Halo

*день отъезда Поколения Чудес* Момои бежала в сторону школы Сейрин, старательно сдерживая слёзы. Да, она готова была расплакаться сразу после звонка Аомине, но не позволила себе этого. Но сейчас, на подходе к школе, сдерживаться становилось всё сложнее, словно к её собственной боли примешивалась ещё и боль Тецу. Она отчего-то была уверена, что парень уже обо всём знает. Когда девушка вбежала в зал, никто из команды не задал ни единого вопроса. Они молча указали, что Куроко находится в раздевалке, из которой так и не вышел после разговора с Акаши. Влетев туда, чуть не сбив при этом Рико и даже не заметив этого, она тут же бросилась к сидевшему на скамейке Тецу. Парень безропотно обнял прижавшуюся к нему девушку и, не проронив не слова, глянул поверх светло-розовой макушки на замерших в проходе Хьюго и Рико. — Пойдем, — тихо произнес капитан, тактично выводя Рико из комнаты. Слёзы полились из глаз ровно в тот момент, когда она уткнулась Тецу в плечо. То, что рвалось из груди, наконец, нашло выход. Сацуки плакала беззвучно, закусив губу чуть ли не до крови, молча сотрясаясь в рыданиях. Баскетбольная форма на уровне плеча быстро намокала, но Тецуя мягко поглаживал девушку по спине и ничего не говорил. Он понимал, что ей не нужны его слова, да и что он мог сказать. Он мог быть лишь безмолвной поддержкой, островком спокойствия и безмятежности, защищающим от бури её собственных чувств. Хотя девушка бы назвала его ледником. От Тецуи исходил холод, нет, не физический, температура у него была вполне человеческая; другой холод: словно он промерз изнутри. Она почувствовала это сразу, как только коснулась, но всё равно прижималась. Спустя несколько десятков минут истерика вымотала девушку, и она начала успокаиваться. Слёзы больше не лились из глаз, не было слышно приглушенных всхлипов, только плечи всё ещё содрогались от пережитого. Сацуки чуть повернула голову, утыкаясь носом парню в шею, вдыхая сладковатый запах геля для душа. Тецу вздрогнул от этих манипуляций. — У тебя нос холодный, — тихо произнес парень, поясняя свою реакцию. — Извини, — так же шепотом произнесла девушка. Она села боком так, что их бедра соприкасались и устроила голову на плече, игнорируя мокрый след от слёз. Теперь они оба смотрели в стену, очень интересную серую стену. — Что мы будем теперь делать, Тецу? — шмыгая носом спросила Сацуки, переводя взгляд на ровный профиль парня. Куроко выглядел совершенно спокойным и отчужденным; девушка вздохнула и снова посмотрела на стену. — Не знаю. Жить? — предположил он, беря холодную ладошку девушки в свою ладонь. Согреть её у него вряд ли получилось бы — у самого постоянно были холодные руки. — Что ты чувствуешь, Тецу? — вдруг спросила Сацуки, немного выбивая парня из колеи этим вопросом. Что он чувствует? Тецу всегда плохо разбирался в своих собственных чувствах: эмоции других были понятнее, чем свои собственные. Но сейчас он мог легко ответить на этот вопрос. — Ничего, абсолютно ничего, — тихий ровный голос, а сердце девушки болезненно сжимается. Она снова бросает на его лицо взгляд, всё-таки прокусывая губу, чтобы не расплакаться. Утыкается в шею, как слепой котенок, обвивает руками торс, делясь своим внутренним теплом. Он слегка хмурится, ощущая скатившуюся по её щеке слезу, оказавшуюся на его голой коже; обнимает рукой за плечи. Опускает своё лицо на её макушку, вдыхая запах волос, которые, как и всегда, пахнут ягодами и прикрывает глаза. Холод внутри чуть-чуть отступает.

***

Такао никогда не замечал за собой тяги к необдуманным поступкам, но, если честно, даже спустя время не смог понять, что им двигало, когда решил уйти из баскетбольной команды. Кажется, причиной послужила слепая ярость, горящая внутри с того самого момента, как закончился их разговор с Мидоримой. Он не стал рушить раздевалку, нет. Он просто подошел к тренеру и сказал, что уходит, не слушая слов команды и самого Масааки Накатани. Желания вернуться так и не появилось, и это слегка пугает, что только добавляет топливо в костер его злости. Разве может поменяться отношение к любимому делу просто потому, что тебя предал человек связанный с ним? Оказывается может. При любом упоминание баскетбола перед глазами всплывает лицо Мидоримы, а от этого становится больно. Но помимо того, что когда-то любимая игра ассоциируется с Шинтаро, есть ещё и совершенно нерациональное чувство, что его променяли. Такао понимает, что это глупо, думать в подобном ключе, но иначе не получается. Его глупое сердце чувствует так, и это злит тоже. В последнее время это чувство вызывает, почти всё, что его окружает. Но ко всему этому примешивается ещё кое-что… Он скучает. По дурацким талисманам, замотанным длинным пальцам, по гороскопам, по привычке поправлять очки только одним пальцем, по особой, свойственной только одному человеку, манере говорить. Такао очень сильно скучает по Мидориме Шинтаро. И это не возможно вырвать из себя, как ненависть к баскетболу, просто уйдя из команды. Зато теперь Такао может написать самоучитель: как из улыбчивого, вечно позитивного парня за пару дней превратиться в человека, от которого все будут шарахаться. И нет он не кидается на людей, не ломает мебель и ничего ни в кого не швыряет. Просто игнорирует большинство надоедливых одноклассников, спешащих узнать: куда же делся снайпер из Поколения Чудес, и почему сам Такао ушел из команды. И да, возможно, он рявкнул на парочку особенно надоедливых, которые не понимали обычных слов и взглядов. Кто же знал, что все такие обидчивые. В общем, Такао начинает переживать, как бы у него не начались проблемы с контролем гнева. Он постоянно переполнен им, не зная, как безопаснее для всех его сбросить.

***

Сацуки взяла на себя роль мамочки-наседки. Она старалась видеться с Куроко каждый день; сам Тецуя не высказывал никаких возражений, а девушке это помогало отвлечься. Сацуки отдавала всю заботу, которая раньше уходила на Дайки, Тецу, это заполняло пустоту, но только на время. Девушке казалось, что парню хуже, чем ей, и что за ним стоит присматривать. Мёртвые глаза фантома пугали, но она не знала, чем ещё может помочь, кроме как находясь рядом. Сацуки старалась больше не плакать рядом с парнем, но её красные глаза говорили обо всём сами. Дома на глаза попадалось фото всего Поколения: с Куроко, с ней самой — и слёз удержать не получалось. Сацуки сто раз могла избавиться от снимка и, если не выкинуть, то хотя бы убрать с глаз, но не делала этого. Дай-чан хоть и вел себя всегда довольно отчужденно, но Сацуки знала, что дорога ему, что он не оставит её в беде, что всегда будет рядом. И сейчас всё это кажется одним большим заблуждением. Он был ей нужнее, чем она ему. И обида, разъедающая душу, находит выход только через слёзы. Потому что она тоже скучает. Человек причинил тебе боль, но это не значит, что ты тут же забудешь его привычки, любимые места, особенности или его самого. О всех остальных из Поколения Чудес девушка старается не думать, потому что на это сил не хватает. Так что Тецу — днем, и любимая игрушка, подаренная Аомине на втором году обучения в младшей школе, впитывающая её слезы — ночью.

***

Для тех, кто был мало знаком с Куроко, могло показаться, что отъезд Поколения Чудес никак на него не повлиял. Он всё также ходил в школу, не пропускал занятия, отвечал на вопросы команды, не огрызался, его глаза не были красными от слез и недосыпа. Но всей команде Сейрин было совершенно понятно, что с парнем не всё в порядке. На тренировках, казалось, он даже не пытался играть, совершенно не старался. Стал ещё более незаметным, словно, чем меньше в нём эмоций, тем сложнее его увидеть; ещё чуть-чуть, и он исчезнет вовсе. А ещё, Куроко, кажется, сам не до конца осознавая, что делает, избегал всего, что может вызвать в нём сильную эмоциональную реакцию, выкидывая из безопасного кокона равнодушия. Он игнорировал звонки Кагами, хоть команда надеялась, что разговор с другом поможет Тецуи хоть чуть-чуть. Тецу сам не знал, почему не брал трубку. Он каждую секунду чувствовал, что промерзает изнутри; что безразличие, являющееся защитной реакцией, что, должна была стать преградой от травмирующих событий, убивает его. Равнодушным быть опасно, потому что таким людям зачастую нечего терять. А, если тебя ничего не держит, то и уйти становится гораздо проще. И всё же Тецуя не отвечает на звонки вроде как лучшего друга, возможно, способного ему помочь. Почему? Он усиленно врёт себе, что просто не верит, что Кагами поможет. При этом прекрасно понимая, что дело в другом. Куроко думает, что стоит кому-то разбить его защитную стену отчуждения, и все чувства обрушаться на него, не готового к этому и убьют на месте. Он человек по жизни мало эмоциональный, просто не вынесет этого. Тецуя промерзает изнутри, уверяя себя, что это пройдет.

***

Тацую раздражали вопросы одноклассников по поводу Мурасакибары. Так сложно подойти к учителям и спросить у них? Или к другим участникам команды, тренеру? Он старался не думать о бывшем сокоманднике, живя дальше, но постоянные расспросы, не особо этому способствовали. Тацуя живёт своей обычной жизнью, стараясь максимально абстрагироваться и пережить это, но, похоже, у жизни на него другие планы. И, как всегда, всё началось с телефонного разговора. — Привет, Тацуя… — Тайга? Что-то случилось? — Химуро был рад слышать Кагами, который вряд ли стал бы задавать какие-либо вопросы касательно Мурасакибары. По крайней мере, он так думал. И похоже зря. — Ты в порядке? — Обеспокоенный голос Тайги слегка смешит. — Серьёзно? Думаю, это нужно спрашивать не у меня, — почему-то его совершенно не злит то, что Кагами поднимает эту тему. — Он мне не отвечает, — раздраженно произносит Тайга. — Мне позвонили ребята из Сейрин и всё рассказали. А этот придурок трубку не берет, ребята переживают. Так что лучше скажи мне, что ты в порядке, а то точно придётся возвращаться. Или проще будет найти этих упырей и серьёзно поговорить. — Я в порядке, правда. Хотя идея с разборками и звучит неплохо, боюсь, ты со всеми не справишься, так что лучше обыграй их на площадке при случае, — к концу Химуро начал улыбаться, и тиски обиды, сжимавшие сердце, отпустили. Не ушли полностью, но дышать стало легче. — Замётано, — кажется, Тайга тоже улыбался. С его плеч упало волнение хотя бы за одного из друзей. — Я знаю тебе это может не понравится, но ты не мог бы проведать Куроко? — Я…ладно, — сам от себя не ожидая, быстро соглашается Тацуя. Кажется, его идея держаться от всего, что было связано с Мурасакибарой, рушится прямо на глазах. — Спасибо огромное, — восклицает Тайга. — Я знаю, что Момои за ним присматривает, но мне станет намного легче, если ты узнаешь, как он. — Я поеду туда в пятницу. — Спасибо. — Пока не за что.