Третий лишний.

Я никогда не был достаточно хорош для тебя. Во всём был хуже, во всём слабее. Я всегда пытался быть равным, но не мог. Только не тебе. Ты всегда смотрел на меня, не сводил взгляда, я чувствовал, как ты пробираешься в мою душу. Ты ничем не был лучше, мы оба оказались на обочине жизни. Но для меня ты всегда был чем-то светлым и чистым. Наши жизненные пути были тернистыми и сложным, мы цеплялись друг за друга, но боялись чувств внутри и испуганно отступали. Так страшно быть принятым. Ничего не ранит сильнее, чем предательство самого близкого человека. Мы с тобой знаем это лучше всех. Поэтому как дети дрожим и боимся. Страх, он внутри, сидит так прочно, что не выдрать с корнями, разрастается по венам, сильнее укореняясь в тело, пускает свои ядовитые отростки, превращаясь в болезное извращённое чувство. Мы нуждаемся друг в друге, как никто другой. Дыши со мной. Дыши мной. Наполняй мои лёгкие собой. Я хочу полностью пропитаться этими пагубными чувствами. Они оживляют, будоражат, волнуют. Они словно и есть сама жизнь, но мы оба знаем, что нет. Это неправильно, это нездорово и это нас убивает. Я знал, что этот момент настанет, что интерес в твоих глазах потухнет, что этот крохотный огонёк надежды и тепла истлеет, превращаясь в пепел. Я не так хорош, как ты обо мне думал, как думали остальные. И теперь ты увидел это. Ты, наконец-то, прозрел. Прости, Саске. — Я думал, ты тоже, — учиховский взгляд самый холодный на свете. — Я тоже, — соглашается Наруто. Саске молчит, в уголках его губ кровь, правый глаз закрыт и из него тоже течёт кровь. Он дышит тяжело и хрипло, тело его слегка трясёт. — Я думал... мы вместе... — Учиха опирается спиной на дерево, стоять ему тяжело, голова кружится. — Я тоже, — у Узумаки ком в горле. Хочется объясниться, всё рассказать, но что-то мешает. Кто-то. Курама. Чёртов лис, вечно вмешивающийся в его дела. Вечно всё портивший. Третий лишний. — Наверное, — Саске сипло смеётся, затем пытается отдышаться, болезненно морщась и держась за грудную клетку, — так правильно... Наруто только отрицательно качает головой. Неправильно. Так чертовски неправильно! Всю свою жизнь Узумаки хотел совершенно другого. Он хотел быть нормальным, как все, чувствовать себя таким же обычным. Но чёртов голос в голове не позволял. — Я лю... — Заткнись, — Саске прожигает его ненавистным взглядом, ноги его не держат и, он оседает на землю, сплёвывая слюни и кровь, — не смей говорить всего этого дерьма. Ты не принял меня! Наруто до крови прокусывает губу и заламывает руки. Если ты отвергаешь чувства своего соулмейта, то его убивает ханахаки. Потому что невозможно жить, когда твоя родственная душа не может быть твоей. Это настолько редкий и немыслимый случай, что о нём почти не говорят. Но Узумаки не мог принять Саске. Потому что он был не один. В нём жила вторая личность, и она отвергала Саске. Курама ненавидел Учиху. И пока Наруто не обретёт гармонию и понимание со своей второй стороной, он не сможет принять Саске. Курама жил в голове Наруто с самого рождения, толкал его на всякие гнусности, шептал гадости, желал Наруто зла. И ненавидел его родственную душу. И теперь, по вине этого ублюдка, Саске умирал. — Я не могу принять тебя, — обессиленно говорит Наруто, садясь рядом, но не смея коснуться Учиху. Саске снова рвёт белыми маленькими цветочками, запачканными в учиховскую кровь. Наруто хотел бы облегчить боль своего соулмейта, сохранить ему жизнь, умереть вместо него. Но их изначально было трое. И Курама имел на Наруто больше прав, чем Саске, потому что всегда был рядом. — А хотел? — морщится Саске. — Хотел, — Наруто прикусывает губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Учиха молчит некоторое время. Так, наверное, даже лучше. Итачи тоже умер от ханахаки. Итачи и предупреждал Саске быть осторожным, не признаваться. Кто был соулмейтом его брата? Знал ли он, что погибнет, когда раскрывал свои чувства родственной душе? И знал ли сам Саске, что Наруто не примет его? Не было ли это эгоистичным способом самоубийства, когда дела так хреновы? Похоронив родителей и любимых, брата, которого Саске полжизни ненавидел, а потом раскаялся в собственной ненависти? Наруто был последним якорем. И либо с ним, либо вообще никак. — Я тебе верю, — Саске прикрывает глаза. Не столько больно, сколько дискомфортно и немного страшно. Он нервно вцепляется в руку Узумаки и дышит хрипло. — Не умирай, — тихо выдыхает Наруто, понимая, насколько бессмысленна эта фраза. И мысленно просит Кураму всё исправить. — Я ведь твой соулмейт, — Саске скользит по Наруто косым взглядом. — Я всегда буду с тобой. Узумаки подносит его руку к губам и нервно целует каждую костяшку. Учиха холодный. — Саске... — Я люблю тебя, Наруто, — говорит Учиха, закрывая глаза. Узумаки всхлипывает, понимая, что Саске не дышит. Он отпускает руку соулмейта, хватаясь за голову, ненавидя и проклиная Кураму. Смерть Саске от неприятия наносит самый глубокий и болезненный удар в его жизни. — Не плачь, Наруто, мы теперь всегда будем вместе, — шепчет в голове голос лиса. Это Курама - третий лишний. Он должен был исчезнуть, а не Саске! А лис в его голове лишь громко и противно хохочет.