Невинные глаза зверя

Окрестности города Сиэтла, штат Вашингтон. 25 июля 2019г. 11: 11       Это был чей-то голос. Незнакомый, он прорвался откуда-то издалека, шершаво проехался по ушам… а потом кто-то тронул его за лицо. Бережно, мягко. — С вами всё в порядке, сэр? Он попытался ответить, даже шевельнул губами, но видимо из этого ничего не получилось, потому что его снова начали трясти и спрашивать всё ли у него в порядке. В порядке? В голове творилась какая-то каша. Мешанина из образов, которая слилась в одну сплошную карусель… — Ох, чёрт! — этот возглас махом выдернул из бесконечного хаоса, заставил вздрогнуть. И когда Джинён наконец сумел хоть как-то приоткрыть глаза и даже успел различить неясные очертания стоящего перед ним человека, вдруг грянул выстрел. Сначала он даже не понял что это был он, его просто подбросило на месте и оглушило напрочь. В голове зазвенело. — Вставай, мы уходим! — его грубо потянули куда-то за руку, но он просто не смог встать. Он даже сказать ничего не мог! Мир снова распадался перед глазами, так и не успев оформиться как следует. — Я же видел, что ты очнулся! — рыкнул на него Видаль, — Так что не притворяйся! — Где мы? — разлепил пересохшие губы Пак. Собственный голос больно проехался по ушам и он поморщился. — Не важно где, — проворчал Видаль, — Главное, что сейчас сюда сбегутся все окрестные копы! Нужно убираться! Убираться? Выстрел! Джинёна словно что-то ужалило, он испуганно распахнул глаза. Выстрел! Видаль ведь только что в кого-то стрелял! — Идём! — снова потянул Франсуа. И тогда Джинён увидел… Не тело, нет, сначала он почему-то заметил лужу. Она темнела на полу в каком-то полуметре от него и почему-то шокировала куда больше, чем распластавшееся неподалёку мёртвое тело. Полицейский. Ну, конечно же, это полицейский! Он мельком глянул на форму и чернеющий затылок, и поскорее перевёл взгляд обратно на лужу. В конце-концов просто лужа. Бордовая, вязкая… Ничего особенного… Тошнота подступила к горлу. — Сколько ты ещё будешь пялиться? — напомнил о себе Видаль, он всё это время тщетно пытался обратить на себя внимание. Он снова больно дёрнул Джинёна за руку, пытаясь заставить его подняться. — Зачем? — надтреснуто выдохнул Пак, — Зачем ты… Но Видаль лишь проворчал себе под нос и снова потянул изо всех сил. Ему всё-таки удалось поставить Джинёна на ноги, но того тут же повело в сторону. — За меня держись! — прохрипел Видаль. Судя по всему он уже успел вымотаться, во всяком случае вид у него сейчас был жалкий. Белые волосы слиплись неряшливыми сосульками, а обычно прямые плечи заметно опустились и поникли. — Что для тебя не понятно в слове «держись»? — возмутился Видаль, когда Джинён сделав первый шаг, снова пошатнулся и чуть не рухнул на пол, — Вечно с тобой одни проблемы, — он поспешно засунул пистолет за пояс и подхватил Пака сам, прижал к себе. Джинёна опахнуло знакомым мятным шампунем. В памяти даже всплыла тёмно-зелёная баночка, пахнущая именно так. Франсуа не признавал ни какой другой шампунь кроме этого… — Всё ещё закупаешься в магазине Штрауса? — невпопад пробормотал Джинён, мысли путались, наплывали одна на другую и в голове творился полный кавардак, — Дурацкий горький запах, — добавил он и поморщился, всё ещё тошнило. Франсуа его не слушал, уже волок к выходу, явно стараясь поскорее убраться из дома, где он кого-то убил. Но выйти на улицу им так и не удалось. Потому что когда Видаль уже втащил обмякшего Пака вверх по ступенькам, где-то снаружи зашелестели шины и послышались голоса. Видаль настороженно замер, крепко притиснув к себе Джинёна. Тот повис на нем неповоротливым кулем и лишь пыхтел в ухо горячим дыханием. — Это всё из-за тебя, — зашипел на него Франсуа, — Ты меня задержал. — Мистер Видаль, — вдруг оглушил голос, пропущенный через громкоговоритель, — Это полиция штата Вашингтон! Мы знаем что вы здесь. Просим вас немедленно покинуть укрытие и сдаться! В противном случае… Джинён вздрогнул, когда его вновь встряхнули, а потом потащили вниз. Видаль швырнул его к знакомой стене, а сам присел у подвального окошка. Вытащил из-за пояса пистолет. — Ты же не собираешься перестрелять их всех, — прошептал Джинён. Франсуа зло зыркнул на него, но ничего не сказал. — Весь район оцеплен! — между тем продолжал вещать голос из громкоговорителя, — Бежать некуда! Поэтому мы просим вас проявить благоразумие и сдаться! — Благоразумие, — фыркнул Джинён. Ему почему-то стало смешно, внутри даже заклокотало от сдерживаемого хохота. Благоразумие… Они всё ещё ждут от Франсуа какого-то благоразумия?! — Ты полисмена грохнул из пистолета, без глушителя, — нервно хихикнул Пак, — Без глушителя! Это когда вокруг одни бетонные стены и никакой звукоизоляции! — Заткнись, — шикнул на него Видаль. — Предложишь им мёртвого копа в качестве заложника? — никак не мог успокоиться Джинён, смех просто выворачивал его наизнанку, даже рёбра снова заныли, — Я то в этом качестве не гожусь, все полицейские города спят и видят, как бы продырявить мою многострадальную башку. Видаль промолчал, видимо на самом деле обдумывал дальнейший план действий. — Никогда не думал, что увижу тебя в замешательстве, — продолжал посмеиваться Джинён, — Ты же пуп земли у нас, великий стратег. Все шаги просчитываешь заранее…- он хотел добавить ещё что-нибудь уничижительное, но грудную клетку вдруг обожгло огнём и он зашёлся в приступе кашля. Видаль метнулся к нему и больно заехал по спине. — Я сказал, молчи! Они ещё не знают где именно мы находимся! Но остановиться Джинён при всём желании не мог, внутренности уже скрутило от боли, а он всё продолжал и продолжал кашлять. Видаль попытался встряхнуть его, но стало ещё хуже, Джинён задохнулся, захрипел, лицо вмиг стало красным. Вены выступили на лбу. Он в ужасе вцепился в Видаля и уставился на него помутневшими зрачками. — Не смей! — испуганно прикрикнул на него Видаль и отвесил хлесткую пощечину. А потом ещё и ещё… И вот тогда Джинёна на него вырвало… Просто вывернуло какой-то жуткой мешаниной из желчи и крови, прямо на белую рубашку… Франсуа шокировано замер, а Джинён облегчённо задышал и откинулся обратно на стенку. Мир снова заплясал перед глазами, но зато теперь он больше не задыхался. Даже появилось какое-то чувство удовлетворения. То ли из-за грязной рубашки Видаля, то ли из-за его растерянного вида. Но Видаль промолчал, медленно запахнул пиджак, а потом и вовсе застегнул его на все пуговицы, поднялся на ноги. — Повторяю, мистер Видаль, если вы не сдадитесь, мы будем вынужденны применить силу! — вновь напомнил о себе голос с улицы. Видаль осторожно прокрался вдоль стены и снова устроился возле окошка. Джинён разлепил влажные ресницы и попытался сфокусировать взгляд. Всё вокруг колыхалось в каком-то расплывчатом мареве. — Надо же… а я ведь даже любил тебя, — вдруг вполголоса проговорил Франсуа. Джинён не сразу понял, что тот обращается к нему. — Такой милый мальчик. Я приходил к этому жирному борову, терпел все его извращения, а думал только о том, что позже перед уходом смогу зайти к тебе в комнату и поговорить. Может поэтому и не убил его раньше. Всё тянул… Не хотелось лишать тебя сказки, в которой ты жил. — Сказки? Ты бредишь? — прохрипел Джинён, горло словно ободрали наждаком. Франсуа дёрнул плечами. — А разве нет? Этот урод никогда тебя не трогал, отыгрывался на других. А вокруг тебя целыми днями плясали няньки, да воспитатели, пылинки с тебя сдували… — Ты действительно решил поговорить об этом? Сейчас? — Джинён прижался затылком к прохладной стене и прикрыл глаза, голова всё ещё нестерпимо кружилась, — Думаешь я не знал? — всё-таки тихо прошептал он, — Я видел… — Что ты там видел? — Тебя с ним, — совсем тихо откликнулся Джинён, — Я и раньше догадывался, что он делает в этом своём «кабинете», но слишком боялся ходить туда. Он запрещал. — Какой послушный мальчик, — хмыкнул Видаль. Он осторожно выглянул в щель между досками и снова пригнулся, — И что же тебя заставило ослушаться любимого папочку? — Ты, — просто ответил Джинён, — Ты появился в доме и… — И испортил папину детку? — Нет, просто, — Джинён наткнулся блуждающим взглядом на распростертое на полу тело и нервно облизнул губы, — Раньше меня не волновали другие мальчики. Я знал, что он делает с ними что-то плохое, иногда даже слышал крики, но не мог заставить себя пойти посмотреть. — Ты слишком боялся за себя… — Да. Они оба замолчали, вспоминая тот старый дом. И жуткую комнату… Джинён видел её лишь раз, но этого хватило, чтобы теперь всегда вспоминать о ней с ужасом. А Франсуа… Он ведь не только видел её, но и бывал там… ни раз и ни два. — Я боялся за себя, — прошептал Джинён, — Но потом появился ты и я уже боялся за тебя. — Ерунда, — поморщился Видаль, — Ты никогда меня не любил. Джинён не стал спорить. Весь этот разговор казался ему глупым и бессмысленным. Он был настолько же к месту, насколько может быть к месту месса на балу у сатаны. Где-то снаружи ждали. Это ожидание многих людей, замерших возле машин с пистолетами на изготовку, здорово накаляло атмосферу. Джинён даже слегка посочувствовал Франсуа, наверняка тяжело выносить такое напряжение, направленное на тебя одного… — Мне нужно было самому убить его, — вдруг тихо произнёс Джинён. Он и сам не знал зачем вдруг снова продолжил этот разговор. Была потребность? Или он просто тянул время? — Не ножом как ты, — хрипло выдавил он из себя, потому что перед глазами снова встала кровавая картинка из детства: барахтающийся на полу отец и бьющая из его горла ярко-красная струйка. Джинён с трудом проглотил вставший в горле ком и продолжил, — Нужно было сделать это из пистолета. Я даже знал, где он лежит. В кабинете, во втором ящике слева, прямо под кипой семейных документов… — Не думаю, что ты смог бы убить папеньку, — вяло хмыкнул Франсуа, он всё-таки втянулся в этот разговор. — Мне всё же стоило попытаться, — прошептал Джинён, — Ведь если бы я убил его тогда, ничего бы этого не было. Я имею ввиду, ты бы не убил его, а тогда возможно не стал убивать и после… Видаль молчал. С места у стены Джинёну была видна лишь его напряжённая спина, обтянутая потрёпанным пиджаком. — Я часто думаю об этом, — вздохнул Джинён, — О том что возможно именно я виноват во всём. Если бы тебе не пришлось убивать моего отца… — Как самонадеянно, — фыркнул Франсуа. Он медленно выпрямился и обернулся. Фиолетовые глаза блеснули в полумраке, — Ты правда думаешь, что всё из-за тебя? Серьёзно? Джинён почувствовал как у него снова начинает кружиться голова. От этого пронзительного взгляда или от вереницы лиц из прошлого, которые, как нарочно, сейчас замелькали перед глазами. Мари Видаль, Корри, отец… Призраки. Сколько раз они приходили к нему? И вообще почему они всегда приходят именно к нему? Обвиняют, стоят над душой… Джинён пристально уставился в глаза Видаля, в его немигающие зрачки и вдруг понял. — Забавно, — усмехнулся Франсуа, — Ещё скажи, что всё это время ты винил во всём себя. Так и есть. Он всегда думал о том, что это он сделал что-то не так, слишком разозлил Франсуа, или не послушался, или просто не успел предупредить… — Бедняжка, — издевательски заметил Фраснуа, — Нести такую ношу… В одиночку. Джинён вспыхнул. Его ожгло удушающей волной от пяток до самых ушей. Он ведь и правда так считал. Считал что каждая жертва Франсуа лишь его вина. Он записывал эти имена на свой счёт, и вновь, и вновь прощал самого Видаля… Словно действительно нёс за него тяжесть содеянного. — Это, конечно, очень мило иметь комплекс бога, — Видаль неспешно приблизился и остановился совсем рядом, но садиться на корточки не стал, — Но мир не крутиться вокруг тебя одного. — Знаю, — прохрипел Джинён. Ему всё ещё было больно. Внезапное откровение выворачивало наизнанку, царапало изнутри и он через силу смотрел на стоящего рядом мужчину. — Они приходят к тебе? Джинёну хватило сил только кивнуть. Он устало прикрыл глаза и замер так, надеясь что мир в конце-концов обретёт стабильность и перестанет ходить ходуном. — Надо же…- прошептал вдруг Видаль, — Так вот где они были всё это время…- он хотел добавить что-то ещё, но его снова перебил голос с улицы. На этот раз он звучал по-другому. — Это ФБР! Немедленно покиньте укрытие и сдайтесь! Видаль усмехнулся. Глаза вспыхнули весёлыми искрами. — Надо же ФБР, слыхал? — обратился он к Джинёну, — Наверняка и твой дружок с ними. Как его, Марк Туан? Джинён испуганно вскинулся, сердце сжалось от плохого предчувствия. Затрепетало, заныло. — Надеюсь, он не такой идиот, чтобы заявиться прямо сюда, — хмыкнул Франсуа. Он внимательно изучил напряжённое лицо Джинёна, его глаза полные отчаяния, и растянул губы в ухмылке, — Или настолько? Джинён лишь сглотнул и отвёл глаза в сторону. Если Марк здесь, от него можно ожидать что угодно…

***

— Он в том доме. Видите? — Марк указал в сторону ближайшего коттеджа, почти наполовину высунувшись из окошка машины, — Там еще недостроенная крыша и подвальное окошко перекрыто досками. Уверен, оттуда он смотрит прямо на нас, — двое бравых агента, что сейчас настороженно замерли рядом с машиной, лишь неопределенно загудели. — Если бы только можно было вступить с ним в переговоры…- снова попробовал начать свою волынку Марк. Он начинал её уже в третий или четвертый раз, но молодцы оставались непреклонны, они наотрез отказывались выпускать профайлера наружу. — Не велено, — в конце-концов отозвался один из них и опасливо глянул на рацию, которую крепко сжимал в руке. — Отряд по захвату уже прибыл, — попытался разрядить обстановку второй, — Вам просто нужно оставаться в машине. — Не могу я здесь оставаться, — взмолился Марк, — У него заложник! Если бы я мог поговорить с Видалем… «Если этот идиот хоть на метр приблизится к дому, я вам всем бошки по отшибаю!» — зло прогудела рация голосом Джойла, — «Никаких попятных! Держите его под присмотром! Я скоро буду.» — Есть! — хором отозвались агенты. Марк лишь устало вздохнул. От этих солдафонов ничего не добиться. Он снова принялся разглядывать улицу. Насчёт дома он не ошибся, в этом он был уверен. Машина, которую чуть ранее засекла полиция стояла здесь же, на пустыре, а поблизости располагались только три недостроенных коттеджа… Но он не сомневался что это именно тот, с заколоченным подвальным окошком. И где-то там, внутри всё ещё находился его Зверь. Во всяком случае ему очень хотелось в это верить… В то что прогудевший совсем недавно выстрел предназначался не Паку, а зазевавшемуся полицейскому. Думать так, конечно, было нехорошо, но Марк ничего не мог с этим поделать. — Туан? — вдруг окликнули с улицы, — Ты что ли? Марк снова высунулся в окно. Сразу столкнулся с внимательными глазами детектива Роджерса. — Ну, точно ты, — удивился тот, — Я думал показалось… — Детектив, — учтиво кивнул Марк, потом оглядевшись, осторожно приоткрыл дверцу машины, — Меня наши агенты пасут, не хотят пускать на переговоры… — А зря, — усмехнулся полицейский, — С тем отморозком ты оперативно разделался. Марк показательно вздохнул, потом с надеждой покосился на Роджерса. — А что если вы дадите мне разрешение? — Я? — удивился полицейский. — Да. Если у меня будет ваше разрешение, то эти ребята не смогут возразить. — Я даже не твой начальник, — смутился детектив, — Джойл меня за это по головке не погладит. Да и что ты там сделаешь? Говорят, этот Видаль настоящий бес. С таким не договоришься, он скорее пустит тебе пулю в лоб. Вон наш патрульный уже сегодня нарвался… — Это ещё не известно, — заволновался Марк, он вдруг подумал, что ему жизненно необходимо убедить Роджерса в актуальности этой затеи, — Я бы узнал как он, жив ли… Вдруг Видаль его только зацепил, ранил… — Да не думаю, что он жив, — задумчиво оглядел Марка Роджерс. В его глазах всё-таки отразилось сомнение. Мужчина задумчиво потёр небритый подбородок, — Хотя с другой стороны… — Я знаю как с ним нужно разговаривать, — почуял слабину Марк, — По мне он стрелять не будет. — Сколько уверенности. — Я отвлеку его на себя, — продолжил убеждать Марк, — Это даст возможность взять его без потерь. Роджерс хмыкнул с сомнением, снова принялся тереть свою щетину. Марк опасливо огляделся, убеждаясь, что агентов пока рядом нет, и почти совсем выскользнул из машины. — Или лучше чтобы отряд захвата начал свою грубую атаку, переполошил его и он начал палить без разбору по вашим людям? Вы ведь знаете какими нахрапистыми бывают ребята из Бюро, — Марк специально понизил голос до заговорщицкого шепота. На ум вдруг пришла давняя неприязнь Роджерса к агентам ФБР, — Они наделают шума, а вам потом придётся разгребать… Роджерс явно задумался, мощные желваки заходили ходуном под синеватой кожей небритых щёк. — Ладно, — всё-таки решил он, — Будь по-твоему. Я знаю как хорошо ты умеешь убалтывать. — Уж поверьте, я его уболтаю, — обрадовался Марк, натянувшиеся внутри нервы зазвенели от напряжения. — Погоди, — осадил его радость Роджерс, — Только всё по-моему будет. Налегке мы тебя туда не пустим, не думай. Снарядим тебя по всем инструкциям. Марк лишь согласно кивнул. Сейчас он был готов абсолютно на всё. — Эй! — окликнул своих Роджерс, — Тащите сюда шпионскую сбрую! Засылать будем смертничка! — А может лучше я сам к ним пойду? — заволновался Марк. Если вернутся агенты это будет ещё полбеды, но с минуты на минуту сюда должен был заявиться рассерженный Джойл и сталкиваться с ним, как раз перед походом во вражеский стан, совсем не хотелось. — Сам, так сам, — не стал спорить детектив. Специально посторонился, давая Марку пройти, потом захлопнул тяжёлую дверь машины и поспешил следом за прытким профайлером.       Как раз в это же время с другой стороны показались неспешно плетущиеся агенты, беззаботно болтающие на ходу. Они не заметили, что машина начальника уже опустела и остановившись подле продолжили свою светскую беседу. Они даже не почувствовали, что именно в этот момент, совсем с другой стороны, из-под прикрытия досок, за ними следили внимательные фиолетовые глаза.