Невинные глаза зверя

Где-то к юго-западу от национального парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 30 декабря 2019г. 3:14. — Нет! — крикнул он и рванулся вперёд, стараясь укрыть своим телом ощерившегося Зверя, — Пожалуйста, нет! — где-то за спиной щелкнул кнут, поднимая в воздух облачка пыли. Совсем рядом, буквально у левого плеча, но Марк лишь сильнее сжал руками бархатистую шкурку. Заслонить, прикрыть… а там будь что будет… Он не сразу почувствовал режущую боль в боку и сначала подумал, что это Зверь так неловко сжал свои когтистые лапы на его талии, что оставил жгучую полосу, но уже через мгновение понял как ошибся… Зверь жалобно заурчал, облизал шершавым языком щеку и тогда Марк снова услышал как щелкнул кнут. Зверь оскалился и его жёлтые глаза вспыхнули гневными искрами. — Я тебя защищу, — Марк попытался удержать его морду руками, но не справился, ослабевшие пальцы лишь неловко соскользнули с гладкой шерсти. Зверь медленно его обошел и замер, угрожающе припав на передние лапы. Марк видел это словно со стороны, потеряв способность говорить или что-либо делать. Чёрная тень Укротителя расползлась по всей стене и он никак не мог разглядеть его самого, лишь поблескивающий в полутьме эфес кнута выдавал его настоящее местоположение. Зверь приподнял верхнюю губу и зашипел. — Не надо! — попытался всё-таки остановить его Марк, но слова утонули в воздухе словно в вате. Щёлк, щёлк, щелк! Зазвенел кнут. Пыль взметнулась вверх и Зверь прыгнул… Всё происходило словно в замедленной съёмке… Удар, а потом прыжок… Когтистые лапы распластавшиеся в воздухе, распахнутые будто бы для объятий… свист бича, рассекающего чёрную шкуру… Немой крик Укротителя и… Белые клыки впившиеся в горло… — Нет! — отчаянный крик всё же вырвался из его груди, но Зверь не обратил на это никакого внимания, он лишь остервенело вгрызался в плоть Укротителя, захлёбываясь кровью и урча, не замечая того ответного захвата, которым умирающий сдавил его горло. — Нет! Нет! Он убьёт тебя! — Марк, заливаясь слезами, тянулся к ним, но никак не мог сдвинуться с места, ноги сковало свинцовой тяжестью, — Нет, пожалуйста! Нет!       Джинён проснулся и не сразу понял, что именно его разбудило. Было ещё слишком рано, лес за окном лишь подёрнулся сизой предрассветной дымкой. Марк спал рядом, но неспокойно — голова металась по подушке, а на лбу выступил пот. — Нет! Нет, пожалуйста! — Джинён придвинулся к любимому и вытер влагу ладонью. — Марк. Марк. Всё хорошо, слышишь? — зашептал он, склонившись над спящим, — Это кошмар. Всего лишь очередной кошмар… Профайлер распахнул глаза, испуганно уставился в лицо Пака, явно не понимая реальность перед ним или всё ещё сновидение. — Я здесь, — с нежностью прошептал Джинён, — Всё давно закончилось… Он мягко пригладил влажную от пота чёлку и склонился за поцелуем. Тягучим и нежным… Как раз таким, какой способен вытянуть весь страх. — Нён, — выдохнул прямо в губы Марк и Пак невольно улыбнулся. Работает. Как бы далеко не уносило Марка в его кошмарах, этот способ всегда возвращает его назад в мгновение ока. — Полгода, — прошептал Пак, — Прошло уже почти полгода. Марк медленно перевёл дыхание. Джинён совсем близко увидел, как наконец вспыхнули живыми звездочками карие глаза. — Полгода, — как эхо повторил профайлер. Вокруг него ещё витали обрывки недавнего сна, но они всё быстрее и быстрее расплывались и таяли. Марк задышал свободнее. Джинён окинул его внимательным взглядом и тихонько попросил: — Давай спать. Ещё очень рано. — Погоди, — остановил его Туан. Он ласково погладил тонкими пальцами щеку Джинёна, убрал за ухо свесившуюся на лоб смоляную прядь и всё-таки улыбнулся. — Вот видишь, — вздохнул Джинён, — Это был всего лишь сон. Я здесь. — Ты здесь, — одними губами повторил Марк. — Ты здесь, я здесь, давай спать, — он осторожно сжал пальцы Туана и легонько клюнул их губами. Но не остановился на этом, прошёлся поцелуями до запястья. Марк наблюдал, подрагивая ресницами. Злой сон совсем исчез, ласка и теплота Зверя совсем уничтожила его. — Хорошо, — покладисто согласился Марк, — Спать так спать. — И никаких кошмаров, — назидательно погрозил ему пальцем Пак. — Постараюсь, — тяжко вздохнул профайлер и прикрыл глаза. Джинён улыбнулся, осторожно поцеловал опущенные веки и облегчённо устроился рядом. Придвинулся совсем близко, вплотную, подоткнув Марка своим обнажённым телом. — От тебя жарко, — не открывая глаза проворчал профайлер. Джинён в шутку запыхтел в ухо. — Ты спать хотел! — возмутился Марк. — Я и сплю, — невинно откликнулся Пак. И тут же капризно вскрикнул, когда Марк в отместку ущипнул его под одеялом, — Больно! — Ты такой провокатор, — вздохнул Туан, — Как же тут устоишь? Джинён фыркнул и попытался увернуться от новых поползновений на своё тело. — Эй! Но одеяло уже полетело на пол. Джинён брыкаясь и посмеиваясь, принялся выкручиваться из цепких рук профайлера. Справиться с такой вёрткой и накачанной тушкой оказалось не так уж легко, Марк всерьёз запыхался, и лишь задорный блеск в глазах Пака никак не давал ему остановиться. — Перестань, перестань, — лихо уворачиваясь от щекотки, Джинён укатился в самое изножье кровати. — А ну, вертай назад, — Марк кряхтя потянул его обратно, вцепившись в щиколотку. Джинён легко дёрнул ногой и Марк, потеряв опору, полетел прямо на него. — Да что ж такое! — Тсссс, — с плохо сдерживаемым смехом зашипел на него Джинён, — Коджо разбудишь. Марк проворчал что-то про спящую без просыпу дворняжку и попытался подняться. Но Пак легко его удержал. Покрепче притиснул к себе, горячо задышал в ухо. Марк сразу обмяк, по нервным окончанием теплыми ручейками побежала щекотка. Руки Пака полноправно заскользили по телу, ещё больше распаляя чувствительную кожу. — Что-то как-то это плохо похоже на крепкий и здоровый сон, — прошептал Марк. — Помолчи, пожалуйста, — жарко выдохнул Джинён, — Я лечу тебя от кошмаров. А вот здесь стоило бы согласиться, возня с Паком здорово отвлекла от недавнего кошмара, в голове остались лишь какие-то кусочки, обрывки образов… Но они уже путались и переплетались с хаотичными воспоминаниями того далёкого дня, когда они с Джинёном оказались в недостроенном доме вместе с Видалем. Теперь это всего лишь память, история, напоминанием о которой у них с Джинёном остались лишь шрамы… У кого-то вполне осязаемые, а у кого-то навеки оставшиеся в душе… И ещё неизвестно чьи глубже… — Иди сюда, — Джинён ловко перевернулся, подмяв под себя. Навалился своим горячим телом, закрыл от всего, заслонил собой весь окружающий мир. Марк прижался носом к бархатистой коже, втянул жадно, так что сразу закружилась голова. — Нён…- пальцы сами собой нашли привычные дорожки, от крепких плеч, до шелковистых лопаток, а дальше по тугим мускулам спины… — Нён. Этот жар, эта тяжесть родного тела… Марк вздрогнул, когда губы Пака тоже стали искать свои пути по его телу… Начиная от шеи… Слишком медленно, не спеша, словно в противовес слишком торопливым прикосновениям Марка. Пришлось замедлиться. Подстроиться. Марк принялся осторожно обводить ладонями каждый мускул, каждый позвонок, смакуя ощущения и следуя за Паком. Он уже успел заметить, что Джинён вообще не любит торопиться или спешить. И если сначала это открытие здорово выводило из себя, например, когда Пак мыл посуду или уходил на два часа прогулять глупыша Коджо, то теперь Марк понял… Так Джинён брал от жизни всё. Он по-настоящему наслаждался моментами и специально замедлялся там, где ему было хорошо… Как сейчас. С ним, с Марком… — Ты мне ногу отдавил, — всё-таки тихонько пожаловался он и взбрыкнул, пытаясь высвободить конечность. Джинён перекатился на бок и сам принялся растирать марковское бедро. — Мой старичок, — фыркнул он, встретившись с недовольными карими звёздочками глаз, — Надо быть с тобой поаккуратнее. Марк хотел было возмутиться, но передумал, засмотрелся на свесившуюся чёрную челку и резной профиль, потому что Джинён снова занялся его бедром. Совсем склонившись, он нашептывал что-то одними губами и мягко растирал бледную жилистую ляжку старшего. — Да, ладно, уже, — смущенно прошептал Марк. Ему стало вдруг неловко, он словно застеснялся и своего худого тела, и чрезмерной заботы любимого, — Не болит. Хватит. Джинён вроде бы послушался, во всяком случае его пальцы вдруг замерли, но глаза всё ещё неотрывно блуждали по бледной коже. — Иди ко мне, — попытался отвлечь его Марк, потянул на себя, — Давай продолжим…- но Джинён вместо этого лишь склонился ещё ниже. Мягкая челка защекотала бедро и Марк вздрогнул. — Нён…- но горячие губы уже прижались к коже, ожгли, заставили задохнуться следующим словом. Марк только нервно сглотнул и прикрыл глаза. Это было приятно… Мягкие губы скользящие по коже… прямо по нервным окончаниям… Оставляющие влажные следы… Марк закусил губу, чтобы не застонать. В голове билось лишь одно короткое слово «Нён»… Повторяющееся в какой-то безумной лихорадке, безостановочно и без перерыва… Так хорошо… и безумно больно. Словно его ласкают из жалости. Или это лишь плод больного воображения? А причина, вот она… Прямо под упругими губами, что так жарко целуют, не позволяя опомниться. — Не надо, — хрипловато попросил Марк, и даже попытался чуть отстраниться. Но Джинён властно удержал, вернул на место, будто намереваясь доказать, что дело не только в длинной багровой полосе украшающей бедро Марка. Багровой, неровной и какой-то оборванной по краям. Марк болезненно сжал зубы, когда Джинён снова принялся её целовать. По нервам словно наждачкой прошлись, сразу воскрешая в памяти тот момент, когда Видаль в него выстрелил. Это только в фильмах пули задевают тебя по касательной и лишь обдирают одежду… Крови было немало… Но ведь главное он прикрыл Джинёна. Да и сам не так уж и пострадал. Повезло несказанно… Во всяком случае так сказал Джойл уже позже, в больнице, где Марку наложили тугую повязку и запретили хоть как-то дрыгать пострадавшей конечностью. А вот с Нёном намаялись… Последствия Кетамина пришлось расхлебывать ещё очень долго… Теперь Паку вообще никогда нельзя наркоз. Никакой… Это куда страшнее, чем какая-то там полоса… — Нён, — позвал Марк, прошёлся дрожащими пальцами по кудлатому чёрному затылку, — Я тебя люблю, знаешь? Знает. Оттого может и целует так горячо, видимо вознамерившись прожечь в Марке целую уйму дымящихся дыр. Одну, конечно же, самую большую, где-то под рёбрами, на месте сердца… — Нён…- теперь он всё время называл своего Зверя именно так, коротко, нежно, постоянно напоминая о том как они близки, — Перестань, иди… Марк не договорил, заткнулся. Сложно связно излагать свои мысли, когда горячие ладони Пака проходятся по твоим бокам… Снизу вверх, горячо, страстно… А губы… Марк застонал, когда эти дьявольские уста начали выделывать и вовсе что-то невообразимое. Стало снова безмерно стыдно, но одновременно с этим так хорошо… Марк опустился обратно на постель и прикрыл глаза, единственное на что хватило сил, это накрыть своими ладонями руки Пака и крепко сжать их. Пространство вокруг накалилось и обжигало. Марк толчками вдыхал воздух. В глазах уже заплясали яркие разноцветные круги, когда Джинён всё-таки отстранился. Потянулся за поцелуем и Марк словно мангуст вцепился в него. Припал яростно, дико, так что у Пака тоже вышибло весь кислород из лёгких. — Полегче, — выпалил он прямо в губы, но куда там… Марка было уже не остановить. Джинён и ойкнуть не успел, как тонкое тело профайлера оказалось сверху, накрыло собой, придавило к постели. Пак лишь успел обхватить его за спину. — Будешь просить пощады — не остановлюсь, — пригрозил Марк. Он сумел поймать взгляд Джинёна и посмотрел так серьезно, что у того перехватило дыхание.       Но никто и не собирался просить пощады. Джинён так расслабленно распластался под Марком и с такой готовностью принял его в объятия, что у самого профайлера все мысли выдуло из головы. Осталось только жадно припасть к соблазнительному изгибу шеи и просто умереть…       Вскоре всё небольшое пространство комнаты наполнилось непрерывными стонами и жаром их тел. Марк с силой сжимал крепкие бёдра Джинёна и неистово двигался в том самом ритме, который высекал из груди Пака гортанные протяжные звуки. Марк слушал их, закрыв глаза. Смотреть на Пака было опасно, слишком прекрасным он был сейчас. Он лишь позволял себе бросать взгляды урывками, чтобы яркими вспышками на сетчатке глаз запечатлеть и слипшуюся от пота челку, и дрожащие ресницы, и раскрывшееся для него тело, нежное и податливое, несмотря на все те лоснящиеся мускулы, что он сжимал и оглаживал ладонями. Это был его Зверь, прирученный и одновременно свободный. Который больше не согнётся под кнутом Укротителя. Который отныне будет смотреть на мир широко распахнутыми глазами и уже не будет бояться. Он будет донашивать его рубашки, читать нотации Коджо, писать свой загадочный роман притулившись на кухне за столом, втянув под себя ноги и гневно покусывая кончик шариковой ручки. И, конечно, он будет так же стонать под ним, будет так же крепко обхватывать руками и так же страстно отвечать на все поцелуи, которые Марк ему подарит… — Остановишься — убью, — но Марк и не собирался останавливаться, он лишь усмехнулся и крепче прижал к себе, забрался пальцами в спутавшуюся мокрую шевелюру и прошептал: — Никогда… Джинён содрогнулся, громко застонал и Марк поспешно прижал его к себе ещё плотнее, помогая пережить слишком сильный экстаз. Мокрая челка щекочуще коснулась плеча, а стоны горячими волнами обдали грудь.       Когда всё закончилось, Марк наконец отпустил Джинёна и осторожно лёг рядом. Голова немного кружилась, а перед глазами всё ещё мелькали круги. Джинён нежным клубочком подлез под бок и замер так. Марк нашёл его пальцы, переплёл со своими и тихонько усмехнулся: — Надо взять на заметку такой приятный способ избавляться от плохих снов. — Приятный? — тут же насторожился Пак. — Волшебный, восхитительный, сладкий, страстный…- прикрыв глаза начал перечислять Марк. И Джинён счастливо улыбнулся, поспешно погасил сияющие звездочки глаз подрагивающими ресницами, задышал размеренно и глубоко. — Спи, — прошептал Марк, — Насколько я помню, именно этого ты и хотел…

***

Квартира семейства Вачовски, город Сиэтл, штат Вашингтон. 31 декабря 2019 г. 15:02.       Серые собаки первыми бросились под ноги, стоило Марку переступить порог. — Привет, Тоби и Бобби, — поздоровался с ними профайлер и спустил на пол недовольного рыжего пса. Бедлингтоны сразу закружили его в своём приветственном танце. — Коджо, веди себя прилично, — наказал ему Марк и наконец выпрямился, чтобы поздороваться с хозяйкой дома, — Миссис Вачовски. — Как же хорошо, что ты пришёл, Марк, — протянула ему руки женщина, — А то признаться я уже начинаю потихоньку сходить с ума с этими хулиганами. — Неправда, собаки вели себя сегодня хорошо, — откликнулся откуда-то из глубин квартиры Вицлав. — А я и не про собак! — крикнула в ответ госпожа Вачовски и добавила уже приглушенно, специально для Марка, — Эта троица куда пострашнее терьеров, уж поверь. — Верю, — засмеялся Марк. Где-то на кухне звенела посуда, а в гостиной тихонько о чём-то переругивались два голоса: детский и… При всём желании голос Югёма назвать взрослым язык не поворачивался. Марк усмехнулся. Эти двое уже тут, кто бы сомневался… — А где Пак Джинён? — высунулась в коридор Лора. Марк только улыбнулся при виде девочки. Ещё бы, от забитой и испуганной малышки и следа не осталось. За эти несколько месяцев Лора окрепла и даже заметно выросла, вытянулась. Неизменные куцые косички канули в небытие, теперь девочка щеголяла вполне гладким и опрятным каре, очень похожим на причёску самой госпожи Вачовски. — И тебе привет, — фыркнул Марк, с удовольствием разглядывая малышку. — С гостями принято здороваться, а уже потом расспрашивать обо всём, ты ведь знаешь, Лора, — принялась её стыдить госпожа Вачовски. — Привет, Марк, — послушно исправилась девочка, — Так где Пак Джинён? — Она уже всех достала с этим твоим Паком, — теперь в коридор высунулся и Югём, — С утра только и слышно: А Джинён придёт? А когда придёт Джинён? А когда мы поедем к Вачовски? Там ведь будет Джинён? Джинён, Джинён, Джинён… — Ну и что! Он мой друг! А ты его просто не любишь, — огрызнулась девочка. — Так, дети не ругайтесь! — попыталась их урезонить госпожа Вачовски, но Югём только хмыкнул и снова исчез в комнате, — Теперь ты меня понимаешь? — жалобно глянула она на Марка. Профайлер еле заметно кивнул, а потом всё же поманил к себе Лору, крепко обнял. — Джинён придёт, — тихонько пообещал он девочке, — Только поближе к самому празднику, сейчас у него дела. — Какие? — Очень важные. Лора обиженно надулась. — Вот всегда ты так, говоришь загадками, на вопрос прямо не отвечаешь… Марк улыбнулся и легонько погладил девочку по голове. — Он сам расскажет когда придёт, хорошо? — Ладно… — А теперь идём, посмотрим, что там делает Виц, он ведь на кухне? — Марк переглянулся с миссис Вачовски и та кивнула.       Накрывать на стол начали около шести вечера. Марк с Лорой таскали из кухни всю заготовленную снедь в гостиную и составляли на застеленный белой скатертью стол. Собаки радостно путались под ногами совсем потеряв рассудок от обилия аппетитных запахов. Вицлав помогал своей маме на кухне и то и дело оттуда доносились их бесконечные препирательства. — Это не то блюдо! — Но, мам, какая разница, а? По размеру оно точно такое же! — Зато по цвету совсем не такое! — Такое же красное! — У нас винно-бардовая композиция! А это алый! — Но ведь красный же! Югём, не зная за какое дело ему лучше взяться, походил туда и сюда, несколько раз обошёл красиво наряженную ёлку, потрогал старые стеклянные игрушки и шарики, оценил и выдвинутый в центр комнаты стол, заботливо сервированный миссис Вачовски. В конце-концов незаметно устроился на диване и затих, надеясь что его бездействие никто не заметит. — Чего сидишь? — тут же окликнул его Марк. Он как раз втащил в комнату огромное блюдо увенчанное золотистой курочкой, вокруг которого так и плясали псы. — Дуй на кухню, там ещё добрый десяток разносолов своей очереди на стол дожидается. — Не хочу, — надулся Югём. Демонстративно принял независимый вид: сложил руки на груди и занавесился челкой. Марк увернулся от особо ушлого Бобби и поспешно водрузил курицу на стол. — Не хочет он, — проворчал профайлер, — Расселся тут…- он подошёл к Югёму и легонько пнул его тапочком по лодыжке. — Ты со мной даже не поздоровался! — тут же зло вскинулся макнэ. — Так, — Марк отодвинул от себя любопытные собачьи морды и опустился рядом с Югёмом на диван, — Не поздоровался? — Нет. — А ты сам-то здоровался? Шея Югёма тут же вспыхнула розовым цветом, он воровато зыркнул на старшего, но тут же отвёл глаза. Марк вздохнул. — Прежде чем обвинять меня в чём-либо… — Ты совсем со мной не разговариваешь! — перебил Югём, — Всё время молчишь! Тебе плевать на меня, да? Конечно, теперь у тебя есть твой Пак… — Понятно, — пробормотал себе под нос старший, — Дело-то оказывается вот в чём. Югём промолчал, он сидел напряженно сжавшись, нарочито отодвинувшись корпусом и смотрел лишь куда-то на собственные колени, видимо не желая встречаться со старшим взглядом. Марк задумчиво его оглядел. В мыслях почему-то сразу ожил давний образ: маленький Югём застывший истуканом посреди кухни. Так же опущенная челка, такие же поблескивающие обидой глаза… Прошло столько лет, но это был всё тот же мальчик, который никогда не умел справляться со своими чувствами и эмоциями… Застывающий в них, костенеющий своим телом и мыслями. — Я очень виноват перед тобой, — всё-таки прошептал Марк. Югём замер. Перестали подрагивать пушистые ресницы, а плечи напряглись. Он явно не ждал, что Марк скажет именно это. — Нам стоило давно уже поговорить, — Марк заметил в дверях Вицлава, но тот лишь смущенно поправил на носу очки и поспешно ретировался, — Но столько всего произошло… Лето было просто ненормальным, а потом… — Пак, — хрипло обронил Югём. — Да, — кивнул Марк, — Больница, реанимация, долгое лечение… Югём хмыкнул. Марк замолчал. Он вдруг понял, что это очень глупо оправдываться перед макнэ. Будто Югём меньше заслуживал заботы, когда раненный лежал в больнице. Доказывать, что Паку было хуже? А кто будет сравнивать? Взвешивать… На каких-таких весах? Джинён важнее, чем Югём? В этом дело? Может быть… Но что за ерунда! Как можно их сравнивать! Вот и получается, что нет оправданий. Одного он бросил во имя другого. Это свершившийся факт. Стоит это принять и как-то жить дальше. Марк снова посмотрел на парня. Может быть просто сказать своё «прости» и остановиться на этом? Может быть когда-нибудь он и сможет простить, даже станет смотреть как раньше. Так же открыто… — Я не знаю, что сказать, — хрипло выдавил из себя профайлер, — Какие бы фразы я не подбирал, они совсем не похожи на то что я чувствую на самом деле. — А что ты чувствуешь? — прошептал Югём. — Занозу? — полувопросительно пробормотал Марк, — Что-то, что засело где-то глубоко и что я не могу достать. Я могу просто с этим жить. Даже привыкнуть со временем… Но она всё равно никуда не исчезнет. Югём глянул на Марка, прозрачные глаза сделались совсем чистыми, словно вода или стекло. — Мне всё время хочется тебя ударить. — Что тебе мешает? — Марк без страха встретил взгляд макнэ. Югём дрогнул ресницами и всё же опустил глаза. — То что я — хён? Югём нахмурился и пробормотал что-то себе под нос. — Что? — То что я люблю тебя, вот что, — зло отозвался макнэ. — То есть если бы не любил, то ударил бы? Марк почувствовал как по спине побежали мурашки, слишком гневно на него уставился Ким. — Ударь и возможно нам обоим станет легче, — хрипло попросил Марк. — Какой же ты! — Югём вскочил. Марк увидел, как яростно засверкали его глаза, как плотно сжались побелевшие губы. Он замахнулся на Марка, сжав руку в кулак, но тут же бессильно уронил её. Глаза вспыхнули и погасли, сделавшись совсем тусклыми. — Идиотский хён, — бесцветно прошептал он. И добавил уже совсем надтреснуто, — Я никогда тебя не ударю, понятно? — Понятно, — как эхо отозвался Марк. Он видел, что на ресницах Югёма уже собралась влага, а губы заметно задрожали. Он собирался ещё что-то сказать, но лишь приоткрыл рот и снова закрыл, сжав горькими складочками в уголках. — Югём, — осторожно потянулся к нему старший, но Ким лишь отпрянул назад и закрыл лицо руками. А потом уже, видимо не в силах справиться с собой, ринулся из комнаты так поспешно, что чуть не сбил с ног миссис Вачовски, как раз заходившую в комнату. Она испуганно ойкнула, подскочив на месте. Собаки тут же радостно запрыгали вокруг. — Успокойтесь, оглашённые! — прикрикнула она на них, — Что случилось? — обратилась она к Марку. Тот не ответил, но похоже его лицо выглядело очень красноречиво, потому что госпожа Вачовски сразу оценила обстановку. Запоздало оглянулась на дверь. Пообещала решительно: — Не волнуйся. Я скажу Вицлаву, он его успокоит. И Марк почувствовал, как его сердце до краёв наполняется благодарностью. — Я знаю, что в Америке не принято встречать Новый год за столом, — миссис Вачовски осторожно подняла наполненный почти до краёв бокал и улыбнулась, — Но есть страна, где Новый год считают семейным праздником и где его встречают большим застольем. — Не думал, что в Польше так принято, — пробормотал Югём, он уже успокоился и сидел на своём месте. Вицлав держался рядом и постоянно кидал на младшего напряжённые взгляды. — Ты прав, — кивнула госпожа Вачовски, — В Польше больше празднуют Рождество. Но я говорю про другую страну, которой уже давно нет. — Что за страна? — не понял Ким. — Союз! — радостно подпрыгнула на месте Лора, — Страна, которой нет! Какой-то там Союз, я вспомнила! — Советский Союз, — мягко погладил её по голове Марк, — Вы там родились? — обратился он уже к матери Вицлава. — Мой отец жил там долгое время, — улыбнулась женщина, — Он отправился туда после школы, поступил в институт… Годы тогда были не самые лучшие, не так давно закончилась война… Но он всё равно полюбил эту страну всем сердцем. — Советский Союз, — задумчиво пробормотала Лора, — Мы проходили… По истории. Только учительница сказала, что это была плохая страна. Почему плохая? Для кого? — растеряно оглядела она остальных. — Для кого-то может быть она и в самом деле была плохой, — не стала оспаривать слова учительницы миссис Вачовски, — Но было много людей, которые её очень любили. Это ведь всегда так, все любят разное. Да и как страна может быть плохой? Да ещё целиком. — Не знаю, — пробормотала девочка, — Я тоже тогда подумала об этом, хотела расспросить, да звонок прозвенел, учительница засобиралась… Ничего не стала слушать. Она глянула на Марка ища поддержки. Тот ободряюще ей улыбнулся и прошептал одними губами: «Ничего». — Дедушка много путешествовал по этой стране, — задумчиво произнёс Вицлав, глянул на мать, — Ты рассказывала. — Да, — кивнула миссис Вачовски, — Путешествовал, изучал традиции… Сама-то я там не была, — пояснила она, — Но папа так много рассказывал, столько всего перенял оттуда, что у нас в семье всегда отмечали ещё и советские праздники, в том числе и Новый год. Маме это тоже нравилось. Поэтому, наверное, эти традиции так прижились… — Тогда выпьем за хорошие традиции? — улыбнулся Вицлав, он поднял свой бокал и обвёл взглядом всех, сидящих за столом. — За хорошие традиции, — кивнул Марк. — И за любовь, — снова подняла свой бокал госпожа Вачовски, — Во имя неё всегда совершаются добрые дела! Марк украдкой глянул на Кима, но тот поспешно отвёл взгляд и по сердцу словно резанули ножом. Что ж… когда-нибудь он перестанет ненавидеть своего хёна. Вот только когда? Зазвенели бокалы. Лора радостно чокнулась со всеми и с каждым по-отдельности. Ей дали точно такой же бокал что и у всех остальных, и хоть в его гранях плескался обычный брусничный морс, а не золотистое шампанское, она всё равно была счастлива. Марк допил свой напиток и отставил бокал, незаметно глянул на большие часы, висящие на стене. Мысленно пожурил Джинёна, но тут же с досадой осознал, что Пак ещё даже не опаздывает. Он заранее предупредил, что появится не раньше девяти или десяти вечера. «Как раз успею к главному празднованию», — обещал он, — «Мне ведь нужно только кое-что отдать…» Всего лишь отдать… Но было почему-то неспокойно. Туан попытался припомнить когда они в последний раз разлучались хотя бы на несколько часов и понял, что такого не происходило уже многие и многие месяцы… Тревога, это простая тревога, вот что. Нужно просто подождать, вот и всё. Взгляд снова упал на часы. Нужно отвлечься. Просто отвлечься и время без Пака пройдёт незаметно. — Расскажите ещё что-нибудь, Энн, — обратился он к миссис Вачовски, — Вы так интересно это делаете. — Да, мам, я бы ещё послушал про деда, — тут же подхватил Виц. — И я! — подпрыгнула на месте Лора и затрясла своим бокалом, — У меня морс закончился. Ей передали графин и в ожидании уставились на хозяйку дома. — Я даже и не знаю о чём ещё рассказать, — пожала плечами миссис Вачовски, — Что вам интересно? — Книги, — вдруг вспомнил Югём и сидящий рядом с ним Вицлав почему-то вздрогнул, — У вас очень много книг, вон там, в шкафу, — кивнул макнэ в сторону прозрачных стеклянных дверок, — Это тоже ваш отец собирал? — Некоторые, — кивнула миссис Вачовски, — Кое-что покупала я, ещё в молодости. Но ты прав, отец начал их собирать. Одну из первых он привёз как раз из Союза. Что-то из Дюма, кажется, Три мушкетёра… — Ты путаешь, — без явной радости вклинился Вицлав, его лицо почему-то побледнело, а уши наоборот вспыхнули ярким багрянцем, — Он не привозил её из Союза, а наоборот возил её туда с собой. Она с ним путешествовала. — Ах, да, — хлопнула себя по лбу миссис Вачовски, — Действительно, — она благодарно глянула на сына, — Спасибо, Виц, у тебя точно память лучше чем у меня. Судмедэксперт кивнул и отложив салфетку поднялся из-за стола. Прошёл к шкафу, выудил с полки уже знакомую Югёму книгу и вернулся обратно. Протянул красный томик матери. Она осторожно приняла его, погладила переплёт, лицо осветилось какой-то внутренней нежностью. — Очень интересная история вышла с этой книгой. — Подарок от доктора, — припомнил Югём. Госпожа Вачовски удивлённо на него вскинулась, потом перевела взгляд на разрумянившегося от смущения сына и улыбнулась. — Виц тебе рассказал… — Просто упомянул, что это подарок, — смутился Югём. — На самом деле не совсем так, — покачала головой женщина, — Может быть Вицу так рассказывали, но на самом деле никто не дарил эту книгу моему отцу. Она… можно сказать досталась ему по-наследству. В то время он был ещё мальчиком и попал в больницу с огнестрельным ранением. Понятно, что война тогда уже почти завершилась, но на улицах Варшавы то и дело стреляли, то беглые пленные, то простые мародёры, разжившиеся оружием… Вот отец и напоролся. Возвращался из школы и словил такую вот шальную глупую пулю. Повезло, что задело совсем немного. Внутренние органы не пострадали…       Марк снова украдкой глянул на часы и почесал под коленкой зудящую полосу. Эти разговоры о пулях ему совсем не нравились. И это совсем не отвлекало от волнения за Пака. Он оглядел остальных и даже слегка позавидовал их искреннему интересу. Слушать истории это привилегия тех, кто полностью спокоен и ни о чем не переживает… В ноги вдруг ткнулся черный влажный нос. Видимо Коджо тоже устал играть со своими собратьями и спрашивал хозяина о том, когда же они наконец соберутся домой. — Дождёмся Нёна, — одними губами прошептал Марк и пёс, услышав родное имя радостно заколотил хвостом. -…Доктор оказался хорошим, — между тем продолжала рассказывать госпожа Вачовски, — Он был ещё нестарый, лет тридцати пяти. Жаль только его имя не сохранилось в памяти. Совсем не помню как его звали… Но он любил разговаривать об искусстве, писателях, музыке… Он даже приносил в палату к отцу книги, скорее всего библиотечные, и они часто обсуждали прочитанное. Как-то он принёс и Мушкетёров…       Югём не думал, что это история вдруг заинтересует его, но почему-то сейчас, здесь, сидя за большим накрытым столом рядом с Вицом, он внимал каждому слову госпожи Вачовски. Ненадолго забылась даже обида на хёна. Да и совсем не хотелось вспоминать, как он глупо плакал в чужой ванной, включив на полную мощность воду, всего пару часов назад. Так глупо… По-идиотски глупо… И всё из-за этого хёна. Югём хмуро зыркнул на старшего. Но тот был слишком занят беседой с Коджо. Югём обиженно поджал губы и снова прислушался к рассказу миссис Вачовски. — Когда папа её открыл, из книги случайно выпала фотокарточка. На ней был запечатлён какой-то улыбчивый солдат в шинели и с винтовкой. Отец рассказывал, что даже не успел как следует рассмотреть фото, потому что доктор вдруг очень разволновался, схватил её и спрятал в карман. А на все расспросы моего папы ответил, что это какой-то там русский друг…- миссис Вачовски тяжело вздохнула и продолжила, — После этого инцидента он долго не приходил в палату с книгами. — Зря он так, — посетовала Лора, — Что плохого в карточке хорошего друга? — Вот и отец его так же спросил, — улыбнулась девочке госпожа Вачовски, — Поймал однажды в коридоре и спросил. — А доктор? — Попросил больше не касаться этой темы. Лора удивленно захлопала глазёнками, перевела взгляд на Марка, который как раз снова бездумно пялился на часы, и наконец расплылась в улыбке. — А…- выдохнула она понимающе, — Это был не друг, да? А его возлюбленный! Как наши Марк и Джинён. В то время это было запрещено, вот он и попросил молчать вашего отца. — Она — гений, — убежденно сказал Вицлав матери. Та лишь усмехнулась. — А что было потом? — хрипловато вклинился Югём. — Потом…- сразу как-то перестала улыбаться госпожа Вачовски, — Потом всё было плохо. Она увидела устремленные на неё испуганные взгляды и вздохнула. — Доктора убили. Не знаю точно что это было… Уличная перестрелка, или кто-то точил на него зуб… — Скорее всего узнали о его ориентации, — вдруг подал голос Марк. Он всё же вполуха слушал эту историю. — Может быть, — не стала спорить хозяйка дома, — Просто история была тёмная, а мой отец был ещё слишком молод, чтобы по-настоящему разобраться в том что произошло. Он лишь знал, что его доктор очень любил прогуливаться по вечернему парку, который находился от больницы буквально в нескольких шагах и именно там его настигли эти хулиганы. Тело нашли утром… Вся больница стояла на ушах. Коридоры гудели как развороченный улей, все обсуждали произошедшее. Некоторые его жалели и негодовали, но были и те, кто совсем нелицеприятно отзывался о докторе. Отец рассказывал, что именно тогда в первый раз услышал это незнакомое слово: «гомосексуалист». Его произносили с издёвкой, с отвращением, но в полголоса и с оглядкой. — Вот ведь говнюки! — Лора! — возмутился Виц. — Не одергивай её, она всё правильно сказала, — проворчал Югём и обратился уже к миссис Вачовски, — Но как тогда книга попала к вашему отцу? — Он её сам забрал, — вздохнул Марк. Он устало облокотился подбородком на сложенные руки и смотрел на всех каким-то очень серьезным взглядом, — Разрешения уже не у кого было спрашивать. Я прав? — Да, — кивнула мать Вицлава, — Ты удивительно проницателен. Папу как раз собирались выписывать, рана почти зажила и держать его в госпитале уже не имело смысла… Стоит сказать, что своим поступком он никогда не гордился, — вздохнула она, — Не помню как точно, но он действительно пробрался в кабинет и забрал книгу и ещё кое-какие вещи из ящика стола. Родных у доктора не было и значит этих вещей бы всё равно никто не хватился. — Мне всегда говорят, что так делать нельзя, — задумчиво пробормотала Лора. — Конечно, нельзя, — согласился Вицлав, — Но мы, люди, не всегда придерживаемся правил… — Ты её сейчас научишь, — проворчал Югём, — А моим родителям потом расхлебывать. — И тебе, старший братик, — показала язык Лора. — Как бы-то ни было, — продолжила миссис Вачовски, — Но отец на самом деле забрал себе чужие вещи. Кроме книги и фотографии там ещё были письма… — Он поэтому и поехал в Советский Союз, — вклинился Вицлав, — Взял с собой книгу и письма, хотел найти того самого солдата с фото. — Но так и не нашел, — проницательно закончил Марк, — Иначе книга не осталась бы у вас. — Да, — согласилась госпожа Вачовски, она задумчиво смотрела на Марка, — Зато он лучше узнал такую большую страну. Открыл её для себя. И по-настоящему полюбил… А эта книга, — миссис Вачовски снова погладила красный корешок, — В нашей семье олицетворяет любовь. Любую, — подчеркнула она, глянув на Вицлава. Судмедэксперт заметно порозовел, бросил косой взгляд на Югёма и совсем вспыхнул худыми щеками. Марк хмыкнул глядя на них. Эти двое ещё не скоро найдут точки соприкосновения, но когда-нибудь это наверняка произойдет. В другой жизни или другой вселенной… Но когда-нибудь точно. «Может быть тогда наконец Югёму станет легче?» А пока этого не случилось, у них есть вот такие вот истории… и красиво накрытый стол. Уютная комната и куча путающихся под ногами собак. И малышка Лора, которая так идеально прижилась в доме Туанов… Та самая маленькая сестрёнка, которую всегда заслуживал Югём. И она так быстро взрослеет… Не успеешь оглянуться и её уже будет нужно вести к алтарю… или смотреть на то, как она будет получать свою первую нобелевскую премию…       У бедра вдруг что-то затрепыхалось, завибрировало и Марк от неожиданности схватился за карман. Пак! Наконец-то! — Прошу меня простить, — слишком поспешно выпалил он, выбираясь из-за стола. Уже протискиваясь к двери, выудил из кармана орущий телефон и поспешно принял звонок. — Алло? Нён? Несколько бесконечно долгих мгновений в мембране что-то хрустело и шуршало, а потом вдруг прорезался самый родной на свете голос: — Это я, Марк. Скоро буду.

***

Федеральный центр заключения «СиТак», город Сиэтл, штат Вашингтон. 31 декабря 2019 г. 19:45.       Скука. Всепоглощающая, глубокая как колодец, беспросветная скука. Он снова здесь. Там где белые гладкие стены и такой же потолок. Где свет приглушают только на ночь. И где есть огромное окно, занимающее всю стену. Толстое, непробиваемое, безопасное для тех кто существует по другую сторону. Тех, кто изредка приходит, чтобы посмотреть. Лишний раз ужаснуться пойманному монстру, бессильному и потерявшему свою власть… Но он больше не монстр. Наоборот, теперь это он, тот кто пришёл посмотреть на настоящего монстра. И он по другую сторону прозрачной стены. — Подождите немного, сейчас он к вам выйдет, — осторожно коснулся плеча дежурный. Джинён от неожиданности вздрогнул, но всё же выдавил из себя доброжелательную улыбку. — Спасибо. Мужчина отошёл, встал у двери, замер неподвижной статуей. Совсем незнакомый, рыжеватый и долговязый. Видимо после побега Пака штат успели полностью обновить. Еще бы… Наверняка шумиха была не слабая… Джинён перестал разглядывать охранника и перевёл взгляд на знакомую комнату. Ничего нового, даже стол, кажется, на привычном месте. И кровать… Только вот полки с книгами исчезли со стены, да потолок для надёжности затянули стальными ячейками решётки, видимо, чтобы не повадно было бить лампочки. Джинён усмехнулся. Сейчас все его выкрутасы казались чем-то далеким и почти нереальным. Повезло, что ему простили нападение на Ральфа. Джойл постарался. То ли ради Марка подсуетился, то ли ради подробных показаний в суде… Хотя Ральф и сам зла больше не держит, даже в больницу приходил… Правда Джинён этого совсем не помнит, знает только со слов Марка… — Вы не подумайте, — вдруг снова нарушил молчание охранник, — Он вас с утра ждёт. Просто волнуется… Сами понимаете, лишиться такой внешности как у него… — Я понимаю, — суховато откликнулся Джинён. Ему совсем не хотелось болтать с этим парнем. Но видимо в отличии от Джинёна сам охранник был не прочь поболтать. — Вы меня извините… Джинён мысленно вздохнул и поднял на парня глаза. — Да? Охранник заговорщицки склонился в его сторону и спросил полушепотом: — Это ведь вы его, ну… Да? Я ваше имя посмотрел в тетради посещений. Вы ведь Пак Джинён? Судачат, что это вы его подстрелили… Джинён поморщился. Вот и здесь его преследуют с этими дурацкими вопросами… Того и гляди ещё микрофон под нос сунут. Навидался он таких, с маниакальным блеском в глазах и желанием всё разузнать. — Врут, — хрипло ответил Джинён. Почему-то стало душно, будто горло слишком сильно сдавил воротник рубашки. — Да ладно, — не желал униматься охранник, — Это ведь вы его шмальнули, так? Метко. — Простите, но я предпочел бы не обсуждать эту тему… — Одним выстрелом! Бац, и прямо в… — охранник осёкся. — В глаз.- любезно подсказал Франсуа. Он как раз вышел из уборной и прикрыл за собой дверь почти бесшумно. — Что же вы замолкли, господа? — он неспешно подошёл вплотную к стеклу и внимательно оглядел присутствующих единственным ярко-фиолетовым глазом. Другая сторона лица была закрыта бинтами, — Вы так весело обсуждали меткость и доблесть мистера Пака… — Нет… мы…- сильно стушевался охранник. Он заметался глазами по сторонам, видимо стесняясь смотреть заключенному прямо в лицо. — Здравствуй, — поднялся со своего места Пак. В отличии от охранника он смотрел на Видаля прямо и открыто. — Ну, привет, — криво усмехнулся монстр, — Вот уж не ожидал, что ты всё-таки придешь навестить старого друга. Радостная новость настигла меня внезапно… — Я по делу, — Джинён медленно приблизился к стеклу и остановился ровно напротив Видаля. — Пришёл попрощаться? — Джинёну показалось, что в фиолетовом зрачке мелькнула затаённая печаль. Вспыхнула звёздочкой и сразу погасла, — Говорят в следующем месяце меня переведут в областную тюрьму. Приговор вступит в силу. — Я знаю, — кивнул Пак, — Но я пришёл не для этого. Видаль дрогнул уголками губ и опустил голову. Белёсая челка, зачесанная на один бок, тут же упала вниз, закрыв собой бинты. — Значит я зря тешил себя надеждой на трогательные проводы? — Они тебе не нужны, — тихо откликнулся Джинён. — Ошибаешься, — снова горящая искра глаза, которая, кажется, прожигает до самых костей, совсем близко, неприлично близко, — Всем нужны такие проводы, разве нет? — И всё же я здесь для другого, — выдержав пристальный взгляд, Джинён осторожно отстранился от стекла. Прошёл вдоль стены к до боли знакомому приёмнику. Привычно потянул на себя внешний клапан. Выдвинул контейнер… Когда-то прямо здесь они с Марком впервые взялись за руки… Почему-то это воспоминание мигом вспыхнуло перед глазами и согрело своей пронзительностью и глубиной. — Заключенный, оставайтесь на месте! — кажется, охранник слегка оклемался и вспомнил о своей работе. Джинён усмехнулся. Наверняка Видаль и не собирался шевелиться, так что этот окрик был совершенно не к месту. Джинён вытащил из кармана какую-то облезлую книжечку и аккуратно положил в приёмник. Задвинул контейнер на место и прочно закрыл клапан. — Подарок? — осведомился Видаль. Джинён отрицательно помотал головой. — Всего лишь возвращаю одну вещь. Он увидел, как лицо Видаля побледнело в один миг, как испуганно распахнулся единственный глаз. — Что? — прошептал он одними губами. — Приди и возьми, — Джинён медленно отошёл в сторону от приемника и кивнул охраннику. — Заключенный, можете забрать передачу, — тут же среагировал тот. Но Франсуа словно не слышал, он всё продолжал смотреть на Джинёна как загипнотизированный. — Мне нужно идти, — сказал ему Пак и бросил взгляд в сторону приёмника, — Пришлось избавиться от обложки, но здесь по-другому никак, сам знаешь. Содержание не пострадало. — Почему? — тихо пролепетал монстр, — Почему ты отдаешь… — Он твой, — пожал плечами Джинён и заставил себя снова встретиться с чужим пристальным взглядом, — Так или иначе он должен был к тебе вернуться, — и добавил уже почти ласково, — А теперь, прости, мне правда нужно уходить. Больше он уже не смотрел в эту пронизывающую фиолетовую бездну. Просто отошёл от стекла и развернувшись пошёл к двери. Уже прощаясь с охранником услышал, как щёлкнул внутренний клапан приёмника…       Он почувствовал настоящее облегчение, когда здание тюрьмы осталось далеко позади. Напряжение отступило поэтапно: сначала стало легче дышать, потом сердце перестало бухать о многострадальные рёбра, а потом прошла и дрожь в ногах. Джинён остановился посреди парковки и медленно вдохнул в себя морозный воздух. Прикрыл веки. Воображение услужливо подбросило видение с одноглазым Видалем… А вслед за этим вспышку с тем роковым выстрелом, который наверное навсегда останется в памяти… Липкие от холодной крови ладони, судорожно сжавшие пистолет, крик и выстрел… И широко распахнутые фиолетовые глаза… Снова и снова… Чтобы окончательно не увязнуть в бесконечной череде повторяющихся образов, Джинён потянул из кармана смартфон. Нажал на единственный номер в контактах и с облегчением прижал телефон к уху. Сначала в мембране звучали лишь пронзительные долгие гудки, но потом их прервал знакомый хрипловатый голос: — Алло? Нён? Джинён улыбнулся, мысленно представив своего профайлера. Его вечно нечесаные вихры и неизменную фланелевую рубаху. Теперь-то уже, конечно новую, но почти идентичную той, что тогда безвозвратно канула в подвале недостроенного коттеджа. — Это я, Марк. Скоро буду.