Через года о любви к тебе

Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому.

Лето. Что для вас значит это слово? Кто-то скажет его с радостью, в предвкушении будущих каникул, прогулок до поздна под палящим солнцем. А кто-то сможет наконец увидеть человека, что так дорог его сердцу. А кто-то лишь скривиться, сказав, что это лишь жара и куча насекомых, и что вообще в этом хорошего? И знаете, эти люди не правы. Ведь лето будет хорошим только тогда, когда сердце в это верит.

***

Союз Советских Социалистических Республик никогда не любил лето. Весь год он мог избегать своего отца занимаясь, или проподая в библиотеке, ссылаясь опять же на учёбу. Но как только наступало лето Российская Империя решал наконец наладить отношения с сыном, да вот только сам Союз этого не хотел, и вот уже который раз монарх выслушивал причетания гувернанток, мол: «мы отвернулись лишь на секунду. Смотрим, а царевича уже и след простыл!». РИ лишь устало потерал лоб, раз за разом одно и то же. В учёбе этот мальчишка был хорош, все учителя хвалили сына Российской Империи. Но вот характер у юного Союза был явно не сахар. Мальчишка вырос бунтарем, и с чего-то невзлюбил своего отца, а потому летом он сбегал из дворца и целыми днями пропадал в лесу. Зачастую он сидел около озера, облокотившись на ствол стоящей рядом ивы, и писал в тетради стихи. Конечно всегда наступал вечер и юноша возвращался домой, где его как всегда ждал недовольный отец. Российская Империя стоял прямо перед Союзом, руки были сложены за спиной, в глазах было недовольство, но помимо этого и беспокойство. Всё таки СССР был родным сыном монарха, и он всегда был обеспокоен судьбой своего чада. — Ну и где вы были, сударь? Мало того, что вы сбежали незнамо куда, так и чуть не довели гувернанток до истерики, когда они внезапно не обнаружили вас рядом, — конечно РИ пытался быть строгим, но в глазах всё равно было ехидство, стоило ему вспомнить как женщины носились по дворцу, путаясь в своих длинных платьях, и пытались найти царевича. — Ах, ты о том, что они как полоумные носились по дворцу пытаясь меня найти? — Союз усмехнулся, он любил понаблюдать за этим цирком из окна, — отец, мне нравится проводить время в лесу, не ограничивай меня хотя бы в этом. Российская Империя лишь тяжело вздохнул, и кивнул. Он всё же любил своего сына, хоть тот и явно не разделял взглядов отца.

***

И кто бы мог подумать, что в конце концов Союз полюбит лето. Лето стало временем когда он может отдохнуть от шумных детишек, за год он очень сильно уставал, и под глазами появлялись темные круги. На самом деле СССР не убил своего отца, а лишь заставил отдать власть ему. Российская Империя не был особо против, он собрал вещи и свалил в деревню, где конечно отгрохал себе дворец и нанял кучу слуг. Союзу пришлось самому всё решать и со всем разбираться. Зато теперь многодетный отец мог каждое лето отправлять детей к дедушке. Ну… Не всех, Россия был категорически против поездки к деду. РИ был довольно строгим монархом, и он требовал от России слишком многого. Например: учиться летом. Ну кто в здравом уме на такое согласиться? Да и СССР не был против провести лето вместе с сыном. Прошло уже очень много времени, и Россия успел подрости, только вот излишняя привязанность к отцу никуда не делась. Мальчишка всё так же искал любой повод побыть рядом с отцом, и прежнему ночью пробирался в кровать Союза. СССР это очень радовало, ведь если привязанность осталась такой же сильной, то возможно, его мальчик примет чувства отца.

***

Однако последнее время с Россией творилось нечто странное. Сначала Союз сидел в кабинете и перебирал некоторые бумаги, дверь была слегка приоткрыта. Отыскав в кипах бумаг книгу, СССР подошёл к шкафу убирая книгу на полку. И тут он спиной почувствовал взгляд на себе, внимательный и изучающий. Не подав виду Союзное государство отошёл к столу и краем глаза взглянул на приоткрытую дверь. Из-за угла на него внимательно смотрели золотистые глаза сына. С завидным упорством Россия наблюдал за отцом около двух часов, после чего ушёл к себе. СССР был немного озадачен подобным поведением. В следующий раз Союз был на кухне, и готовил обед, как вновь почувствовал взгляд. Он повернулся и увидел в проходе Россию. Он стоял чуть склонив голову набок, на его лице была озадаченность. Будто он не мог чего-то понять. Россия рассматривал отца очень внимательно, будто видит его в последний раз. У СССР появилась догадка почему сын так себя вёл, от этой мысли он улыбнулся. Наверное его мальчик начал что-то чувствовать к нему, но пока не может понять, что же именно он чувствует. — Россия? — мальчик вздрогнул и будто от чего-то очнулся, он мотнул головой и посмотрел отцу в глаза, — что-то случилось? — славянин на это помотал головой, и ушёл в другую комнату.

***

С начала июля всё стало принимать ещё более странный оборот. Помимо слежек за отцом, Россия стал часто уходить из дома. И время от времени забирать с собой шапку отца. А вот это Союз уже явно не мог понять. А однажды к СССР пришёл Китай, по деловым вопросам. Так Россия даже не пришёл завтракать, а просто выскочил из дома громко хлопнув дверью, и весь вечер не разговаривал с отцом. Союз легко понял такое поведение — ревность. Но ревновать к Китаю, это до ужаса глупо. Но он так же понимал — сердцу ведь не объяснишь.

***

Какой же он глупый! И с чего бы он сбегает? Каждый раз стоит увидеть на пороге Китай, и как отец обходителен с ним, сердце пронзает жуткая боль. Россия заходит в комнату и опускается на колени, рука сжимает кофту напротив сердца, воздуха не хватает, и мальчик отчаянно открывает рот стараясь вдохнуть больше. Когда всё проходит, Росс как всегда хватает шапку отца и убегает из дома, хлопнув дверью, отец точно даст за такое ремня, ибо мальчишка отчетливо услышал как упала на пол картина, и как отец крикнул: «Бл*ть, Россия!», его можно было понять, картины то не дешевые. Да и явно, что этой картине было лет сто, или больше, и отец не одобрял подобные проявления вандализма. Но всё же Россия побежал, слёзы нелогичной и детской обиды застелали глаза. Он не раз падал, царапая колени и ладони, но всхлипывая и вытирая слёзы с лица, он вновь поднимался и бежал, одной рукой прижимая к груди шапку отца. Через несколько минут, он таки добежал до цели, его взору открылось лавандовое поле, освещенное лучами солнца, что клонилось к закату, у самого начала поля, стояла качеля, на которую и сел Россия, её отец сделал сам, для старшего сына. Шапку он прижал к себе двумя руками, и уткнулся в неё носом. От шапки пахло хвойным лесом, костром и немного порохом, это то, чем пах СССР. Росс помнил этот запах с детства. Когда отец нёс его спать, или когда мальчишки избивали его, то отец уносил его домой, он помнил это запах из вечеров, где комнату освещала лишь свеча, и спокойный голос Союза, что читал сказку. Он не мог понять, зачем сбежал, но на душе было так больно, так плохо…

***

СССР шёл быстрым шагом к лавандовому полю, он точно знал, что сынишка там. Сначала он шёл с твердым намерением отвесить России советских звездюлей. Но в пути он понял: Россия сбежал от ревности, и сейчас ему очень плохо. Больно и одиноко, и если его любимый отец придёт и начнёт ругать или бить, это лишь сильнее навредит эмоциональной стабильности России. Потому Совет* решил просто пойти и забрать сына домой. На самом деле ему было очень сложно выражать свои чувства и нежность, он страна которая была рождена что бы воевать, что бы защитить мир от Третьего Рейха. Союз понимал, что значит любить, и понимал, что любовь бывает разной. Но вот как правильно её выражать, он не имел ни малейшего понятия. Он часто слышал как Украина кричит на Россию, якобы тот забрал всю любовь отца себе. Однако это было не совсем так. СССР любил всех своих детей, и показывал это как мог, но так уж вышло, что к России он чувствует куда большую любовь, и эта любовь не как к сыну. И вот Союз увидел перед собой лавандовое поле, и сына сидящего к нему спиной, он слегка дрожал от сдерживаемых рыданий, на что отец лишь тяжело вздохнул. Он обошёл качели и остановился сбоку, Россия абсолютно не слышал его. Он оглядел сына. Одетый в футболку и шорты, он выглядел несуразно с шапкой на голове, но по какой-то причине отказывался её снимать. Сбитые коленки и руки в пластырях, он был совершенно неуклюжим и мог запнуться о свои же ноги, но надо отдать должное, никогда не пускал слёзы, даже когда отец спиртом промывал раны. К груди сынишка прижимал шапку отца, глаза были зажмурены, а по щекам текли слёзы. СССР усмехнулся и решил явить себя. Он вновь обошёл качелю и встал перед сыном. Россия в тот же миг открыл глаза и поднял голову, увидев отца он заплакал лишь сильнее. — Ну-ну, товарищ, чего сырость разводим? Сбежал, так ещё и у папки шапку скоммуниздил. Разве так пионер поступает? Пошли домой, — Союз погладил сына по голове, но Россия резко рванулся вперед, так быстро, что даже его шапка слетела с головы. Он обнял отца за талию, но от резкого рывка он толкнул Совета, из-за чего тот начал падать, явно не ожидая такого подвоха. Союз упал на спину, придавив много стебельков лаванды, он был возмущен, — Что ты… — Прошу! Никогда не покидай меня! — Россия перебил Союза, прокричав это сквозь слёзы. СССР оторопел. Во-первых он был разочарован, кажется сын так до конца и не осознал своих чувств, что печаль, а во-вторых, что вообще заставило Россию подумать, что отец его покинет? — И откуда только мысли такие в голове? — вздохнул Совет поглаживая сына по голове, это успокаивало, — Я не покину тебя никогда, — ответом ему послужил тихий всхлип, — пойдём домой? — на это Россия помотал головой. — Давай побудем тут немножко? — Хорошо, но иди-ка ко мне, сюда, — Союз протянул руки, и Росс тут же забрался выше, утыкаясь носом отцу в шею, и удобнее устраиваясь в крепких объятиях. Совет гладил сына по голове, смотря как по розовому небу плывут редкие облака, теплый ветер дарил вечернюю прохладу. Что ж, сын так и не понял своих чувст к отцу, но это не проблема. Ещё не конец лета, у них ещё очень много времени наедине друг с другом. Да и это лето не конец, а лишь начало чего-то нового.