Season Of Fall

Гертруда идет на кухню, когда случайно замечает меня в гостиной и останавливается. Я поднимаю глаза от книги, в которую безуспешно пытаюсь погрузиться уже сорок минут, и улыбаюсь. – Доброе утро! – Ты ранняя пташка, да? – фыркает она. Я пожимаю плечами, придержав язык вместо того, чтобы признаться, что я самое опаздывающее и сонное существо на свете триста шестьдесят три дня в году, и только одно утро я мечусь в постели, не сумев глубоко заснуть. Утро, когда намечается что-то интересное. – Мы сегодня откроемся в десять, – кричит она с кухни, гремя чашками. – Примерно во столько школьники доходят до деревни и начинают терроризировать магазины. – А как же местные? – спрашиваю я, тоже повысив голос. – Они не приходят, когда у хогвартцев выходной и стараются ничего не заказывать по почте. Велик риск, что мы что-нибудь забудем или что им ничего не достанется. Нас ждет сумасшедший денек, Сави. Я киваю, взглянув на часы. На то и расчет.

***

Очередь на кассу петляет по всему магазину и даже где-то ветвится. Дядя с тетей едва успевают выставлять новые сладости на пустеющих полках, пока я рассчитываю вереницу школьников, мелькающих перед глазами как в калейдоскопе. – Вот я легко могу понять твои чувства! – убеждает свою подругу девушка, стоящая через прилавок от меня. – Твой бывший – лгун и изменщик, но Ал не такой. Мы расстались по глупости, и я даже не стану врать, что по его. Я сама натворила дел и теперь хочу исправить это. – Тебе не нужно убеждать меня, – отвечает вторая, выкладывая из своей корзинки пакетики с конфетами. – Я никогда не говорила, что я против. Просто предложила тебе разложить ситуацию на плюсы и минусы. – И какие же могут быть минусы в том, чтобы снова встречаться с Альбусом? Я роняю один пакетик под стол и поспешно наклоняюсь, чтобы поднять. Еще – чтобы они не видели моего лица, потому что я лично не вижу никаких плюсов в том, чтобы встречаться с ним хотя бы в первый раз, если речь идет о том самом Альбусе Северусе. – Не знаю, ты говорила, что в этом году он сильно изменился. – Да, – вздыхает первая. – Но, судя по всему, этот период позади, а значит ничего не мешает нам снова сойтись. – Попробуй. Надеюсь, ты будешь единственной девушкой, которая сошлась с бывшим и не пожалела об этом. – Я не понимаю, с каких пор ты стала такой пессимисткой, Джейн, – недовольно цокает языком первая. – Это Крейг виноват? Ты так и не рассказала мне, что он натворил. – Да, Финни, – бормочет Джейн. – Точнее не скажешь. Натворил. – Четырнадцать сиклей и четыре кната, – пересчитав их покупки, говорю я, и девушки скидываются, чтобы оплатить. – Хорошего дня! – Ладно, кто ещё? – следующие на очереди два симпатичных парня с кучей сладостей, которая закрывает мне обзор, когда коробки оказываются на прилавке. – Кортес? – Горяча, – следует ответ. – Но разговаривать с ней – все равно что стекло жевать. Как начнет загоняться, что ты неправ, так весь мозг выклюет. Как будто это приятно слушать. – Ты просто не знаешь, как себя вести с такими, Сэмми. Привык к тщедушным аристократкам. А я бы нашел к ней подход… – Когда ты последний раз видел тщедушную аристократку? – Ну вот эта, невеста Малфоя, один хер привидение. – Кстати, это еще одна проблема с Терезой в том, что она полукровна. – Тебе что, батя разрешает только чистокровных трахать? – Семнадцать сиклей, шесть кнатов! – как можно громче говорю я, радуясь, что не вижу этих придурков. Если мне придется ещё хоть одну секунду слушать их мерзкий треп, я перестану за себя отвечать! – Спасибо, следующий! Парни отходят и их место занимает девчонка с белым каре и яркой помадой. На мою радость, она в одиночестве. – «Эта упаковка разложится через двадцать четыре часа после вскрытия», – читает она на коробке прежде, чем передать ее мне. – Круто. Я мгновенно добрею. – Да, надо было давно ее внедрить, – я пробиваю товар и называю ей сумму. – Ну, лучше поздно, чем никогда, – она улыбается мне, протягивает несколько монеток, которые оказываются без сдачи, и уходит. Покупатели, следующие за ней, преимущественно молчат, и до обеда я грею себя мыслями о том, как все они тихо радуются экологичной упаковке.

***

В час у меня начинается смена в «Трех метлах», на которую я подписалась, желая охватить взглядом как можно больше студентов за раз. За сладостями приходят одни, шумными компаниями в пабе сидят другие, а мне интересно изучить и тех, и этих. Пока в моем маленьком антропологическом исследовании преобладают сомнительные личности, но все дело в том, что именно они чаще открывают рот. То ли разумные люди предпочитают помалкивать, то ли просто не попадаются мне сегодня, но я настроена решительно. Народу в пабе полно, и скоро будет некуда сажать новых посетителей, так что я сразу включаюсь в работу, разгружая Весту на пол зала. Когда все столики оказываются более-менее сыты, я позволяю себе выпить стакан тыквенного сока, который подсовывает мне бармен. Здесь его заказывают редко, ссылаясь на то, что перепили в юности, но я восполняю свой гастрономический пробел. В зале появляются еще двое школьников, и я приятно удивляюсь, узнав Скорпиуса. Он сегодня без своего мрачного друга, зато в сопровождении девушки. На ней темно-бордовое пальто, подчеркивающее бледность кожи, и черный берет, из-под которого слабо вьются русые волосы до талии. Она что-то рассказывает со спокойным, неподвижным лицом, и издалека я точно не могу сказать, слушает ли ее Скорпиус. Если бы незнакомка не держала его за локоть, я бы вообще решила, что они пришли отдельно. Почему-то мне казалось, что девушка Скорпиуса будет выглядеть иначе (может, просто больше похожей на меня?), но судить ее по обложке я не намерена, так что вытаскиваю блокнот с ручкой и спешу к их столику, радостно улыбаясь. – Привет, Скорпиус! Наконец-то ты в хорошей компании! – я перевожу взгляд на его спутницу. Вблизи она кажется еще более отстраненной и даже чуть-чуть высокомерной. С другой стороны, сразу понятно, что они с Альбусом Северусом родственники. – Меня зовут Саванна, а ты, должно быть, Лили? Девушка непонимающе хмурится, и я мгновенно осознаю свою ошибку, хотя и не понимаю, в чем она. – Нет, ты перепутала, – невозмутимо поправляет Скорпиус, и я бросаю на него напряженный взгляд. – Это Адела, моя невеста. А Лили – это сестра Альбуса, про которую он рассказывал. Я хлопаю ртом, как глупая рыба. Ну да, Альбус очень конкретно так сказал, что его сестра Лили – это твоя девушка. До того, что у тебя еще и невеста есть, я как-то не додумалась. Видимо, мысли проступают на моем лице, потому что Скорпиус поджимает губы, и я спохватываюсь, возвращаясь к его спутнице. – Прости, у меня и правда все смешалось в голове! – лепечу я и протягиваю ей руку. – Я Саванна, приятно познакомиться. Адела медлит, разглядывая мою руку с явным сомнением. Потом осторожно пожимает ее и говорит: – Адела Селвин. Я улыбаюсь и перевожу дух. – Уже выбрали что-нибудь? – Я буду черный чай с лимоном, – заказывает девушка. – И пастуший пирог. – То же самое, но без лимона, – добавляет Скорпиус, когда я поворачиваюсь к нему. – Напитки через пару минут! – обещаю я и поспешно покидаю место своего очередного факапа. Нет, такими темпами, мне скоро негде будет жить на этой планете. Передав их заказ на кухню, я остаюсь там, упершись лбом в деревянную стену. Я слишком уж стараюсь понравиться людям, если Вселенная бьет меня по макушке такими вот провалами. Прокручивая в голове диалог в третий раз, я немного смиряюсь с ним и только тогда до меня доходит его суть. У Скорпиуса что, и девушка, и невеста? Стоит уточнить, нет ли у него жены? А вдовы? И я еще засматривалась на него! Какой позор! Не мне, конечно, а ему! Я тут совершенно ни при чем, у него же на лице не написано, что он обручен. И что встречается с другой. А всем остальным что, нормально? Они знают друг о друге? Нет, судя по тому, как напрягся Скорпиус, я почти подставила его. А может и подставила, если эта Адела Селвин сейчас устроит ему допрос с пристрастием. Я осторожно выглядываю из кухни, наблюдая за седьмым столиком. Между ними идет какой-то разговор в нейтральных тонах, так что, наверное, пронесло. А вот меня угораздило вновь нарваться на такого же подлеца, как Хиро! Совершенно очевидно, что у меня какая-то психологическая травма, которая заставляет тянуться к многоженцам и изменникам. Ну или это какой-то урок, который я не усвоила. Прекрасно понимая, что урок от Вселенной прогулять не получится, я забираю с барной стойки чайник, пару чашек, сахар и блюдце с дольками лимона. Надо сделать вид, что все уже забыли об этом досадном недоразумении. – Ваш черный чай, – ловко составив всю сервировку с подноса, я улыбаюсь и тут же бросаюсь к только что занятому столику. Нет, я не понимаю, почему Адела не терроризирует его вопросами. Правда она не похожа на скандальную особу, хотя кого-то мне точно напоминает. Что неудивительно: первого сентября я прошла весь Хогвартс-Экспресс и наверняка она что-нибудь у меня покупала. Неважно. Просто не понимаю, почему она так спокойна. Наверное, это я слишком загналась по глупому поводу. Или я знаю правду, а она считает Лили просто сестрой Альбуса. Раздражение на Скорпиуса побеждает во мне стыд за собственную оплошность, и все оставшееся время, пока они обедают, я стараюсь не смотреть в их сторону. Однако, когда Адела неожиданно уходит, оставляя Скорпиуса в одиночестве, я порываюсь потребовать объяснений для себя, хоть и смутно догадываюсь, что давать их он не станет. Как назло, в «Три метлы» заваливаются сразу две большие компании, и мы с Вестой спешим рассадить их, чтобы они не создавали толпу в проходе. Пока Веста уводит шумных, как квиддичные фанаты, старшекурсников, мне достаются ребята помладше. Три девушки и два парня так оживленно разговаривают, что, посадив их за двенадцатый столик, я даже не знаю, как вклиниться, чтобы поприветствовать их. Параллельно они листают меню, так что я остаюсь ждать, пока они что-то выберут. – Да-да, мы уже договорились с Макгонагалл! – ликует рыжеволосая девушка. – Мы заранее все обсудили между собой и поняли, как это устроить, так что ее согласие стало очевидным. Преподаватели нам помогут, и это будет лучший Хэллоуин за всю историю Хогвартса! – Мы все правда окажемся неузнанными? – спрашивает один из парней. – Да, на Большой зал наложат Чары Незнакомца, и если держать свои наряды и маски в секрете, то мы просто будем смотреть друг на друга и не понимать, кто перед нами стоит! – девушка аплодирует сама себе, и я невольно представляю, как проникаю в Хогвартс под маской и, не уличенная никем, иду на танцы. – Круто, что милая знала это заклинание. Если бы она не показала мне его, мне бы и в голову не пришло! Блондинка, сидящая рядом с ней, слабо улыбается. – В Дурмстранге такое входит в школьную программу? – спрашивает третья девушка. – Нет, я просто изучала всякое на досуге, – блондинка пожимает плечами. – Но, я слышал, что вы изучаете Непростительные заклятия на практике, – вклинивается второй парень. – Ммм, – девушка мнется, – да, можно и так сказать. – По крайней мере, в сентябре мы изучали Империус. – Вам что, прямо разрешали его использовать?! – Нет, профессор демонстрировал его действие на добровольцах. – Вас учат ему сопротивляться? – Нет, их не учили, – перебивает рыжеволосая, – и милая теперь учится с нами, так что давайте лучше отпразднуем это! Наконец-то они замечают меня. Я дежурно улыбаюсь им и показательно поднимаю повыше блокнот с ручкой наготове. Школьники наперебой озвучивают напитки и блюда, и, записав, я быстро расправляюсь с их заказом. Сама наливаю сливочное пиво, пока жду готовность закусок, а потом выношу им все разом, радуясь, что подносы облегчены и расширены магией. Все! Я в нетерпении устремляюсь к столу, где сидел Скорпиус, надеясь, что он еще здесь, и на подлете замечаю, что к нему снова присоединился этот бесячий тип. Хотя теперь я даже не знаю, кто из них досадил мне больше! – Позволь поделиться чувствами, – я врываюсь в их диалог так стремительно, что, кажется, прерываю Поттера на полуслове. – Я испытываю некоторую вину за то, что едва не спалила перед твоей невестой твою девушку. Поэтому искренне прошу прощения! Но, – я успеваю перехватить реплику Скорпиуса в сжатый кулак и продолжаю: – какого черта у тебя и девушка, и невеста?! Не смей говорить, что это не мое дело. Я тебе, разумеется, не судья, но присяжным по твоему делу пойду с радостью, потому что такого свинства… Скорпиус дергает меня за руку, усаживая на скамейку рядом с ним и, дотянувшись, зажимает мне рот. От моего презрительного взгляда это его все равно не спасает, так что, полагаю, сейчас он будет упрашивать или даже угрожать. – Спасибо, что не выдала меня, – тихо произносит он, убирая руку от моего лица, и я искренне кривлюсь, не покупаясь на эту грязную благодарность. – Я уже жалею об этом. – Это очень сложная ситуация… – Ну разумеется! – Я готов объяснить ее тебе, но у тебя вряд ли есть время и желание слушать. У меня полно времени и любопытства, но поддаваться не хочется. С другой стороны, он явно манипулирует мной, чтобы я оставила его в покое, поверив в невероятной трогательности причину, по которой он – никогда этого не пойму! – состоит в отношениях сразу с двумя девушками. Неужели в Махоутокоро все-таки добились своего и воспитали меня традиционалистской девицей? Нет уж, просто я еще помню, что такое здравый смысл. – Они знают друг о друге? – спрашиваю я самое главное. – Только одна, – неохотно признается Скорпиус, и мне хочется зажать его в это максимально дискомфортное состояние, чтобы ему стало хоть немножечко стыдно. – Лили знает, что у меня есть невеста. – А твоя невеста почему не в курсе? Или ты забыл основы полигамных отношений? – Я не знаю основ полигамных отношений, – размеренно и твердо отвечает он, – потому что не состою в них. – Тогда как ты называешь свой тройничок? – по слогам выговариваю я, даже не думая опомниться. Знаю, что сейчас я кажусь абсолютно несносной, а внутри борются змея и собака: первая язвит и кусается, стремясь сбросить кожу лжи и несправедливости, а вторая – скулит и виляет хвостом, чтобы мы сохраняли верность друзьям во что бы то ни стало. К сожалению, собачье время прошло, и дружить с подлецами я не намерена. – Саванна, – произносит он так, будто мое имя должно меня успокоить, – я не буду оправдываться, делать вид, что ты все не так поняла, или еще как-то извиваться. Но я правда хочу объяснить. Раз уж ты теперь хранишь мой секрет. – Я храню слишком много твоих секретов! – я решительно поднимаюсь и ухожу, больше не взглянув ни на него, ни на его приятеля, который, кажется, собирался сделать заказ. Из-за двенадцатого стола поднимается блондинка и, попрощавшись с друзьями, уходит, оставляя две очевидные парочки. Я забираю с их стола пустые тарелки и стаканы, предлагаю еще сливочного пива и ухожу, потеряв интерес слушать их разговоры о Хогвартсе. Никакая магия не скрасит место так, как хорошие люди, а самый лучший дворец поблекнет, если в нем обитают придурки. Сегодня я поразительным образом сталкиваюсь с ними на каждом углу. – Эй, Веста, – зову я коллегу, передав бармену заказ на напитки, – обслужи седьмой, очень тебя прошу. – А что с ним не так? – она вглядывается в ту сторону. – Это вроде твои друзья? Я цокаю языком и добавляю: – Пожалуйста. – Ладно, – она уходит, и я, не в силах вернуть себе хорошее расположение духа, прячусь за стойкой, садясь на низкий стул и укладывая голову на локти. От того, что я посижу так минутку-другую, ничего страшного не произойдет. Мне не полагается прохлаждаться в зале, но, думаю, за эти месяцы у меня появился некий кредит доверия, чтобы меня не стали сильно отчитывать за такую мелочь. Гул бара постепенно стихает и перед глазами воцаряется спокойное марево. Я дышу, как учили на медитациях, и раздражение, излишняя злость и вовлеченность медленно отступают. Мне не должно быть дела до всех мудаков, которые кого-то обманывают и не должно меня приводить в ярость то, что они остаются безнаказанными или почему им с такой легкостью удается завоевывать доверие. Это феномен. Мне его не постигнуть, а бессмысленно тратить на него ресурс я не стану. – Кхм. Я открываю глаза и поднимаю голову, фокусируясь на человеке по ту сторону стойки. – Саванна, – Альбус Северус Поттер точно обращается ко мне, хоть я всем видом – и даже словом – рекомендовала ему посещать другие заведения. – Если ты пришел убедиться, что я не плюю в твою еду, расслабься. Я истратила всю слюну на кружку твоего друга. – Я практически уверен, что тебе нельзя так шутить, – он демонстрирует напряженную улыбку, но я не меняюсь в лице. – Ладно, я не за этим подошел. – А зачем? – Мм, – Поттер потирает лоб, и, хотя в целом он остается хмурым, теперь к этому добавляется некоторая неловкость. Обычно я встречаю людей максимальным расположением, чтобы они чувствовали себя комфортно в общении со мной, но сейчас я даже не пытаюсь. – В последнее время я вел себя как полный мудак, и с тобой в том числе. Я был не в себе. Я продолжаю смотреть на него непоколебимо-равнодушным взглядом. – Прости за то, что я был груб, – продолжает он, и я с большим трудом скрываю изумление. – Я не должен был вымещать на тебе свои проблемы. Моргнув несколько раз я наконец нахожусь с ответом. – Вот это да. Альбус явно ожидает какой-то другой реакции, а мне за словом в карман лезть не надо. – Меньше всего ожидала услышать такое. Я уже успела на тебе крест поставить. Мысленный, конечно, – уточняю я, спохватившись. – Не порча или сглаз, ничего такого. – Мне не приходило в голову, что меня за мое поведение еще и проклясть могут, – без тени улыбки говорит Поттер. – Да, в Махоутокоро с этим серьезно, так что я решила уточнить, что не держу на тебя особого зла. – Особого? – слабо фыркает Ал, ненадолго взглянув мне в глаза и тут же снова отстранившись. – Ага. Только обыкновенное. Скоро пройдет. Спасибо за извинение. Он кивает и, не попрощавшись, возвращается к своему другу. Теперь первое впечатление об этой парочке кажется мне категорически неверным. Очаровашка оказался двуличным, а мудак – совестливым. Может стоит еще покрутить этот кубик Рубика, чтобы собрать приятную комбинацию? В какой-то позиции и Скорпиус может оказаться не таким уж лицемером. По крайней мере, я могу дать ему второй шанс и выслушать. – Веста, милая, я иду на обеденный перерыв, ты справишься? – я ловлю ее у мойки, где она палочкой разгружает поднос с грязной посудой. – Хорошо, тогда я пойду, когда ты вернешься, – вздыхает она. – Супер! – я бросаю передник под стойку, наливаю себе большую кружку сливочного пива и иду к седьмому столику, опуская напиток с веским звоном. – Я готова слушать, горе-жених. Скорпиус, которого я точно прервала, хмыкает и пододвигается ближе к окну, освобождая мне место на скамье. Я опускаю трубочку в кружку и следующие пять минут молча тяну пиво, умудрившись не вставить и слова. Параллельно я наблюдаю за лицом Альбуса, который сидит напротив, чтобы уловить сомнительные моменты, когда он отреагирует на ложь друга. Таких не находится, хотя история с сестрой явно нелюбимая его часть. Когда Скорпиус замолкает, я отодвигаю полупустую кружку. – Хреново, – заключаю я без лишнего драматизма. – Я думала, это восток застрял в бестолковых традициях, но Британия еще может посоревноваться с ним отдельными случаями. Ваш дед что, совсем из ума выжил? Как залез в бункер в Первую Магическую, так и не вылезал? Не говоря о том, что чистокровные смешения неизбежно ведут к болезням и вырождению, такое насилие над личностью – это же просто бесчеловечно! Не понимаю, почему вы до сих пор не подали на него в суд. Или, кстати, на родителей, потому что как ваши непосредственные опекуны они допустили ваше участие в пусть и законном тогда, но все равно варварском ритуале. Скорпиус не слишком воодушевляется идеей призвать сумасшедшего деда к ответу, зато почему-то цепляет другую мою фразу. – К болезням ведут близкородственные смешения, а не чистокровные, – поправляет он. – Раз уж дед считает вас с кузиной растениями, которые можно скрещивать по своему желанию, то и я рискну обратиться к основам магической селекции. Чем меньше свойств у особи, тем хуже ее приспособленность к окружающей среде. Если мы будем все время отбирать сорта риса, которые дают хороший урожай, но никак не противостоят насекомым, через несколько поколений мы будем иметь не колоссальный сбор, а поля, выеденные паразитами. Исключительно чистокровное размножение ведет к узкому набору врожденных характеристик, и никакой феерично сильной магией там и не пахнет. Наоборот! Это ведет к появлению сквибов и вырождению! Скорпиус и Альбус смотрят на меня так, будто заговорила табуретка. – Прошлогодние исследования японцев. Мы успели ознакомиться с ними на выпускном курсе Травологии. Пока они переваривают информацию, я возвращаюсь к сливочному пиву. Если бы я знала, что их можно удивить так просто, я бы зашла с этого козыря еще когда поймала их на проникновении в «Сладкое королевство». Тем временем компания за двенадцатым снова дробится и одна пара уходит, оставляя за столом рыжую девушку и черноволосого парня. Я ищу взглядом Весту, но она уже сама подходит к ним, чтобы забрать посуду. Они кажутся такими трогательными и будто бы совсем юными влюбленными, что я бесстыдным образом наблюдаю за ними, пользуясь тем, что они сидят ко мне боком и не могут поймать за шпионажем. Если бы у меня в школе были такие отношения, наверное, было бы интереснее учиться. Я возвращаю все внимание собеседникам и понимаю, что Скорпиус проследил за направлением моего взгляда и теперь сам пялится на эту парочку. Может, это его знакомые? – Хорошо смотрятся, – замечаю я. Шум всасываемого через трубочку пива звучит оглушительно. Альбус выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть, на кого мы уставились, и издает какой-то нечленораздельный звук. – Да кто это? – Моя сестра, – отвечает Альбус, снова садясь нормально. Я приглядываюсь к ней внимательнее. Не хочу придаваться лукизму, но эта девушка как-то больше подходит на сознательный выбор такого парня как Скорпиус. Хотя на Альбуса она вообще не похожа, судя по тому, как я запомнила ее лицо, когда обслуживала столик. – О, так… это теперь у вас… квартет? – я поворачиваюсь к Скорпиусу. Мысленно я вижу, как он скрипит зубами в ответ на мою подколку, но на деле только отводит взгляд от Лили и откидывается на спинку скамьи. – А как ты относишься к тому, что твоя сестра вроде как выбрала путь любовницы твоего друга при живой невесте? Альбус, к которому я обращаюсь, некоторое время молчит, а потом пожимает плечами. – Сейчас Лили уже знает положение дел, так что это ее осознанный выбор. Нет никакой разницы, как я к этому отношусь. – Судя по всему, сейчас ее осознанный выбор – проводить время в компании другого симпатичного парня, – говорю я. – Прости, Скорпиус, я не пытаюсь тебя задеть, просто обращаю твое внимание на то, как работает карма. Он смеряет меня тяжелым, но не особо недовольным взглядом, и отвечает: – Это просто ее однокурсник. Я не должен ревновать ее к каждому, с кем она заговорит. – Повторяй себе это почаще, – бормочу я прежде, чем шумно втянуть через соломинку остатки сливочного пива. – Ой, я кое-что вспомнила! Когда я принимала заказ у того столика, я слышала что-то о Хэллоуинском маскараде. Лили хвасталась, что преподаватели наложат на зал какие-то чары и никто не сможет никого узнать под масками. Скорпиус и Альбус переглядываются. – Впервые слышу, – говорит Скорпиус. – Маскарад утвердили давно, а про чары еще ничего не говорили. – Как думаете, реально будет проникнуть в замок через «Сладкое королевство» и немного потусить там под покровом такого колдовства? Они явно в замешательстве, так что я решаю немного подстегнуть их энтузиазм. – Это не шантаж, если что. И я не собираюсь там ничего устраивать, – обещаю я. – Просто схожу на маскарад в школу, в которую я всегда мечтала попасть. – Сомнительная идея, – явно колеблясь, отвечает Альбус. Ну вот, а я только начала складывать о нем приятное впечатление. – А если предположить, что это все-таки шантаж? – я закусываю губы и изображаю невинный взгляд. – Ну правда, я даже пить не собираюсь. Буду везде ходить за вами. – То еще удовольствие, – фыркает Скорпиус. Я вспыхиваю, чуть задетая, но потом невозмутимо поднимаюсь из-за стола и забираю свою пустую кружку, намереваясь уйти. – Дайте мне знать, если согласитесь, – улыбаюсь я. – А если нет – можете попробовать отыскать меня среди сотен незнакомцев!

***

Моя смена в «Трех метлах» заканчивается в семь, и я понимаю, как сильно устала, лишь когда опускаюсь на стул в раздевалке. Ноги начинают гудеть, руки никак не могу развязать передник, а стена, на которую я оперлась затылком, кажется мягче подушки. Нашествие школьников на Хогсмид и правда оказалось лавиной: они смели с полок магазинов буквально все, и теперь даже витрины кажутся пустоватыми. Уверена, в «Сладком королевстве» не осталось и последней шипучки, а если одна вдруг завалялась – ее еще успеют купить за оставшийся час до закрытия. Я неторопливо бреду домой дворами, чтобы избежать скопления людей, которых мне сегодня было достаточно. Не бывает ведь так, что все размеренно и равномерно! Нет – либо тишина два месяца подряд, либо орава голодных до приключений детей сносит маленькую деревушку на окраине Шотландии. Хороший был бы заголовок. Лениво обходя лужи, я смотрю только себе под ноги и не особо по сторонам, а потому только случайно замечаю кого-то, притаившегося между домами. На них почти не падает свет фонарей, и в сумраке фигуры почти не бросаются в глаза, но я оборачиваюсь на приглушенный голос и замираю. Это Кертис, машинист Хогвартс-Экспресса. Его сложно перепутать с кем-то даже издалека: низенький, очень широкий в плечах, будто бы квадратный, с мясистым красным лицом и большим носом. И черт бы с ним, не стой рядом девушка в темно-бордовом пальто и черном берете. Я вглядываюсь в ее фигуру, обращенную ко мне спиной, и у меня не возникает никаких сомнений: это Адела Селвин! Стараясь не менять траекторию слишком резко, я продолжаю идти вперед, осторожно забирая левее, чтобы подойти вплотную к следующему дому. Если я обогну его и приближусь с другой стороны, то смогу послушать, о чем они говорят в тени переулка. Почему это нельзя было обсудить в нормальной обстановке? Я мгновенно чую здесь какой-то подвох и точно так же, без раздумий, стремлюсь утолить свое любопытство. В лучшем случае, они просто знакомы и столкнулись случайно – времени на полноценную встречу у них нет, так что решили переброситься парой слов на ходу. В худшем случае – у них квинтет. У Кертиса и Аделы роман, у Аделы и Скорпиуса помолвка, у Скорпиуса и Лили отношения, а у Лили и ее однокурсника влечение. Все бы ничего, и Кертис даже не слишком старый – лет тридцать с небольшим, – но Скорпиус сказал, что Адела еще несовершеннолетняя, так что дело принимает некрасивый оборот. Хотя чего это я сразу в любовники их записала? Может, они друзья? Я ведь совсем ничего не знаю об этой Аделе, кроме того, что она намерена выйти замуж за Скорпиуса и сгноить его в браке без любви. Подкравшись с другой стороны дома, я осторожно выглядываю из-за угла, прислушиваясь к доносящимся голосам. Девушка говорит едва слышно, а вот Кертису никак не удается приглушить свой бас. – Он согласен на эти условия только в том случае, если получит свое сегодня же. Ждать ему некогда. Ответ Аделы я не различаю. – А это уже не мои проблемы, кошечка. Твой … будет готов потерять такую сделку? Нет? Тогда пусть напряжется. – Я не могу решать такое, – повышает голос невеста Скорпиуса. Ей абсолютно точно не нравится это разговор. – Тогда зачем ты вообще здесь? – смеется Кертис, и его смех гулко прокатывается по переулку. – Если хотела меня видеть лично – так и говори… Адела снова говорит что-то, едва разжимая губы. Я не вижу никакой возможности подойти ближе, поэтому безуспешно напрягаю слух, пока не различаю стук каблуков по брусчатке. Девушка спешно покидает переулок, и Кертис не идет за ней. Судя по времени, ей уже пора идти в Хогвартс, но вся эта сцена выглядела так подозрительно, что я не могу просто последовать ее примеру и отправиться домой. Дождавшись, пока Кертис тоже сдвинется с места, я незаметно иду за ним, держась на расстоянии. Сама не знаю, зачем мне это, но кровь в жилах бурлит, подгоняя меня и одновременно придерживая, чтобы не подходить слишком близко. Если я каким-то чудом узнаю нечто, что поможет Скорпиусу расторгнуть эту жуткую помолвку, почему бы не попытаться? Мужчина неторопливо пересекает улицу, сворачивает за дом и, оглянувшись, – я прячусь за кустом – скрывается в арке большого дома. Я бегу следом, едва позволяя себе дышать, а потом осторожно заглядываю во двор, куда должен был попасть Кертис. Судя по вывескам, здесь есть парикмахерская и лаборатория какого-то зельевара, но свет везде выключен. Я внимательно осматриваю двор, не покидая арку, и делаю неудовлетворительный вывод: Кертис трансгрессировал.