"Дихотомия"

Я на тебе, как на войне, А на войне, как на тебе. Но я устал. Окончен бой. Беру портвейн, иду домой. Окончен бой, зачах огонь, И не осталось ничего. А мы живем, а нам с тобою Повезло назло. (Агата Кристи)

Утро пахнет неприятностями. Просыпаться неохота. Охота послать всех куда подальше и спать. Спааать… Назойливый комм не желает замолкать. Тварь. Поставлю на виброрежим. Если проснусь. Но как не хочется. Звонок коммуникатора отзывается в голове колокольчиком. Интересно, как они выглядят? Долбанная техника, не унимается. Чем бы таким закинуть, чтобы ремонтировать проще было? Беру лежащую рядом подушку и швыряю. Ни фига, то есть безрезультатно. Блин, что делать?.. Переворачиваюсь на спину и с трудом разлепляю веки. Мозги загружаются медленно, как старенький терминал. Некоторое время так и лежу. Хреново утро начинается. Стоп, сейчас утро? Оглядываю комнату в поисках часов. Только оглядывать не получается, потому что голова двигается вместе с глазами. Под второй подушкой шуршит какая-то бумага. Что бы это могло быть..? А, черт с ней. Обнаружив искомое, нехотя, выругиваюсь сквозь зубы. Они обалдели. Резко сажусь в кровати и, подождав, пока мир встанет на место, подползаю к все еще надрывающемуся комму. — Чего? — Недовольно. На меня смотрит типовое лицо сильвера, обрамленное, соответственно, серыми волосами. Где-то я его уже видел. Точно. Секретарь Второго Консула. Как мне кажется, гримаса у него такая же недовольная. — Господин Катце, Господин Эм желает, чтобы вы приехали в его лабораторию в течение часа, — официально произносит элитник. — Чего?! — У меня даже глаза открываются. — В какую… да он знает сколько времени?! — Вообще-то, сейчас девять часов утра. — Какой идиот работает в такую рань? — Вся Танагура. Кроме вас. — Сильвер презрительно морщится. — Ну, правильно, я ж не идиот. Я должен был проспать еще четыре часа, это мой законный отдых! — Падаю в кресло и достаю сигареты. — Вы думаете, меня это волнует? — Секретарь старательно-надменно изгибает бровь. Павлин. Ощипанный. — А должно бы. — Я затягиваюсь. — Ведь это вам придется докладывать господину нейрокорректору, что он обломался. — Спасибо, я жить хочу. — Парень раздраженно опускает взгляд, откидываясь в кресле. — И вам советую того же. Господин нейрокорректор сегодня не в духе. — Разберемся. — Выдохнув дым, я обрываю связь. Ехать в лабораторию. Вот черт! Чашка кофе не спасает, и я продолжаю безбожно зевать, загружаясь в аэромобиль. Провались пропадом этот блонди. И этот зарвавшийся сильвер тоже. Вот почему он на меня так взъелся? Что я ему сделал? Неужели он все еще обижается за ту шутку, которую я сыграл с ним по пьяни? Так я же не со зла. Смотрю, сидит, как индюк надутый, естественно, что мне захотелось его растормошить. По-моему, шутка получилась остроумная. Я организовал доступ к раулевскому комму и позвонил через личный номер его секретарю. Разумеется, предварительно поставил на экран аватарку с лицом Эма и активировал простенькую программку, чтобы фотография двигала губами в такт моим словам. — Здравствуйте, господин Эм, — сказал элитник заучено. — Я слушаю Вас. Что самое интересное, ему не показалось странным, что начальник звонит посреди ночи. Может, это у них так заведено? Если вспомнить какие блонди трудоголики… — Я хочу, чтобы ты заказал для меня пять горшков горс… горц… а, ладно, бегоний! — старательно пытаясь копировать повелительную интонацию Второго Консула, выдал я. (Вообще-то, я хотел заказать гортензии, но по пьяни не смог выговорить…) После этого заявления сильвер явно потерялся, во всяком случае, цвет лица слился с волосами. — Х… хорошо, господин Эм. Я займусь этим. — Он потянулся, чтобы отключиться. Рука дрожала. Наверно, он уже решил, что господин нейрокорректор сошел с ума. Вот бедняга, с блонди и в здравом уме сложно, а уж с такими… — Нет, я хочу, чтобы ты занялся этим сейчас! — Я постарался спрятать глупое хихиканье за капризным тоном. — Чтоб я видел! Ну, я ведь ничего сверхъестественного у него не попросил. Дилеры послали его всего восемь раз, и почти даже не матом (я по комму слышал). После очередной неудачи элитника я понял, что сейчас либо выдам себя, либо лопну, когда вдруг секретарь повернулся и, поскольку я издавал совсем уж страшные булькающие звуки, испуганно спросил, не подавился ли я. — Не обращай внимания, это помехи, — выдавил я кое-как. А когда трясущийся парень вновь повернулся ко мне, я, решив не мучить его больше, весело сказал: — А теперь самая главная новость, — я снял заслонку. — Я Катце! — И, помахав рукой, отключился. Я думал, что ему тоже станет весело, а он… индюк надутый! Усмехаюсь про себя, выглядывая из окна машины. Ну, не зря же он – секретарь, а я – глава черного рынка. Лаборатория господина Главного Нейрокорректора, как это ни парадоксально, полна жизни. Открываю дверь приемной главного гения Амой и понимаю, что уже его ненавижу. Кого, пока не решил. А причиной всему – огромная и, вообще-то, ни в чем не повинная, кроме своего существования, очередь в кабинет блонди. За столом, похожим на стойку регистратуры в больнице, сидит и благополучно сливается с креслом секретарь господина Эма. Подхожу к нему и нагло облокачиваюсь на терминал. — Это что, шутка? Сильвер, вздрогнувший при звуках моего голоса, вскидывает на меня голову и презрительно щурится. — Если вы еще не заметили, элита не имеет привычки шутить. — О, это я как раз заметил. — И что вы хотели этим сказать? Я молча киваю на толпу разномастных павлинов, из-за которой уходит мое драгоценное время. Сильвер пожимает плечами, равнодушно разбирая лежащие перед ним документы. — Это обычная процедура утреннего отчета. Ведь сейчас господин Эм исполняет обязанности Первого Консула, а, значит, контролировать все должен лично и ежедневно. Уж мне-то можешь не рассказывать. — Словно по комму нельзя, — ворчу я, раздраженно засовывая руки в карманы. Пальцы натыкаются на пачку сигарет. Перевожу взгляд на секретаря, и у меня появляется идея, как развлечься в ближайшие полчаса…