы Минако повстречала такую девушку на улице, она бы подумала, что та — студентка-первокурсница, только что вырвавшаяся из-под опеки родителей и упивающаяся обретенной свободой. Еще не слишком взрослая, но уже не ребенок. Жаль, что цифры в паспорте говорят иное — Минако Айно этой осенью стукнет двадцать пять, она уже давно не ребенок.       Айно долго лежит в кровати без сна и пялится в потолок своей квартиры-студии, наблюдая за игрой теней и света фонаря, что освещает подъездную аллею к ее многоквартирному дому. Мысли крутятся вокруг Ятена Коу, который каким-то непостижимым образом заставил ее позабыть, что Минако — учитель старших класов со степенью магистра по английской литературе. Удивительно, но рядом с ним она почему-то чувствовала себя легкомысленным подростком, таким же, как и он сам.       И это было очень, очень неправильно и глупо. «Неужели, жизнь тебя ничему не научила, Минако? В конце концов, мне уже далеко не восемнадцать, и нужно включать голову. Надо научиться жить головой, а не сердцем, а с этим у меня всегда были проблемы».       В понедельник утром Айно находит на своем столе записку от Коу с пожеланиями хорошего дня и смешной рожицей внизу после подписи. Этот маленький, невинный жест заставляет ее улыбнуться, но она поспешно прячет записку в сумку.       На уроке Ятен смотрит на Минако не отрываясь и его взгляд щекочет ей шею. Блондинка старается вести себя нейтрально, без проявления излишнего внимания или же явного игнорирования его присутствия. Звенит звонок и Айно окликает парня уже почти у дверей класса: — Мистер Коу, после занятий зайдите ко мне, пожалуйста. Мне нужно обсудить с вами предстоящие пробные тесты. — Конечно! — Его лицо озаряет широкая улыбка и Ятен уходит из класса, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию.       Айно опускается на стул и подпирает ладонями лицо. Она уже когда-то была в похожей ситуации, только на месте Коу: — «Это что же, выходит, меня настигла карма?»       Она вспоминает свою первую неделю в университете: повсюду студенты, снующие по коридорам и аллеям, выставки кружков и секций и зазывающие к ним присоединится старшекурсники. Минако чувствовала себя потерянной, у нее не было каких-то особых амбиций или стремления получить какую-то определнную специализацию — ей было всего восемнадцать и Айно понятия не имела, чем хочет заниматься по жизни.       Родители уговорили ее поступать в Лондон, потому что город был ей знаком — все свое детство до последнего класса средней школы Минако прожила там, хотя и ходила в японскую школу для детей послов и дипломатов. Отец занимал крупный пост при японском посольстве в Великобритании, и большую часть жизни Айно провела именно в Англии, а не в Японии.       Девушка пошла в старшую школу в Токио, куда семья вернулась после завершения дипломатической миссии мистера Айно и заканчивала последние классы здесь. Но Минако совершенно не знала, куда поступать дальше, какое выбрать направление и прислушалась к советам родителей: единтсвенный предмет, который ей действительно хорошо давался, был английский, и было бы глупо не воспользоваться этим и не получить образование в Великобритании.       После поступления в университет, Айно записалась на все базовые предметы, в надежде все-таки определиться с будущим направлением. Первой лекцией у нее была английская литература и едва преподаватель вошел в аудиторию и представился, она уже знала, что именно этот предмет станет ее специализацией.       Кунсайт покорил Минако с первого взгляда: высокий, широкоплечий, строгий, собранный, до кончиков волос идеальный. Его жесты, движения, голос, интонации — все было правильным, выверенным, будто он никогда не совершал промахов — не проливал кофе, не спотыкался о ступени, не смазывал рукой чернильную подпись, не просыпал и не опаздывал, не давился приступами внезапного глупого смеха, не напивался, не пропускал важные собрания, не покупал просроченный йогурт в магазине или рубашку неверного размера, не забывал ключи или телефон, не терял бумажник или записную книжку — словом, никогда в своей жизни не оказывался в положении обычного человека.       Кунсайт казался Минако божеством — особенно, если учесть, что сама она обладала совершенно противоположными качествами — несобранностью, невнимательностью, забывчивостью и легкомысленностью. Она смотрела на Кунсайта теми же глазами, что смотрит на нее сейчас Ятен Коу — влюбленность ученика в учителя сложно не заметить.       Минако сидела на первой парте прямо перед кафедрой, затаив дыхание при звуках голоса профессора английской литературы и понимала обреченность своих чувств. Кунсайт даже не смотрел на нее, его взгляд всегда блуждал по рядам до отказа заполненной аудитории, ни на ком не задерживаясь. Единственным исключением были строго одетые девушки или юноши, способные поддержать беседу, возникающую на лекции. Производящие впечатление усердных и серьезных студентов, они удостаивались хоть какого-то его внимания.       И тогда Минако полностью сменила свой гардероб — вместо ярких маек и футболок в него вошли красивые классические блузы, вместо обтягивающих джинс она купила узкую юбку-карандаш, красила ногти бежевым полупрозрачным лаком, носила минимум косметики и забирала тяжелые золотистые волосы в строгий пучок на затылке. Просиживала вечера за чтением книг, искала редкие издания в библиотеке, читала критические статьи и работы студентов прошлых лет, стараясь наполнить голову знаниями, которых ей не хватало для того, чтобы стать достойной собеседницей своему любимому преподавателю.       Кстати, первый поцелуй Минако и Кунсайта случился именно в библиотеке, посреди пыльных стеллажей с книгами, где он застал ее за поиском очередного увесистого фолианта. Он тогда опешил и поспешил покинуть зал, в то время как она кляла себя за порывистость и глупость — Айно и сама до сих пор не знает, что на нее нашло, что она набросилась с поцелуями на своего преподавателя. Но что-то изменилось в его отношении к своей студентке, и на следующий день, когда Айно впервые прогуляла его лекцию, Кунсайт нашел ее в той же библиотеке и позвал на чай в уютный старинный ресторан в центре Лондона.       Так начались их тайные, секретные отношения — Минако была совершеннолетней, но роман с ученицей мог стоить Кунсайту карьеры, и они скрывали его целых пять лет. Поначалу, Минако даже нравилась такая таинственность, но через какое-то время это стало ее тяготить. Она не могла открыто проявить к Кунсайту нежность, пойти с ним на день рождение однокурсницы, рассказать о нем подружкам. Подчеркнутое вежливое равнодушие Кунсайта на публике ее ранило, хотя девушка и понимала причину подобного поведения. Наедине с ней он всегда вел себя иначе и это согревало ей душу в моменты отчаянья.       После получения степени бакалавра, Айно поступила в магистратуру и их отношения так и не приобрели статуса официальных — Минако так и осталась ученицей Кунсайта. Она могла бы и не идти на это — дальнейшее образование было ей необходимо только для того, чтобы соответствовать своему мужчине — девушке хотелось приблизиться к нему насколько это возможно, хотя она прекрасно понимала, что стать таким же идеалом, как он ей никогда не светит.       Да, она стала более ответственной, собранной и строгой к себе, полностью поменяла свой образ мышления, став из легкомысленной старшеклассницы с россыпью веснушек на щеках в яркой модной одежде более подходящей пассией для профессора английской литературы в дорогих строгих костюмах. Но этого не хватало. Минако чувствовала, что не дотягивает, и старалась все больше и больше соответствовать образу девушки, которая должна была нравиться Кунсайту.       Окончив магистратуру, Минако переехала из кампуса университета в небольшую квартиру в спальном районе Лондона, достаточно далеком, чтобы Кунсайт мог приходить к ней в любое время, а не выгадывать удачные моменты, чтобы никто не увидел их вместе. Их отношения стали немного свободнее, но тем не менее, он не стремился их развивать, строить совместные планы на будущее и даже не думал предлагать начать жить вместе.       Это медленно убивало Минако, ей хотелось большего, чем проведенные вместе выходные или несколько вечеров в неделю. Айно хотелось совместного быта, путешествий и знакомства с родителями, но она стоически терпела, ожидая, когда Кунсайт, наконец, созреет. Она и не подозревала, что причины его несгибаемой независимости кроются в том, что он просто-напросто женат.       Когда в ее квартире раздался звонок некой Сецуны Мейо, Айно весело напевала какую-то песню, что крутили по радио и вытирала пыль с книжных полок. Она не хотела верить, что женщина с бархатистым тембром и красивым именем, представившаяся супругой Кунсайта, существует на самом деле. Но Минако все же записала адрес, названный Сецуной и поехала к зданию младшей школы к назначенному времени.       Все это казалось нереальным, происходящим не с ней и вообще, какой-то глупой шуткой. Но ее глаза видели все наяву, и спорить с этим Айно никак не могла. Ее строгий, скупой на похвалу и эмоции Кунсайт с радостью расставлял руки, чтобы поймать бегущего ему навстречу белокурого мальчишку и позволял ему висеть на своих плечах, изминая сшитый на заказ дорогой пиджак.       Сзади к Минако подошла высокая темноволосая женщина с таким же строгим пучком на затылке, узкой юбке-карандаше и воздушной блузе, напоминающими ее собственные. Ее голос был тихим и обволакивающим, еще более бархатистым, чем в телефонной трубке. — Он прекрасный отец, Минако, — сказала ей Сецуна, не имея в голосе ни одной истеричной или злобной ноты. — Кунсайт никогда не оставит сына.       Айно молчала, у нее в горле стоял ком, который мешал открыть рот и сказать хоть слово в ответ этой женщине. Она повернулась, рассматривая Сецуну, узнавая в ней свои черты и в то же время понимая, что в отличие от нее самой, Сецуна как раз-таки идеальна, точно так же, как идеален Кунсайт. — Он никогда со мной не разведется. — Как давно вы женаты? — Прошептала пораженная Минако, удивляясь, что не утратила способность говорить. — В этом году будет восемь лет.       Айно кивнула и отвернулась от Сецуны, вновь неверящими глазами пялясь на Кунсайта, играющего с сыном в футбол на школьной площадке. — Я бы хотела, чтобы вы исчезли из нашей жизни. — О, это взаимно, — прошептала в ответ Минако. — Минако, не ломайте карьеру ни себе, ни ему. Подумайте, что станет с вами обоими, если я вынесу на обозрение общественности факт вашего романа? — И что же станет? — Думаете, это все несерьезно? — А разве это имеет значение, если мы любим друг друга? — Вас он любит едва ли больше собственной карьеры. — Горько сказала Сецуна, — Кунсайт никогда не останется с женщиной, уничтожившей путь воплощения его амбиций, и подставившей под удар не только его самого, но и его ребенка.       Минако молчала. Она понимала, что Сецуна говорит и о себе в том числе. — Вас не примут ни в одно учебное заведение, вы не сможете преподавать. У меня для этого достаточно связей, Минако. — Вы мне угрожаете? — Нет, я ставлю вас перед фактом. В моих силах сделать так, чтобы порицание общественного мнения хорошенько прошлось по вашей жизни, как вы прошлись по моей. — Я не знала, что Кунсайт женат! — Воскликнула Минако, впившись глазами в Сецуну. В глазах той, как и ее собственных, стояли слезы. — Я тоже была его ученицей, Минако, — прошептала Сецуна, прикрыв веки.       Минако дернулась от этих слов, как от пощечины. Зажмурилась, не желая признавать то, что происходящее с ней в этот день — реально, но не могла убежать от горькой правды.       Она трясущимися руками собирала чемодан, забирая с собой только самые необходимые вещи, хотя была уверена, что все это ей больше никогда не понадобится. Когда Айно садилась в самолет, следующий в Токио, она вообще не понимала, что делает, зачем и почему. Минако просто хотела, чтобы последние годы ее жизни хоть что-то значили, а не были сплошным обманом и фальшью, а она была такой слепой дурой, что не поняла очевидных вещей. Хотелось забыть все, как страшный сон, вернуться вновь в первый свой студенческий день и прогулять лекцию по английской литературе. Но она не могла повернуть время вспять, и поэтому Минако оставалось только бежать, словно преступнице, от самой себя и лжи, которой она видела за эти годы тонны.