Halo

Аэропорт встречает привычным шумом и снующими туда-сюда людьми. Сколько уже у них было перелетов за три года — сосчитать сложно. Но сейчас они собираются лететь не на очередные соревнования, в какой-нибудь относительно недалекий штат, а гораздо дальше. Они возвращаются на родину. — Эй, Аомине, решил пострадать здесь один? — интересуется Кагами, подсаживаясь к парню, который и правда отошел от остальных и сидел до этого момента в одиночестве. — Мы возвращаемся домой, — ответил парень, не поворачивая головы в сторону Тайги. — Ну да. Я заметил. Кагами оказался в команде с Поколением Чудес спустя год после того, как они все прибыли в Америку. Он очень не хотел этого, боялся, что не сможет общаться с Куроко и Химуро по этой причине. Но всё разрешилось после гневного звонка Тецу, который узнал обо всем от Химуро: самому фантому Кагами побоялся говорить что-либо. Куроко тогда сказал, что если Кагами потеряет свой шанс стать лучшим только из-за них, он приедет в Америку и поколотит его, сорвав первый большой концерт группы. Так что последние два года Кагами являлся единственным связующим звеном. Но он ничего не говорил о Поколении Чудес, когда звонил в Японию. По правде говоря, ни те ни другие ничего и не спрашивали друг о друге, словно забыли. Но Кагами знал, что это не так. По крайней мере он видел, что происходит с отдельными личностями из Поколения Чудес. — Я надеюсь, что вы не собираетесь натворить глупостей, когда вернётесь? — сверля профиль парня взглядом, спросил Кагами. — Я не отвечаю за остальных, — пожал плечами Дайки. — Но ты… — Я похож на идиота? — Он повернулся в сторону Тайги, в глазах сверкнула короткая вспышка гнева. — Ну… — протянул Тайга. — Поверь, я не считаю, что те, кого я оставил в Японии три года назад, даже не предупредив, примут меня с распростертыми объятьями, — он снова отвернулся. — Но ты бы хотел, чтобы они тебя простили? — не унимался Кагами. — А ты как думаешь? — Они счастливы сейчас, своим появлением вы сделаете только больно. — Я знаю, — тихо произнес он, опуская голову. — Я знаю. — Для всех будет лучше, если просто забыть и начать двигаться дальше. — Знаешь, я ведь даже не осознавал, сколько он для меня значит, — будто совсем не услышав, вдруг произнес Дайки; он говорил, словно рядом никого нет, — пока не оказался за тысячи километров. — Так много значит? — На самом деле, это глупый вопрос, потому что Кагами видел. Видел, как вина съедает Аомине изнутри. Видел долгие расфокусированные взгляды в пустоту, сжатые до полумесяцев на ладонях кулаки и общую фотку Поколения Чудес времен Тейко, которую парень таскал с собой в рюкзаке. А ещё видел фотографию, на которой Аомине был вместе с Сацуки — совсем ещё дети, может, только пошедшие в младшую школу. На ней Момои улыбалась, а Аомине хмурился, пытаясь казаться грозным. Эти фотографии всегда лежали вместе, и было непонятно: перед кем же парень испытывает большую вину. Аомине ничего не отвечает, только слегка прикрывает глаза и запрокидывает голову. Кагами принимает это за ответ, он вздыхает, отворачивается от парня и думает о том, что все его друзья идиоты. Они с Аомине действительно успели стать неплохими друзьями, сам Тайга противился этому очень долго. Пытался оставаться со всем Поколением на расстоянии, он и сейчас с остальными не очень-то близок. Но с Аомине… Наверное, всё дело в том, что они и правда чем-то похожи. Да и как можно не сблизиться с человеком, когда на соревнованиях им приходилось жить вдвоём в одном номере. Так что за два года они всё же стали ближе настолько, что могли называться друзьями, хотя временами и хотели друг друга убить. Довольно часто хотели друг друга убить. — И что ты собираешься делать? — Кагами думает, что парень мог позвонить Тецу с извинениями ещё три года назад. Но, с другой стороны, кому бы стало от этого легче? Аомине, съедаемому чувством вины? Он, услышав безразличный голос Тецу, который, конечно же, сказал бы, что в порядке, не поверил бы и закопал себя только глубже. Или Куроко? Который после этого звонка приходил бы в себя намного дольше, чем вышло в итоге. Никому лучше не стало бы. И сейчас, наверное, тоже не станет. Ни от извинений, ни от личной встречи. Аомине пожимает плечами, а потом спрашивает вместо ответа: — А ты расскажешь, что они делали последние три года? — Дайки поворачивает голову в сторону Кагами, в его глазах мелькает надежда, хотя он уже знает ответ на свой вопрос. Его голова всё ещё запрокинута, поэтому, мало того, что угол обзора получается довольно забавным, ещё и шея начинает побаливать. И действительно, Тайга отрицательно качает головой. — Я не стану в это вмешиваться и как ничего не говорил, так и не собираюсь. — Тогда не задавай таких вопросов. Что я могу сделать, если даже не знаю, пошёл он в институт или на работу, играет ещё в баскетбол или нет, живёт с родителями или съехал. Может, он встретил девушку и улетел с ней куда-нибудь в Корею, — он садится нормально, выпрямляясь. — Почему в Корею? — Первое, что пришло в голову. Какая разница? — Она не так далеко от Японии. — Суть же не в этом, — он посмотрел на Тайгу, как на идиота. — А в том, что мои чувства, какими бы они не были, Тецу не нужны. И извинения тоже. — А я имел в виду, что извиниться никогда не поздно. И тогда он сам скажет тебе, есть ему дело до твоих чувств или нет, — Сам сказал, что вмешиваться не будет, и говорит такое. Сам же уже пришел к тому, что лучше от этой встречи никому не станет и всё равно пытается подбодрить. Кагами хочется побиться головой об стену. Он так устал быть этой непредвзятой третьей стороной. — Ты же сказал, что не станешь помогать мне. А тут мотивирующая речь. А как же: «Для всех будет лучше забыть и двигаться дальше». Или: «Они сейчас счастливы, своим появление вы сделаете больно». — Сам не знаю, наверное, ещё пожалею об этом. Ты похож на побитого щенка. Не удержался. — Совсем страх потерял, — возмущённо завопил парень, радуясь тому, что можно уйти от темы.

***

— Шинтаро, как думаешь, почему они снова разорались? Минуту назад всё было хорошо, — интересуется Акаши. Они вдвоём стоят возле стены аэропорта, наблюдая за очередной шумной ссорой Кагами и Аомине. — Без понятия. Эти двое могут поссориться на ровном месте. Хорошо, что Кисе пропадает где-то вместе с Мурасакибарой, а то ору было бы больше. Эти трое уже надоели постоянно спорить, — Мидорима поправил свои очки, складывая руки на груди. — Они чем-то похожи. — Только если на площадке. Хотя, как мне кажется, вне её Кагами более адекватный человек и мог бы пресекать эти споры. — Смотря на какую тему идет дискуссия. Но, — Сейджуро поднимает голову, смотря на Мидориму. — думаю, что на этот раз причина мне ясна. Мы возвращаемся домой. — Я знаю, — Мидорима снова поправил очки и опустил руки вниз. — Что планируешь делать? — Думаю, как и все, отдохну, а потом подпишу контракт, как мы и решили, — его голос был ровным, словно он робот, не запрограммированный на эмоции. — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом. — Чего ты добиваешься, Акаши? — Он, наконец, повернулся в его сторону, раздражённо смотря сверху вниз. — Просто пытаюсь понять: в порядке ли ты, Шинтаро. — Я в порядке и глупостей творить не собираюсь. Всё? — раздражённо воскликнул он. Акаши промолчал, бросил последний взгляд и отвернулся. — Если ты так хочешь. Ладно. — Просто не стоит лезть ко мне в душу, — уже спокойнее добавляет Мидорима, злясь на себя за эту вспышку. — Ладно. Просто я волнуюсь, — искренне ответил Сейджуро. — Хотя и понимаю, что ты не тот человек, который может натворить глупостей. — Всё будет хорошо. Прошло три года. Я буду в порядке, — кажется, он пытается убедить сам себя. Акаши прикрывает глаза — прекрасно понимает, что не будет. Что он не будет в порядке. Когда ты портишь что-то сам — это ужасно. Потому что тогда ты чувствуешь боль, но тебе кажется, что не имеешь на это право. Ведь это ты всё разрушил, сломал собственными руками. И тогда начинаешь вариться в собственном соку, с мыслью: поступи ты по другому, подумав дольше, не прими то решение, и всё сложилось бы иначе.

***

— Что слушаешь? — спрашивает Аомине и выхватывает наушник из уха Кагами. Тайга от неожиданности и возмущения не успевает даже ничего сказать. Они летели уже час и Аомине, сидящему рядом с Тайгой, было скучно. Не к Мидориме с Акаши, находившимся спереди, ни уж тем более к Рёте и Мурасакибаре, сидящим сзади, лезть совсем не хотелось. Поэтому он не давал покоя своему соседу. — Так что слушаешь? — повторяет Аомине, вставляя наушник в свое ухо. Кагами, поставивший мелодию на стоп, как только Аомине выдернул наушник, посмотрел на ждущего ответа Дайки задумчивым взглядом. — Это достаточно новая группа Halo, — отстранённо произнес, не вдаваясь в подробности. — Никогда не слышал о ней. — Ну, ты не особо любитель музыки, — заметил Кагами. — Верно, но Кисе у нас поставщик всего нового и безумно популярного. — Это не тот жанр, который он любит, — пожал плечами Тайга. — Врубай, мне интересно. Кагами бросил последний, нечитаемый взгляд на Аомине и нажал на плей. Чувствуя, что делать это совершенно точно не стоит. Но сегодня он и так лажает, так что… And the world И мир Pulled me high Возвысил меня Far above Высоко Wicked skies, Над грешными небесами, Set me free, Освободил, Set alive. Оживил. I become Я стал Satellite. Спутником. Isolated, Изолированный, I succumb to the weight of the world. Я прогнулся под весом мира. Separated, Отделенный, I fall from the sky. Я упал с неба. Is this death or rebirth? Смерть или перерождение? Falling back to the Еarth. Падение обратно на Землю. I ignite, Я поджигаю, Engine glow И двигатель пылает. Jettison Сбросил All I know… Всё, что знаю… — Тебе не кажется этот голос знакомым? — вдруг спрашивает Аомине, затуманенным взором смотря перед собой. Он словно пытается отыскать в своей голове что-то. — Может, ты всё же слышал эту группу до этого, она довольно популярна последние два года, — Кагами надеется, что Аомине не станет копаться в своей памяти дальше, потому что, иначе кое-кто по имени Химуро оторвёт ему голову. Ещё когда Кагами только сказал ему, что будет играть вместе с Поколением чудес, ему строго настрого запретили рассказывать что-либо про группу. Он на самом деле до сих пор удивлен, что те ни разу не увидели или не услышали ребят, которые стремительно набирали известность. — Эта песня из нового альбома, а его как раз сейчас можно много где услышать. — Да, наверное, ты прав, — растерянно согласился Аомине. — Просто мне показалось, что я…не важно. — Ладно, может, отдашь уже мне наушник? — перевел тему Кагами. Аомине молча протянул его парню и задумчиво отвернулся к иллюминатору. За полет он больше ни разу не лез к Кагами, а тот успел пожалеть, что с дуру сказал ему название группы.

***

— И когда встречаемся? — интересуется Кагами, когда они стоят в аэропорту Токио, собираясь разойтись к такси, чтобы поехать по домам. Они почти единогласно решили отклонить все другие предложения, и продлить контракт с командой, в которой играли всё это время. Контракт ещё подписан не был, но им дали почти бессрочный отпуск. — Когда меня перестанет тошнить от ваших лиц, — отвечает Аомине. — Спишемся, — говорит Акаши. — И не натворите дел; если соберётесь сделать какую-то глупость, прежде позвоните остальным, — последнее он произнес, смотря на Мурасакибару и Кисе. — Как ты мог подумать о нас такое, Акашиччи, — возмутился Кисе. Мурасакибара только обиженно захрустел. Да, он умеет обиженно хрустеть. Аомине с Кагами как-то даже провели целое исследование «Мурасакибара и все его эмоции через хруст». — Ладно, я пошёл, раз для меня специального предупреждения нет, — Аомине и правда выглядел, как человек, который очень куда-то опаздывает. — Иди, раз так торопишься, — как-то растерянно произнес Акаши. Кагами проследил за поспешно удаляющейся фигурой, чувствуя какую-то неясную тревогу.

***

После всех слёзных приветствий с родителями, оказаться в своей старой комнате, почти не изменившейся за три года, настоящее облегчение. Дайки, конечно, очень рад увидеть маму с папой, но голос, набатом звучащий в голове, не даёт расслабиться ни на секунду. Он уверен, что слышал его, и, более того, в реальной жизни. Слышал и не один раз. Этот голос кажется родным, и это пугает. Так пугает, что он почти падает на застеленную кровать, вытащив ноутбук из рюкзака. Так пугает, что пальцы быстро стучат по клавиатуре, набирая в поисковике название группы, и замирают, прежде чем нажать на enter. Кажется, что одно нажатие может многое изменить, перевернуть с ног на голову. — Да ладно. Это просто какая-то группа, — шепчет Аомине и нажимает.