Малолетка

— Кун? — Шепчет Минако ему в ухо. Его большая теплая ладонь покоится на ее спине. — Мне нужно завтра на работу. — Мммм, — он неохотно открывает глаза и зажигает лампу на прикроватном столике. — Я должна идти, — Минако жмурится от неяркого света. — Мина, надо что-то делать с этой твоей работой. — Ещё сквозь сон, бормочет Кунсайт, не открывая глаз. — Найти что-то более подходящее. — Да, я знаю, что это не мое. Но мне сложно понять, чем я хочу заниматься. — Минако рассматривает тени от лампы на потолке большого гостиничного номера. — Тогда можно попробовать устроиться в университет, — предлагает Кунсайт. — Наверняка, найдется должность помощника преподавателя или что-то в этом роде. Мы могли бы работать в одном месте.       Минако молчит какое-то время, слушая его дыхание. Наслаждаясь мгновениями абсолютного счастья. «Может быть, все так и оставить? Что такого в том, чтобы просто быть счастливой, отбросив все сомнения?» — Мелькает в голове девушки, — «Почему я не могу жить просто здесь и сейчас?»       Но проблема в том, что Минако именно так и жила в Лондоне. Закрыв глаза на то, что могло угрожать ее миру. И сейчас перед ней стоит выбор, который она должна сделать. Айно должна заговорить, задать вопросы, высказаться. Даже если знает наперёд, что любое ее неосторожное слово может навредить их с Кунсайтом счастью. — Что будет с нами дальше, Кун? — Тихо, едва слышно произносит девушка, надеясь, что Кунсайт ее не услышит. Потому что этот разговор точно уничтожит это абсолютное счастье. — Я же сказал, что мы поженимся. — К разочарованию Минако, Кунсайт услышал ее вопрос. — Но когда это случится? — Точной даты мы назначить пока не можем. Сецуна … — Кун. — Она резко обрывает его. — Что? — Мне было очень больно, — дрогнувшим голом, постепенно переходя на шепот, говорит Минако.       Ей необходимо, чтобы он об этом знал. Важно, чтобы Кунсайт понял, как сильно ее ранил. Он молчит. Рука, гладившая ее по спине, замирает. — Я предупреждал Сецуну, чтобы не лезла. — Голос мужчины вдруг становится холодным, ядовитым, резкии. — Но она все равно сделала всё по-своему. — Ты знал, что она знает? — К чему этот разговор сейчас? — Устало говорит он, холод из его голоса уходит, оставляя место усталости и скуке. — Это уже не имеет значения. — Для меня имеет! — Минако приподнимается на локтях, чтобы посмотреть Кунсайту в глаза. — Почему ты считаешь, что я не должна все знать? — Зачем тебе забивать этим голову? — Он хмурится. Взгляд светлых глаз внимательно всматривается в лицо Минако. — Это только приведет к лишним переживаниям. У нас с Сецуной всё кончено. — Кун, ты больше ничего не хочешь мне сказать? — Спрашивает Минако, приподнявшись на руке ещё выше и садясь в кровати. — Что именно ты хочешь знать? — Мне… Ты врал мне несколько лет. Почему ты не сказал, что женат? — Потому что я не знал, к чему приведут наши отношения. — Нехотя выдавливает из себя слова Кунсайт. Весь этот разговор ему поперёк горла. — Поначалу я думал, что постепенно остыну. Но я ошибся. — То есть, для тебя ничего не значили мои чувства? — Пораженно возмущается девушка. — Минако. Я понятия не имел, что для тебя самой наши встречи значат гораздо больше, чем просто встречи. — Неужели, ты не заметил, как я перекраивала себя, чтобы нравится тебе? Чтобы быть достойной… — Мина… — Глубоко, устало вздыхает Кунсайт. Его ладонь касается ее обнаженного плеча, гладит по распущенным волосам. — Я так сильно любила тебя, что готова была практически на всё, только бы ты признал наши отношения. — Айно не в силах сдерживаться от того, чтобы не сыпать обвинениями. У нее почему-то не получается обойтись без них. — Чтобы ты признал меня. А ты всего этого даже не заметил… — Я заметил. Я знаю, как сильно ты меня любишь. — А ты? Что ты чувствуешь ко мне? — Минако. Ты же знаешь, я не умею говорить красивыми фразами. — Он закатывает глаза.       Это всегда казалось Айно странным — профессор английской литературы, цитирующий Шекспира и Байрона наизусть, в обычной жизни совершенно неспособен говорить о чувствах своими словами. Кунсайт неспособен говорить о чувствах вообще. И раньше Минако это не слишком напрягало, не в пример сейчас. — Я этого и не прошу.       Минако не нужны красивые признания или клятвы. Ей нужны ответы на вопросы, которые не дают ей покоя, даже когда Кунсайт лежит рядом и обнимает во сне. — Я прилетел в Токио, чтобы быть с тобой. Неужели этого недостаточно? — Я не знаю. Мне почему-то кажется, что недостаточно. — Она отстраняется и обнимает себя за плечи, почувствовав внезапно сильное, давящее одиночество.       Кунсайт глубоко вздыхает и отпускает руку с ее плеча. Закрывает глаза, выражение лица кажется отстраненным. Между ними повисает молчание. Минако смотрит на красивое лицо своего любимого мужчины и он кажется ей бесконечно далёким. Хотя лежит с ней в одной постели.       Она раздумывает. Колеблется, не понимает, что делать. Если сейчас она уйдёт вот так, ничего не прояснив и не добившись от Кунсайта ответов — невысказанные и неуслышанные слова будут терзать ее до тех пор, пока Минако не выдержит и не выплеснет их наружу. А если продолжит разговор, то они поссорятся — сжатые в прямую линию губы Кунсайта — знакомый ей предупреждающий знак.       Она уже это проходила миллион раз: всегда, когда назревал конфликт, Кунсайт вот так отстранялся в предупреждающем молчании. И когда Минако настаивала на своем, молчание могло затянуться на несколько дней, а она изводила себя и винила в том, что виновата в сложившейся ситуации.       Как правило, шаги к примирению делала тоже Минако. Она не умеет долго злиться и таить обиду, спустя некоторое время Айно уже даже не помнит детали конфликта. Не то, чтобы Кунсайт был злопамятен, но в отличие от Минако долгое молчание никогда не вызывало у него проблем. Он может подолгу не звонить и не интересоваться жизнью Айно, он профессионал в плане игры в молчанку.       Минако борется с собой. Ей до ужаса не хочется портить эти тёплые моменты с Кунсайтом, которых ей чрезвычайно не хватало. Вот он, ее любимый мужчина, рядом с ней, ради нее прилетел в Токио, и готов расторгнуть свой брак ради жизни с ней здесь. Чего же ещё ей нужно?       Но Айно, как бы ни старалась, никогда не сможет забыть тот обман, в котором жила несколько лет и свою боль из-за открывшейся правды. А ведь Кунсайт даже не извинился. — Кун, как зовут твоего сына? — Прерывает затянувшееся молчание девушка. — Майкл. Почему ты вдруг об этом спрашиваешь? — Говорит Кунсайт куда-то в сторону, не смотря на Минако. — Разве это не очевидно? У тебя есть ребёнок, и если ты решишь развестись со своей женой, то с кем останется он? — Я хочу оформить единоличную опеку. Поэтому процесс развода, очевидно, затянется. — Всё так же не глядя на нее, заявляет Кунсайт.       Айно теряет дар речи. «Невозможно, чтобы он был так жесток. Или…»? — Ты собираешься привезти своего сына в Японию? — Для тебя это проблема? — Наконец, Кунсайт поворачивается к Минако и с вызовом смотрит ей в глаза. — А для тебя? — Обескураженно произносит Айно. — Кун, ты не можешь отнимать ребёнка от матери. — Она сама виновата. Не нужно было лезть, куда не просили. — В его голосе опять слышен гнев и обида. — А что было бы, если бы Сецуна не рассказала мне? — Определённо, проблем в моей жизни было бы меньше. — Глубоко вздохнув, говорит от и вновь отворачивается.       Минако смотрит на хмурое лицо Кунсайта. Ее поражает его отношение к ситуации. И Айно даже представлять страшно, как он был зол на Сецуну. Но за что? За правду? За то, что его поймали с поличным и перекрыли доступ к Минако? За то, что ослушалась? Или за то, что Кунсайт испугался? Испугался за свою репутацию, карьеру, идеальный образ идеального мужчины, мужа и отца?       «То, что Сецуна узнала об измене своего мужа и рассказала все мне — единственное событие, перевернувшее привычный уклад жизни Кунсайта? Получается, больше ничего из случившегося его не волнует?» — Неужели, ты ей мстишь? — Внезапно озаряет догадка Минако. — Можешь называть это, как хочешь. — Но ведь виноват во всём именно ты. — Мина, почему мы вообще это обсуждаем? — Кунсайт резко поворачивается к ней, сев в кровати. — Почему тебе сейчас необходимо все испортить?       Минако прикрывает глаза. Она не готова брать на себя роль виноватого. Больше она этого делать не желает. — Я ухожу, — устало, но категорично говорит Айно.       Она встает с кровати, завернувшись в простынь. Оглядывается в поисках своей одежды и собирает вещи в охапку. — Что с тобой? Почему ты так себя ведёшь? — Кунсайт хватает ее за руку, останавливая.       Впервые на его памяти Минако играет не по его правилам. — Потому что ты поступил с нами отвратительно! — Восклицает девушка, чувствуя, как слезы собираются в уголках глаз. — Потому что тебе за это даже не стыдно! Ты причинил столько боли своей семье и мне, что я не могу выразить словами. И я не услышала от тебя ни единого слова извинения. — Почему тебя так волнует Сецуна? — Непонимающе хмурит светлые брови мужчина. — Потому что она твоя жена, и мать твоего сына. — Округлив глаза, поражаясь непониманию Кунсайтом очевидных вещей, говорит Минако.       Она выдергивает свою руку и быстро скрывается в ванной. Ее бьет дрожь, хочется кричать и плакать, а ещё лучше — просто исчезнуть. Чтобы всего этого никогда не было. — Совсем скоро мы оформим развод. Сколько ещё мне это повторить? — Слышит Айно голос Кунсайта за дверью ванной. — Ни сколько! Я уже слышала о твоих планах. — Громко отвечает девушка, поспешно одеваясь. — Мои планы напрямую связаны с тобой. — Я не верю тебе, Кун. — Минако распахивает дверь, Кунсайт едва успевает отскочить в сторону. Он успел надеть брюки и накинуть рубашку, пока девушка была в ванной. — Я понимаю, что несмотря на то, что я очень сильно тебя люблю, я не смогу быть с тобой. — Что ты такое говоришь? — Он совершенно, абсолютно не понимает, что происходит. В светло-голубых глазах плещется волнение. Рука, возившаяся с пуговицей на манжете рукава, застывает. — Я не могу! — Выкрикивает Айно. — Я не могу рушить семью и не думать об этом. Я не могу верить тебе, я буду вечно волноваться о твоих романах и изводить себя ревностью. — Мина, я клянусь что никогда не стану изменять тебе. — Горячо заверяет Кунсайт, делая шаг в сторону Минако.       Айно уворачивается и быстро направляете к двери номера. Надевает на ходу туфли. — Мина! — Я не верю тебе, как ты не понимаешь? — Стоя у двери, Айно оборачивается и смотрит на растерянного Кунсайта. — Все дело в Майкле? Ты не можешь принять то, что мой сын будет жить с нами? — У него есть мать, не смей рушить их жизни из-за нас. Оставь свою месть Сецуне, — умоляет его девушка. — Хорошо. — Глубоко вздыхает Кунсайт. Он делает паузу, собираясь с мыслями. — Хоть это и чрезвычайно трудно, но ты заставляешь меня выбирать между тобой и сыном, Мина. — Поклянись, что не станешь разлучать их. — Минако, обещаю. — Со всей серьезностью, на какую способен, говорит он. — Спасибо.       Айно поворачивается к двери. Она знает, что должна уйти. Должна закрыть эту дверь навсегда. Но ее сердце словно горит огнем. Слёзы льются по щекам, Минако с трудом подавляет всхлип. — Мина? — Кунсайт берет девушку за руку. Его голос ломкий, потерянный, как у ребёнка. — Мне не нравится как ты уходишь. Минако! — Я так сильно тебя люблю! — Она оборачивается. Порывисто обнимает Кунсайта за талию, прижимается щекой к груди. Вдыхает аромат его кожи и парфюма, слышит биение сердца. — Я так сильно люблю тебя, что мне физически больно. — Не уходи. — Кунсайт обнимает ее в ответ, гладит рукой по волосам. От теплоты этих жестов сердце Минако будто пробивает пулей насквозь. Она больше не может сдержать рыданий. — Я завтра отвезу тебя на работу. Ты можешь, в конце концов, просто взять выходной. — Не могу, — ее ответ тонет в слезах. — Останься со мной, — тихо шепчет Кунсайт. — Ничего страшного, если ты один день не выйдешь в свою школу. — Возращайся в Лондон. — Твердо произносит Минако.       Необратимость этих слов причиняет ей новую порцию боли. — Что? — Кунсайт отстраняется, смотрит в лицо Минако непонимающим, неверящим взглядом. — Возвращайся домой. — Через силу говорит Айно. — Что за глупости? В самом деле, Минако, неужели я недостаточно ясно выражаюсь? — Хмурится Кунсайт, совершенно не понимая, в чем дело. — Не нужно, не держи меня пожалуйста. — Минако медленно высвобождается из его рук. Каждое движение причиняет ей боль. — Мина, я сделаю как ты хочешь. Я оставлю ребенка с матерью, я обещаю, что не стану разлучать сына с Сецуной. — Айно не верит своим ушам. Она не верит своим глазам и вообще в реальность происходящего. — Я выбираю тебя. «Что он несет? Как можно раскидываться такими словами?» — Но если ты выбираешь меня, и бросаешь из-за этого собственного ребёнка, как же тогда я смогу любить тебя? — Задает вопрос Минако, понимая, что никогда не сможет обрести счастье со своим любимым мужчиной.       Они ходят по замкнутому кругу. При каких бы условиях Кунсайт ни остался в ее жизни, все будет неправильно. И даже если Айно закроет глаза на все моральные аспекты, выбрав свои чувства и будущее рядом с Кунсайтом, ее всегда будут преследовать мысли о том, что где-то в глубине души он ее ненавидит за сделанный когда-то выбор. Потому что выбирать между женщиной и своим ребёнком невозможно. Этот выбор неестественный и принесет только сожаления в будущем им обоим.       И Минако уверена, что развод мирным не будет. И Кунсайт, и Сецуна выпьют у друг друга немало крови. Но что будет с этим мальчиком, который души не чает в обоих родителях? Вероятно, до начала работы в школе Айно никогда не посетили бы подобного рода мысли. Но видя школьников со сложными характерами и непростой репутацией (возвращаясь мыслями непосрек группе «Три звезды» и их истории детства) она теперь по-другому расценивает родительство и его влияние на психику и жизни детей. — Я не понимаю тебя, — Кунсайт хмурит светлые брови. — Кун, человек которого я так сильно люблю, никогда не бросил бы своего сына. И если ты оставишь своего ребёнка, даже если у нас потом будут наши общие дети, где гарантия, что ты не бросишь их из-за новой любви? — Боги, что за ересь лезет тебе в голову? — Голос Кунсайта полон возмущения. Идеальное, словно высеченное из камня лицо искажает боль. — Как ты можешь вообще думать о таких вещах, когда мы ещё даже не женаты? Откуда такая паранойя? — Возвращайся к семье Кун. У нас с тобой ничего не вышло.       Это всё, на что хватает Минако. Она никогда не сможет объяснить ему, откуда у нее такие мысли. Не сможет донести то, почему их отношения обречены, или вернее, почему она обречена в этих отношениях. Минако и Кунсайт словно живут в разных плоскостях, которые никогда не пересекаются, которые говорят о разном и на разных языках. И несмотря на сильные чувства, совместного будущего у них нет.       Минако выскакивает из номера и торопится к лифтам. К ее облегчению, Кунсайт не идет за ней следом — ему хватает воспитания и здравого смысла не устраивать сцен в холле отеля.       На улице, где расположен дорогой отель, в котором остановился Кунсайт, многолюдно. Никому нет дела до ее заплаканного лица и растекшейся туши под глазами. Минако смешивается с толпой, вытирая лицо ладонями. Она молча идет вперед, позволяя ветру высушить слезы на ресницах.       Ей кажется, будто она находится в вакууме — Айно не слышит ничего, будто уши ей заложило ватой. Безмолная, тихая, совершенно обыкновенная девушка, гуляющая по улицам Токио — но кричащая, стенающая от боли где-то глубоко внутри себя, рвущая свою душу на части.