Halo

Часто так случается в жизни, что мы не можем представить, а уж тем более повлиять, на то, как она изменится или повернется в следующий момент. Куроко Тецуя знает это не понаслышке. Он довольно часто шёл наперекор судьбе, но всё равно в его жизни были моменты, на которые он никак не мог повлиять. Так произошло, что всего две недели назад его сокомандник, друг, свет — Кагами Тайга отправился в Америку. Нет, конечно, Тецуя мог попросить его остаться, и он не сомневается: Кагами бы остался, даже понимая, что это пойдет во вред ему, как баскетболисту. Но Куроко никогда не был эгоистом, и так поступить не мог. Поэтому сейчас он сидит один на той самой баскетбольной площадке, с которой началось их с Кагами становление, как света и тени, и смотрит на закатное небо. Очень сложно прощаться с дорогими людьми, друзьями — это Тецуя тоже знает не понаслышке. Такое уже было. Дважды. Огивара. Друг детства. Вина, которая до сих пор тяжелит сердце, даже несмотря на то, что сейчас, после Зимнего Турнира, они поддерживают общение. А потом всё Поколение Чудес… Они не были лучшими друзьями, скорее сокомандниками. Команда — единый организм; когда ее части распадаются — это смахивает на расчленение. И почему-то Куроко прочувствовал всё сильнее остальных. Сейчас с Поколением Чудес связь налажена, и, кажется, стала даже более крепкой. Например, с Аомине они сблизились довольно сильно, и Куроко надеется, что бывший сокомандник, очень похожий на Кагами (главное ему об этом не говорить), поможет облегчить боль, вызванную отъездом друга. Куроко вздыхает, поднимаясь с земли. Пора домой, он и так засиделся до темноты. Если он не выспится, Рико-сан сдерет с него шкуру на тренировке.

***

Пять баскетболистов вышли из конференц-зала дорого отеля в середине Токио; там временно поселился довольно знаменитый американский тренер. Парни выглядят помятыми и прекрасно понимают: на этом нелегком обсуждении, что было пять минут назад, ещё ничего не закончилось. — Я видел кафе недалеко отсюда, давайте зайдем и все обсудим там, — произносит Акаши, вдыхая свежий воздух, когда вместе с парнями оказывается на улице. От этого становится чуточку легче, но всех последствий тяжелого разговора не убирает. — Акаши-чи, вы с Мидорими-чи точно правильно их поняли? — спрашивает Кисе, когда они, успев заказать напитки, сели за стол. В ответ он получает убийственный взгляд Мидоримы и раздраженный Акаши. — Если хочешь, в следующий раз можем взять с собой переводчика, но, поверь, Кисе, он скажет все то же самое, — тихо отвечает бывший капитан Поколения Чудес. — И что нам теперь делать? — задаёт совершенно правильный вопрос Аомине. — Стоит подумать рационально. — Акаши понимает, что ему придется взять на себя роль разума, ибо в этот момент он единственный, кто сможет полностью отбросить чувства. — Такой шанс выпадает не каждый день. — Да, но они хотят заполучить всё Поколение Чудес, но не его. Тецу один из нас. — Аомине хмурит брови, отворачиваясь в сторону. — Я знаю, Дайки, но он сказал, что призрачного игрока ему просто нечему научить, он даже не знает, как с ним работать. — Тоже мне, лучший тренер в Америке, — бубнит Аомине, откидываясь на спинку стула. — В Америке другое отношение к баскетболу, там нет таких игроков, как Куроко, — тихо произносит Мидорима. — Меня смущает больше другой пункт… — Почему мы не можем никому сказать, Ака-чин, — Мурасакибара похож на обиженного ребенка; он ничего не жевал последние пару часов и кажется совсем расстроенным. — Ну, почему? Родители будут знать. — Это потому что мы несовершеннолетние, — хмыкает Аомине. — Почему мы не можем сказать нашим друзьям, хотя бы Тецу. — Они не хотят лишней огласки, потом будет официальное заявление, а, если ты скажешь Тецуе, придется сказать ещё и Сацуки… — Такао… — Муро-чину… — И нашим командам, — закончил Кисе. — Я могу дать вам время подумать, но выбор не станет легче, да и есть ли он вообще? Думаю, те, о ком мы сейчас говорили, сами бы сказали, что тут всё очевидно. — Конечно, они бы сказали лететь, — поправляя очки, произнес Мидорима. — Но в этом-то и дело, мы улетим молча. — Шинтаро, мы с тобой вместе говорили с тренером и его помощником на эту тему: таковы их условия. Над столом повисла тишина, прерываемая лишь нервным постукиванием длинных пальцев Аомине по столу. Никто не делал ему замечаний; кажется, сидящие за столом, даже не замечали этого раздражающего звука. — В общем, — вдруг разорвал тишину Кисе. Все перевели на него глаза, отчего парень на секунду завис, но всё же взял себя в руки. — Наверно, мне проще принять это решение. Ведь почти все, кто играли со мной на памятном Зимнем Турнире, — у Кисе вырвался нервный смешок, — уже в Институтах; сейчас мы видимся с ними нечасто, так что я подпишу контракт, хоть и грустно оставлять Курокоччи. — Хорошо, Кисе, но твои слова не будут иметь значения, если это не сделают остальные, — Акаши посмотрел на оставшихся троих ребят; он знал, как можно было склонить к решению того же Мурасакибару, но не собирался этого делать. Да и с остальными двумя это бы не сработало. — В Америке много разных сладостей, — мечтательно протянул Мурасакибара. — Я же смогу позвонить Муро-чину из Америки, а потом присылать ему посылки; он не должен обидится, наверное, — неуверенно закончил Ацуши. Остались Мидорима и Аомине. Те, с кем они прошли через сложный турнир против Сейрин уже ушли, хотя Аомине вряд ли бы остановила команда. Но ему придется оставить Момои: друга детства, девушку, которая столько для него сделала и продолжает делать по сей день. Может он ей никогда не говорил этого и вряд ли скажет, но она очень дорога ему и является самым близким человеком. Вдобавок, помимо Сацуки, был Куроко. Они ещё во времена Тейко были ближе друг к другу, чем к кому-то ещё из команды. Свет и Тень — неразрывно связаны. Потом, конечно, многое произошло, но сейчас они снова сблизились, и Аомине не знал, как сможет оставить Тецу здесь одного. Мидориму, кажется, держал здесь ровно один человек. Такао. Шинтаро до сих пор не может понять, как и почему этот слишком шумный парниша запал ему в душу, но это произошло. И сейчас совершенно точно не хотелось становиться предателем в его глазах. Но, к сожалению, или к счастью, баскетбол всегда был для них на первом месте: выбор был сделан ещё тогда, при обсуждении договора. Теперь остаётся только разбираться с его последствиями. — Ладно, — выдыхает Мидорима. — Я подпишу. Баскетбол на первом месте, да? Теперь остался только Аомине. Все смотрели на него, а парню очень хотелось позвонить Сацуки. Она бы точно сказала, как поступить будет лучше. Тут, почему-то, вспомнился Кагами, который уже улетел в Америку, а значит, начал развиваться. Баскетбол это та игра, без которой его жизнь просто невозможна, а те кто останутся — они поймут. Возможно не сразу, но со временем они примут их выбор. — Хорошо, можешь звонить и сказать, что мы подпишем договор.

***

Куроко стоит на игровой площадке, ожидая, когда же появится Дайки. Бывший свет сам позвал парня, желая поиграть. Тецуя не совсем понимал его внезапный порыв: в ближайшие выходные они и так договорились собраться всем Поколением чудес и некоторыми сокомандниками, чтобы поиграть. В последнее время такие игры происходили довольно часто. Аомине появляется на площадке внезапно, задумавшийся Куроко даже вздрагивает, будто это форвард стал призрачным игроком. Тецуя смотрит на подошедшего парня, тяжело выдыхая. На Дайки надета его любимая косуха поверх толстовки; он похож на опасного байкера, хотя, конечно, на деле является лишь опасным баскетболистом. — Йо, Тецу, — привычно здоровается парень, отбирая из ослабевших рук фантома мяч. — Здравствуй, Аомине-кун. Объяснишь почему так внезапно позвал меня? — тихо произносит Тецуя, наблюдая за тем, как Дайки стягивает куртку с плеч, оставаясь в одной толстовке. — Захотелось поиграть, — отвечает он, не смотря в сторону Тецуи. Он закидывает мяч в корзину. — Не то, чтобы мне было приятно это говорить, но вряд ли тебе будет очень интересно со мной играть один на один; к тому же мог подождать до выходных, там же у нас намечена игра. — С этими придурками очень шумно, — отвечает парень, кидая мяч Куроко. Не понимая до конца мотивов Дайки, Тецуя слегка улыбается и вступает в игру. Они играют минут тридцать и Куроко безбожно проигрывает, но ему всё равно весело. Это напоминает их тренировки с Кагами, но даже тогда не было так легко и хорошо на душе. Они останавливаются, оба тяжело дышат. На губах Аомине застыла широкая улыбка; он ерошит мокрые волосы Тецу, отчего парень замирает, но форвард, кажется, не замечает этого. — Раньше ты так не уставал от игры со мной, Аомине-кун, — произносит Тецуя, пытаясь справиться с дыханием. Он надеется, что перебои с ним происходят только из-за игры. — Только не зазнавайся, Тецу, — он всё ещё улыбается, но Куроко замечает в синих глазах постороннюю грусть. Он хорошо разбирается в эмоциях людей, годы наблюдений не прошли даром. — Что-то случилось, Аомине-кун? — Куроко догадывается, что Аомине сейчас просто может сказать, что ему показалось, но тот почему-то замирает. Дайки неотрывно смотрит в глаза призрачного игрока, отчего Тецуи становится совсем не по себе; он тоже смотрит в ответ, боясь отвести взгляд. — Тецу… — Звонок телефона, разрывает атмосферу, заставляя Дайки быстро отвести взгляд. На экране высвечивается имя Акаши. Аомине ругается сквозь стиснутые зубы. — Что нужно, Акаши… — Ты сейчас где? — слышится ровный голос из динамика. Аомине кажется, что Акаши уже знает где он и с кем. — Я с Тецу. Мы играем… — Не забудь, что у нас подписание в шесть. — Ты всем звонишь лично? — не удерживается от колкости Дайки, тут же жалея об этом: в него впивается непонимающий взгляд голубых глаз, стоящего напротив Тецу. — Не наделай глупостей, Дайки, — гудки. Аомине понимает, что чуть не наделал. Ровно до этого звонка он собирался всё рассказать, но сейчас наваждение спало и Дайки знает, что нельзя. А ещё он уверен, что ему не хватит смелости позвонить Тецу из Америки. Аомине видит этого парня в последний раз, потому что после подписания у них будет два дня на сборы. — Так что всё-таки случилось? — Голос Тецу вырывает парня из мыслей. — Ничего, Тецу, абсолютно ничего. Он врет, но Куроко почему-то уверен, что правды добиться не получится, даже если сам Дайки хочет рассказать её. Тецу грустно улыбается, принимая этот выбор. А Дайки просто пытается запомнить то, как выглядит его сокомандник. Сам не знает зачем, просто впивается взглядом в черты голубоглазого, впитывая их.