Я сломал тебя

Я открываю дверь ключом, на нем болтается ярко-зеленая ленточка, когда-то привязанная тобой. Она мешается, и я обрываю ее. В тот же миг у меня что-то рвется в груди, но это уже стало привычкой, и я не обращаю внимания. Переступаю порог, скидываю кеды, прохожу на кухню квартиры, которую я когда-то звал своим домом. Время давно за полночь, а ты все еще сидишь за столом и смотришь в окно усталыми глазами. Я останавливаюсь у порога, привалившись к стене. Ты оборачиваешься. Говоришь, что не видел, как я проходил двор. Отвечаю, что шел вдоль дома. Ты киваешь, протягиваешь мне бокал, похлопываешь по соседней обшарпанной табуретке, приглашая сесть. Наливаешь коньяк, достаешь из холодильника лимон. Мы молча пьем. Лишь изредка ты кидаешь на меня виноватые взгляды. Хотя, это вообще-то это все моя вина. Это я ночи напролет шляюсь по клубам, ночую неизвестно где, то в парке на лавочке, то дома у очередной шлюхи. Как тебе все еще не надоело постоянно ждать меня дома, забирать из паршивых клубов, где я каждый раз напиваюсь до невменяемого состояния, находить у меня дозу и просто молча забирать, запирать меня в комнате, где не осталось ничего, кроме матраса, чтобы во время ломки я не навредил себе, осторожно целовать каждое утро, зная, что я могу ударить, тратить огромные деньги на мои препараты, которые я все равно не пью? Если уж подыхать, так зачем продлевать свои мучения? А ведь ты все равно пытаешься меня уговорить съездить в клинику, провериться, сдать анализы. Почему? Я ведь только и делаю, что предаю тебя. Ты даже не злишься. Совсем никогда, даже когда оказалось, что у меня ВИЧ, которым меня заразила очередная проститутка, наверное. Или тот мужик, с которым мы трахались все две недели, пока ты был в отъезде. Я даже не скрываю, что не люблю тебя, что твоя преданность мне противна. А ты все равно плачешь у двери в мою комнату не потому, что это я такая мразь, а лишь потому, что я умираю. Мы допиваем коньяк. Ты ведешь меня в спальню. Достаешь презервативы, смазку, раздеваешь меня. Когда-то мы чувственно занимались любовью. Сейчас мы занимаемся сексом, недолго, быстро и тихо, твои аккуратность и нежность льются через край. Меня аж воротит от этого, насколько ты любишь меня. В твоих глазах на миг мелькнула пустота. Показалось или?.. Я все же сломал тебя? Но меня это не трогает, совсем нет. Ты обтираешь меня влажным полотенцем, одеваешь, ведешь в мою комнату. Я закрываюсь изнутри на щеколду и падаю на пол без сил. Кое-как добираюсь до матраса в углу. Сворачиваюсь в клубок, обхватываю себя руками. Я чувствую, как в груди что-то окончательно обрушилось, и мир теперь кажется лишь глупой бессмысленной постановкой. Через пару часов я слышу, как ты подходишь к двери, приваливаешься к ней, тихо всхлипываешь, стараясь унять слезы. Но тебе это не удается, мне слышно, как твое хрупкое тело сотрясают рыдания. Как наяву могу представить твои покрасневшие от усталости и недосыпа глаза, исхудавшее от нервов тело, сухие горячие губы, они у тебя вечно трескаются и кровоточат... И потухший взгляд. Все из-за меня. Моя любовь к тебе угасла давным-давно, а я все равно не могу перестать мучить тебя. А ведь подумать только, год назад мы танцевали на цветущем лугу, у тебя в волосах запутались цветы. Мы смеялись и были абсолютно счастливыми. Я любил тебя, а ты меня. Мы собирались пожениться где-нибудь в Германии или Голландии. А потом я попробовал героин. Три месяца и прошлый нежный и любящий "я" испарился, уступив место злобному и циничному наркоману, который плевать хотел на мораль и нормы поведения. Что же я делаю с тобой?! Прости меня. Но я больше не могу так. Я достаю из под матраса шприц, еще тобой незамеченный. В нем хватит героина, чтобы убить двоих. Так надежнее. Я отрываю кусок ткани от своей рубашки, перетягиваю руку чуть выше локтя и вкалываю себе наркотик. Ничего страшного, все будет хорошо. Прошу, найди человека, который будет для тебя солнцем в этом убогом мире. Прости меня еще раз. Прости и прощай.