Доверься мне

«Или предать меня решила, как все? В компании Мотоясу тебе лучше? Решила стать подстилкой для него? Давай, валяй. Я тебя не держу насильно», — эти слова у меня не выходили из головы. Словно лезвием в сердце. Он мне даже разъясниться не дал. Я понимаю, что он был в недоумении, но это уже перебор. Перед тем, как дать ему пощечину, он поменялся в лице. Ухмылка сошла с его губ. Неужели понял, что сморозил? Но мне все равно обидно. Ничего, пусть подумает над своим поведением. Я же по сути ничего плохого не сделала. Тогда, когда я разговаривала с Мотоясу, то наоборот была на стороне Наофуми. Сказав я ему это, поверил бы он мне? Когда я выбежала из кабинета, то столкнулась с подругами. Мне никого не хотелось сейчас видеть. Я еле сдерживала слезы. — Рафталия, ты почему плачешь? — я пробормотала что-то, сама не поняв сказанного, — ты куда? Мы с тобой. — Нет, — резко ответила я, — я хочу побыть одна. И после этого я ушла. Стоило мне отойти от университета, как слезы вырвались на свободу. Я села на ближайшую лавочку и стала плакать. Прохожие смотрели на меня, явно думали, что парень разбил сердце. Отчасти это было и так. Но всё равно не то. Я не знаю, сколько вот так просидела. Час, наверное, точно. — Мама, я приду к тебе? — когда я немного успокоилась, то позвонила маме. Сейчас мне было необходимо излить ей душу. По профессии она была психологом, поэтому в плане психологических проблем она была моим первым другом. Она сказала, что через полчаса освободиться и я смогу с ней поговорить. По моему дрожащему голосу, она явно поняла, что я плачу. Полчаса я просто ходила по улицам и слушала музыку. Она была для меня словно успокоительным. Перед тем, как войти в кабинет к маме, мне позвонил Наофуми. Я тупо смотрела на экран телефона, так и не решаясь ответить. На четвертый раз я и вовсе отключила мобильник. — Я слушаю, милая, — эти слова мамы были для меня словно толчком. Я рассказала ей всё до единого. При этом не забыла упомянуть тот самый разговор с Мотоясу. Новая волна слез накрыла меня. Женщина обняла меня и утешающе гладила по голове. Когда я ей всё рассказала, говорить стала она. — Ты говорила, что его предавали. И это было не один раз, — не спросила, а утвердила она, — он просто боится, что ты тоже так поступишь. — Но он же знает, что этого не будет. Я ему не раз об этом говорила. — Знает. Но в каждом из нас живет страх. В потаённых уголках. И чтобы ему выйти из своего укрытия особого труда не надо. Он боится потерять очередной раз того, кому вновь доверился. Да, он поступил не правильно, не дав тебе высказаться. Но за него говорили эмоции, которые он не контролировал. Она вошла во вкус и дальше стала говорить, добавляя заумные слова. После разговора с мамой мне стало намного легче. Но камень с плеч, так и не упал. Я хотела сейчас увидеться с Наофуми. Но всё еще была обижена на него. К маме пришел новый посетитель, поэтому я была вынуждена уйти. На часах было только 17:00. Но темнеть на улице уже стало. Не то, чтобы я боялась темноты, просто было как-то некомфортно. Зиму вообще не переносила. Другое дело весна. И не жарко, как летом и не холодно, как сейчас. Я включила телефон. От Наофуми было двадцать пропущенных звонков и семь сообщений, которые гласили о том, чтобы я ему позвонила и о том, что он искал меня, где только можно. И что когда найдет, то я получу. Больше меня затронуло одно: «я же волнуюсь за тебя, дуру». Пусть и немного грубо, но он же волнуется. Никогда раньше он не говорил и не писал об этом. На моих губах появилась улыбка. Внезапно из моих рук выхватывают сумку. От неожиданности я не сразу среагировала. Я сорвалась с места и побежала за тем мужчиной. Чёрт! Дела плохи. Я кричала ему вслед, а он оборачивался пару раз. Большей неожиданностью было то, что грабителя остановил какой-то мужчина. Он ловко выхватил сумку из его рук и только хотел врезать, как тот по-быстрому свалил. — Спа… сибо, — я пыталась отдышаться. Но когда на тебе тонна зимней одежды это еще сложнее. — Пустяки, — мужчина протянул сумку. — С вами-то всё в порядке? — Со мной да. Правда отвыкшая так быстро бегать, а так нормально, — я усмехнулась, — вот так и ходи по улицам. Давно я не попадала в такие передряги. Когда моё дыхание пришло в норму, я сконцентрировала всё своё внимание на мужчине. Не сказать бы, что и мужчина. Выглядит он моим сверстником. Брюнет с голубым цветом глаз. Выше меня на голову точно, а может даже и выше. Очертания его лица мне кажутся знакомые. Словно вижу в нем кого-то. Только кого, я не могу понять. — Я просто обязан пригласить Вас на чашечку кофе, а потом как истинный джентльмен отвести домой. В целях Вашей безопасности, — его голос был бархатный. — И как мне отказаться? Только давай на «ты». Не думаю, что между нами колоссальная разница в возрасте, — я протянула руку вперед, — Рафталия. — Хиро, — представился он и ответил на рукопожатие. После этого мы пошли в кафе. Кофе сейчас был очень кстати. Нужно было срочно взбодриться. Хотя, после недавней пробежки я это уже сделала. В компании Хиро я смогла немного расслабиться и откинуть ненужные мысли. За то время что вы провели в кафе, я ни разу не вспомнила в сегодняшнем инциденте с Наофуми. Но когда мы снова вышли на улицу, я опять немного поникла. Хоть старалась и не подавать виду. — Тебе искренняя улыбка больше идет, нежели натянутая. Вот я улыбаюсь всегда искренне. А если мне плохо, то даже и не пытаюсь выдавить её из себя. Это просто ни к чему, — на данный момент он говорил серьезно, — думаю спрашивать, что случилось не стоит. Бесполезно. — Поругались с другом, — не удержавшись, ответила я. Сама не знаю для чего. Ведь я этого человека вижу впервые. — Но ты я вижу, переживаешь. Другой вопрос: переживает ли он? Если не предпринимал попыток к примирению, то значит говно это, а не друг. Никогда не стоит ставить гордость выше чувств. Если человек дорог, то и гордость идет к черту. И не важно, кто прав, а кто виноват. Это показывает, что человек очень переживает о ссоре и даже возьмет вину на себя. Вместо того, чтобы распускать нюни. Другое дело люди бесчувственные. Например: такие, как я. — Предпринимал. Просто я их отвергала, — сейчас мне стало стыдно. А ведь и правда. Наофуми звонил мне. И не раз. Помимо этого еще и писал. Даже написал о том, что переживает за меня. И то, что он сейчас ищет меня, я уверена. А я дура задрала нос выше неба и ходила с гордо поднятой головой в то время, как чувства пытались достучаться до моего разума. Ведь на самом-то деле мне в тот момент, когда он первый раз позвонил, хотелось ответить ему и встретиться, чтобы во всем разобраться. А что делала я? Проревела всё это время. Нет, я конечно тоже переживала. Но тем не менее… — Кстати по тебе не скажешь, что ты человек бесчувственный, — подметила я. — На первый взгляд всегда ложные представления о человеке. Ты думаешь, что он такой, а на самом деле он может быть либо хорошим, либо плохим. Тут как повезет. Это действительно так. О Наофуми я тоже изначально была плохого мнения. Верила глупым слухам. Но потом моё мнение о нем поменялось. Оказался он хорошим человеком. — Вот мы и пришли, — сказала я, когда мы подошли к многоэтажке, где жила я. — Приятно было провести с тобой время, Рафталия, — он снова улыбнулся. Я вспомнила, что он говорил о своей искренней улыбке. — Рафталия! — как только я хотела ответить ему взаимностью, меня прервал знакомый и породнившийся за это время голос, — живо отойди от него. Я не успела среагировать, как Наофуми в ту же секунду подбежал к нам. Он заслонил меня своим телом. Еще секунда и одна его рука держит Хиро за шею, а другая замахивается для удара. К удивлению мой новый знакомый стоял и даже не думал рыпаться. Скорее такая ситуация его даже забавляла. — Ты что творишь? — вскрикнула я, выходя из-за спины Наофуми. — Он ничего тебе не сделал? — парень проигнорировал мой вопрос, — говори, не молчи! — Нет, конечно. Наоборот, помог. Отпусти его ради Бога, — я не понимала, что происходит, — вы знаете друг друга? — Это мой брат, — эти три слова слетели с губ Наофуми ненавистно. На это Хиро лишь шире улыбнулся, а потом и вовсе засмеялся.