Пошли домой... вместе?

Чудесный солнечный день подходил к своему завершению.

Солнечный диск должен вот-вот перевались за горизонт. Листья на деревьях и трава покачивались от еле заметного ветра. Блондинка с двумя длинными "хвостами" сидела на крыше одного из домов Страны Волн, неподалёку от леса, где были захоронены Забуза с Хаку, и смотрела вдаль, на Великий Мост Наруко. Здесь всё и началось. Их первая настоящая битва. Их первая настоящая миссия. Сейчас, по сравнению с врагами, с которыми седьмой команде пришлось столкнуться во время Четвёртой Великой Войны Шиноби, противники, вроде Забузы и Хаку, казались такими безобидными. Даже их мотивы были похожи на детский лепет, а не на реальную угрозу жизни шиноби. Ностальгия накрыла девушку словно волна. Джинчурики вспомнила слова Хаку, когда он позволил себя убить, его безоговорочную преданность Забузе, и самого Забузу, тоже дорожившего Хаку. Воспоминания всплыли в памяти, и девушка уже не могла сопротивляться, предавшись им. Она сидела так до тех пор, пока солнце не скрылось из виду. Стало очень одиноко. Наруко не могла больше сдерживать слёзы. Никто не увидит, значит можно дать слабину. Моменты из жизни лихорадочно кружили в её голове. И лица. Лица дорогих ей людей. Вот Ирука-сенсей — первый, кто поверил в девушку, поверил, что она не монстр. Вот Какаши-сенсей — человек, что многое пережил и не дал им оступиться. Вот Сакура — девчонка, что вечно бегала за Саске, сильная и смелая куноичи с характером, одно время Наруко даже думала, что влюблена в розоволосую ирьенина. И Саске... Первый лучший друг. Первый лучший соперник. Первый лучший враг... Она верила в него. Верила, что та тьма, что поселилась в его душе, уйдёт. Она верила и не ошиблась. Ведь, чтобы остановить Саске, Наруко даже пожертвовала своей рукой. "Хех,— усмехнулась своим мыслям девушка,— а, все-таки, я наставила его на путь истинный, даттебайо!" Со времени окончания Четвёртой Великой Войны Шиноби прошло уже около трёх лет. Практически все из выпуска Наруко нашли себе пару: Шикамару сделал предложение Песчаной Принцессе, Сай и Ино уже давно считались сладкой парочкой, Хината начала встречаться с Кибой, а Сакура, к превеликому удивлению Саске и вообще всей Конохи, объявила о помолвке с Какаши-сенсеем. Из девушек, только Наруко осталась одна: даже Тен-Тен вышла замуж за Рока Ли. Дошло даже до того, что люди начали коситься и жалостливо-слезливо смотреть на юную Героя Войны. "Да мне и одной неплохо!"— отшучивалась Узумаки. Нет, ей не больно. Больно — когда в сердце нет друзей. А у Наруко они были. И девушка была искренне рада счастью товарищей. Но, приходя домой, её ждала пустая квартира, даже стены которой казались холодними. От прожигающего изнутри холода не было возможности спастись даже на послевоенных миссиях ранга "А". И с этим приходилось мириться. Но вернёмся, пожалуй, к размышлениям девушки. Она все ещё плакала, худенькие плечи подергивались от нехватки кислорода между очередными всхлипами.  На пунцово-красном небе начали появляться редкие звёздочки. Наруко вздрогнула, когда чьи-то теплые, шершавые руки коснулись её плеч. —Почему плачешь?— спросил он. —Я не плачу, даттебайо— отвернулась девушка. —Можешь обманывать кого угодно, но не меня,— на её плечи накинули чёрный плащ. Тёплый. Девушка и впрямь начала замерзать. Осень вступала в свои права. —Спасибо,— чуть слышно  прошептала Наруко. Обладатель чёрных, как смоль, волос лишь отвернулся. Он уселся поудобнее и свесил ноги с крыши, точно также, как это сделала и голубоглазая. —Плакса,— хмыкнул Саске и обнял Наруко.— Никому тебя не отдам. Уже было успокоившаяся девушка не сразу поняла смысл сказанных им слов. А когда поняла, расцепила его объятия и убежала. Куда-то в лес. Далеко. Подальше отсюда. Спрятавшись где-то на сосне, блондинка, наконец, попыталась успокоиться. "Что это вообще было, чёрт меня дери?!— после быстрого бега дыхание сбилось, а мысли, только что бережно разложенные по полочкам, вновь спутались в тугой клубок.— Саске, чёрт тебя дери, что это значит, даттебайо?! И где это я вообще?!" Злосчастная ветка, на которой сидела голубоглазая, начала ломиться под весом Наруко, поэтому девушке пришлось перепрыгнуть на соседнюю. "Надо бы куда-нибудь сбагрить конфеты, даттебайо... Сакуре например!"— идея трактовалась примерно так, а означала: "Жрать меньше надо!" Чтобы осмотреть окрестности, Наруко пришлось взобраться на самую макушку ели, где она сидела. Неподалёку стоял небольшой охотничий домик. Может стоит заглянуть туда? —Добрый вечер,— выдохнула девушка и тут же вдохнула обратно. Вся комната была увешана рогами разных животных, какими-то травами и бумажками с неизвестными символами. В центре комнаты сидела женщина с длинными иссиня-темными волосами, которая разбирала какой-то свиток. —Добрый, милая,— она подняла взор своих бирюзовых глаз на Наруко. Её голос был таким же бархатным, как и её кожа.— Ты заблудилась? —Да... Не могли бы вы мне помочь, даттебайо? —Почему же нет?— она вновь сверкнула своими глазами, заставив блондинку почувствовать себя неудобно и поёжиться. Женщина закрыла свиток,  подошла к Наруко, обняла её и прошептала: —А хочешь я предскажу тебе твою судьбу, банно? —Я и так знаю свою судьбу! Я стану Хокаге, датте... —Нет-нет-нет, банно. Я имела ввиду: хочешь ли ты узнать, с кем ты пройдешь свой жизненный путь? Раз в третий сверкнув глазами, черноволосая загадочно улыбнулась и поманила джинчурики за собой. Та послушно проследовала за ней. Они уселись в центре комнаты, где лежал тот самый свиток, который голубоглазая увидела, войдя в комнату. —Работает как техника призыва,— женщина облизнула свои пухлые губки и продолжила,— ты перенесешься в будущее, но не сможешь повлиять на ход событий, только смо... —Я поняла, даттебайо!— радостно надкусив палец острыми клычками и черкнув кровью по свитку, Наруко уже перемещалась во временных коридорах. —Но за услугу тебе придётся заплатить, банно,— загадочная женщина хрипло рассмеялась, но её уже никто не слышал.— Дорого заплатить... Солнечный день. Прекрасный день. Наруко рассеянно заморгала, пытаясь сфокусировать зрение в каком-либо одном из направлений. Наконец, тряхнув головой и приходя в себя, голубоглазая решила осмотреть окрестность. Коноха впереди. Только блондинка это поняла, как принялась радостно скакать в нужном направлении. На окраине города стоял небольшой домик в японском стиле. Ограда была каменной, но не высокой, уже поросшей мхом. Наруко будто загипнотизировало это место. Что-то в нем казалось таким знакомым, таким до боли родным, что просто нельзя было оторвать взгляд. Вдоволь налюбовавшись этим местом, джинчурики уже собралась уходить, как её внимание привлекли четыре фигуры, стоящие возле крыльца. Наруко помнила, о чем её предупреждали, поэтому смело двинулась вперёд. Её подозрения подтвердились. Там были она с Саске и двое детей. Наруко до того близко подошла к семье, что смогла расслышать их разговор: —Асацую, слушайся брата! Во всем помогай ему, даттебайо! Это твой первый школьный день. Тебе понравится в Академии, будь уверена, солнышко,— будущая Наруко ворковала над черноволосой голубоглазой девочкой лет семи. Та смешно поморщила носик и чёрные линии, доставшиеся ей от мамы, стали похожи на настоящие лисьи усы. —А ты, Дейджи, держи уши востро, не дай сестру в обиду. —Да, отец,— черноглазый желтоволосый мальчик кивнул отцу, взял Асацую за руку и повёл в Академию. Только сейчас Наруко поняла, что залюбовалась детьми. Она перевела взгляд на парочку и поняла, что они были счастливы. Пора было возвращаться. Сложив печать рассеивания, Узумаки отправилась в свой мир. Впрочем, там ничего радостного не ждало девушку. Очнулась она в тёмном помещении, привязанная к какому-то столу, на руках и ногах красовались кандалы с дзюцу запечатывания чакры. Попытавшись выбраться, а заодно обматерить женщину, девушка сделала только себе хуже. "Я не сдамся, деттебайо!— утешала себя Наруко, готовая выплеснуть всю ярость, что накопилась у неё за это довольно долгое время.— Нет, не сейчас, когда я, наконец, могу обрести счастье с человеком, которого... л-люблю?" Осознание ударило в голову с той же силой, что с лёгкостью сделали бы пару бутылок саке. В комнату вошла женщина. Это Наруко поняла по запаху. Приторно-сладкому. С ноткой шалфея. Её глаза... Они изменились. Сейчас они были янтарно-йодовыми. И недобро светились. И эта ухмылка на её лице... Все это внушало страх. —Я же говорила, что тебе придётся заплатить мне,— прошептала женщина над самым ухом девушки и немного прикусила мочку её уха.— Меня зовут Окунокао (прим. с яп. - "многоликий"), и я хочу, чтобы ты кричала моё имя, когда будешь расплачиваться за оказанную мной услугу. —Ах ты карга, да ты окунь скорее, а не Окунокао! Я до тебя доберусь, даттебайо!— блондинка отчаянно попыталась сбросить кандалы, но ничего не вышло. —Не рыпайся, девочка, и не зли меня, иначе я буду делать тебе ещё больнее, банно,— с этими словами черноволосая взлезла верхом на прикованную к столу девушку, поддалась вперёд и поцеловала Наруко. Девушка попыталась вывернуться, но было поздно: язык Окунокао возвался в рот джинчурики, хозяйственно исследуя там каждый миллиметр. Многоликая прикусывала нижнюю губу девушки, не давая той извернуться. От безысходности ситуации, из глаз Наруко потекли слёзы, она начала задыхаться и пытаться скинуть с себя женщину. Но та, как пиявка присосалась к ней. Минуты через две, когда и ей стало не хватать воздуха, она, наконец, соизволила оторваться. Собирая остатки мужества, Наруко выплюнула: —Не думала, что мой первый поцелуй украдет какая-то жаба! —Ах, жаба?! —Да! Жаба, деттебайо! "Ну, все, мне пи...!"— подумала Узумаки, когда Окунокао вновь ушла в другую комнату. —А теперь тебе не поздоровится, банно!— янтарные глаза потемнели, когда черноволосая вошла в комнату с кляпом, плеткой и ремнями в руках. "Даттебайо...— Наруко охватил ужал, она шумно вздохнула.— Покойся с миром, Узумаки Наруко". Женщина заткнула кляпом рот девушки и провела рукой от шеи до живота. —Ну, что, поигра...— не успела она договорить, как какая-то чёрная тень вырубила Окунокао, она упала на пол, в полете пробив себе череп, стукнувшись об угол стола. —Наруко! Ты в порядке?— обеспокоенно спросил настолько родной силуэт, попутно развязывая девушку. —Нет, даттебайо...— пленница разревелась прямо на руках спасителя. Черноглазый мститель долго смотрел на джинчурики. —Какая же ты все-таки плакса!— он притянул её к себе и обнял. В его объятиях было спокойно. Сколько они так просидели - неизвестно, но когда сердце в груди (довольно пышной груди!) Наруко перестало биться настолько часто, дыхание выровнялось, а Саске все ещё не отпускал её руку, она попросила: —Пошли домой?.. вместе...

И сейчас, уже спустя пятнадцать лет с того момента, они всегда возвращаются в их дом вместе.