Кошачьи чувства

      За столом тихо. Все смотрят в свои тарелки, и никто не решается приступить к еде. Только Арс отчаянно бегает взглядом по всем присутствующим, ничего при этом не понимая. — Я думаю, нужно всё-таки поговорить. Завтра совет, нам нужно все решить, — Начинает глава семьи. Все молча кивают, и Андрей Валерьевич продолжает. — Ирина и Павел под стражей, но это ещё ничего не значит. — Павел? — Встревает Антон. — Да, тот, которого ты привез. — Павел, значит… — Бубнит себе под нос Шаст. — Так вот. Завтра соберутся все присяжные, приедут лица из Питера, которые будут иметь бо́льший авторитет. Нам всем нужно морально собраться. У нас двое подозреваемых, я связался с питерским судьей, он прибудет завтра утром. Нужно взять сильного адвоката в пользу Ирины, я уверен в ее невиновности. Присяжные не нашли никого лучше на роль соучастника, по версии их следствия был второй убийца, хотя в Воронеж эта информация поступила только с моим сегодняшним звонком. Всем спокойной ночи, желаю набраться сил, — Старший оборотень завершает монолог и встаёт из-за стола, так ничего и не поев.       Ира под охраной… Как такое могло случиться?! Света все знает… — Свет. Как так? Она мне сказала, что едет к маме. — Она и ехала к маме. Нас перехватили на границе и привезли сюда. Я и не думала, что с тобой так тяжело, Шастун. — Свет, прости меня. Я не хотел так резко тогда… — Да я понимаю. Это ты меня прощать должен… Мир? — Она протягивает свой крохотный мизинец, который тут же цепляет огромный шастуновский. Друзья крепко обнимаются и расходятся по комнатам. — Сынок, — Майя останавливает Антона в дверях его спальни. — Я постелила Арсению рядом с кроватью. Ты не против? — Нет, мам. Спокойной ночи. Удачи нам завтра, — Антон обнимает мать и целует её в макушку. — Я скучал. — Я тоже, Тош…       Арсений лежит на полу и возмущённо пыхтит, когда Антон умиротворенно сопит в своем гнезде из сорока слоев одеял, подушек и матрасов. В одну секунду терпение Попова лопается, и от подрывается с места, следуя прямо к кровати Антона. — Антон! — Громко шипит Арс, на что получает сонное «М-м?». — Двигайся живо. — Зачем? — Все так же сквозь дрёму спрашивает Шаст. Тогда Арсений просто так забирается на двуспальное царское ложе, укутываясь в одеяло и путая свои ноги с ногами Шаста. Тот двигается ближе к источнику тепла, обхватывает его поперек груди, утыкаясь носом в стык шеи с плечом, и смазано целует, куда смог достать, принимаясь сопеть. — Мурлыка моя, — С нежностью шепчет Арс, приподнимая подбородок парня и коротко целуя в губы. Тот уже сквозь крепкий сон улыбается и расслабленно выдыхает, обмякая в объятиях своего мужчины.

***

      Утром в доме царит суета. Все бегают, что-то собирают, возбуждённо обсуждают предстоящий совет и пытаются хоть как-то привести себя в порядок. Антон как на иголках. Он спал восемь часов, а по ощущениям всего три. Его девушка… Точнее мать его дочери под судом. Что, если её реально признают виновной и посадят, а ещё хуже — казнят, ведь она из охотниц. — Тош, перестань. Вон скоро будем воду с тазик собирать с твоих ладошек, ну? — Рядом на ступеньки веранды садится Арс, сжимает ладонь Шаста в своей, дуя на её внутреннюю часть. — Не могу… Где-то там моя дочь и ее мама. Не могу спокойно об этом думать… — На это Арс лишь ободряюще приобнимает за плечи и целует в висок, краем глаза замечая взгляд матери Антона. Добрый и уверенный взгляд. Всё-таки маму не обманешь.       Присяжные и судья давно на месте — в здании суда города Воронеж. Старший Шастун всегда снимает его под проведения советов. Антон и Арс заходят в зал и садятся на деревянные скамейки, покрашенные в светло-серый цвет, как и стены в этой комнате. Антон здесь уже был и свято надеялся, что за эти шесть лет суд отремонтируют, чтоб хотя бы заседания проводить нормально, а не в хлеву с замутызганными лавками и обычным столом с киянкой, стоящий на трибуне.       Заседание идёт уже сорок минут. Адвокат Шастунов справляется на отлично, а вот адвокат, приставленный судом к Павлу-Лису, кажется, сдает позиции…       Под конец совета Ирину Кузнецову объявляют невиновной по недостатку улик, а Чуева Павла, как оказалось, зовут Лиса, приговаривают к казни. Строгие законы оборотней… — Ты как? — Антон пулей подлетает к Ире сразу же после совета. — Мутит немного, переволновалась. Не переживай, все в норме. — Как живот? Спазмы, боли? Толкается? — Толкается, Антош. Не болит, не крутит, все хорошо. Родится у нас здоровенькая и сильная девочка. Ты будешь хорошим папой, — Кузнецова вымученно улыбается, держась за спину и смотря Антону в лицо. Тот, не думая ни секунды, наклоняется и целует её в губы. Но она не отвечает. Антон отстраняется с грустной улыбкой. — Прости меня, что все вот так… Я не должен был его полюбить. Если бы не я, ты бы была счастлива. — Я счастлива, Антон. У меня скоро родится дочь, я всю жизнь об этом мечтала. Спасибо тебе, — Она ещё раз улыбается и уходит к родителям Антона и Свете, которые что-то обсуждают. — Как она? — Слева подходит Арс. — Говорит все хорошо. На меня не в обиде. — Это хорошо… Мурлык? — Да? — Я домой хочу. — Купи билеты на утро.

***

      В десять часов утра Арсений и Антон уже отмораживают жопы на перроне. Поезд приходит в пятнадцать минут, а значит ждать осталось совсем чуть-чуть. — Замёрз? — Стуча зубами, спрашивает Попов. — Немного, — Прыгая на месте чтобы согреться, отвечает Шастун. — Давай сюда руки, — Просит Арс, и Шаст протягивает. Арсений берет их в свои ладони, подносит к губам и начинает дышать на пальцы и растирать их.       В вагоне намного теплее. Особенно когда заварен чай. До дома ехать ещё двенадцать часов, можно выспаться.

***

      В квартире почему-то опять холодно, хотя Арсений закрывал все окна перед отъездом. ЖКХ опять балуются с батареями? Попов звонит Серёже и спрашивает, не выключал ли тот отопление в качестве экономии, на что Армян отвечает отрицательно. — Вот собаки серые, а! Теперь придется ветродуйку гонять, а за нее пиздец как мотает счётчик. — А я знаю способ согреться намного лучше, — Заинтересованно делится мыслями Шаст, самодовольно ухмыляясь. — И какой же? — Включается в игру Арс.       В гостиной резко повышается температура, когда ком из целующихся тел падает на диван. Антон нависает над Арсом, целуя лоб, нос, скулы, губы, шею — все, что может. Арс совсем тихо скулит под ним, притягивая ближе за оголенную поясницу. Шаст спускается все ниже и доходит до линии штанов. Кинув на Арса игривый взгляд из-под опущенных ресниц, Антон принимается расстёгивать ремень, через ткать потираясь ребром ладони о твердый член Попова, вызывая у того ещё большие стоны.       Стянув джинсы вместе с бельем, Антон на мгновение замирает, глядя на налившийся кровью половой орган своего парня. Ни секунды не думая, Шаст берет в рот головку и начинает работать языком, очерчивая рельефные венки и проходясь по уретре, отчего Арсений стонет уже в полный голос, запуская пальцы в непослушные вьющиеся волосы Антона. Шастуна это подталкивает, и он берет глубже, практически в самое горло. Пара секунд и Арсений изливается в глотку любовнику, который проглатывает все до самой последней капли и тянется за поцелуем. Арс наспех стягивает с него штаны и начинает быстро водить рукой по члену Антона, доводя его до оргазма за пару минут. Шаст прикусывает губу до крови, но ловит нереальный кайф от этого. Он падает рядом с Арсом на диване и пытается отдышаться. — Коть, я люблю тебя. — И я тебя, Арс. — Может быть принесем одеяла и коньяк? — Согласен.       В полной темноте под одеялами и с бутылкой коньяка влюбленные парни целовались целую ночь, которую посвятили друг другу.