Оксюморон

      — Это ужасно, Тикки.       — Я… я знаю, но ты молодец. Ты справляешься. Никто другой так бы не смог, я в этом уверена. — Маленькая красная лапка коснулась щеки. — Ты очень сильная, Маринетт. Дюпен-Чен улыбнулась краешком губ и поцеловала малышку в лобик.       — Спасибо. Ты подарила мне новую жизнь, и я… похоже, я счастлива. Но нужно что-то решать с… с Котом. — Год совместной работы невероятно сблизил их, но смелости всё же не хватало, — он может не принять меня такой, — она презрительно скривила губы и указала на свои ноги.       — Но он примет. Ты это прекрасно знаешь, — Тикки мягко улыбнулась.       — Я этого и боюсь.

***

      Ты не можешь ходить Лёгкие сводит судорогой и становится трудно дышать. Не можешь ходить Сердце учащает свой ритм биения. А во всём виноваты серёжки в горох Слёзы катятся из глаз, но кулаки упрямо сжимаются. Отдашь их мне? Лицо искажает грустная и отчаянная ухмылка. Маринетт вскидывает голову и смотрит в глаза Кота Нуара. В ужасно испуганные глаза.       — Моя Леди!       — Может, и отдала бы, — она вскидывает йо-йо и зло опускает его на чёрно-фиолетовую бабочку, что посмела влезть в её мысли, продолжая смотреть Бражнику в глаза, — но они дают мне возможность ходить. Хищная Моль улыбается почти торжественно.       — Да, — он медленно отбрасывает трость, признавая своё поражение, — но тебя это захватило. А без злодея, — он разводит руки в стороны и улыбается, словно показывая себя, — не будет и героев. У вас заберут талисманы. И ты снова не сможешь ходить. , — он ухмыляется. — А я могу обеспечить тебе это благо на постоянной основе. Он громко смеётся, а у Маринетт лёгкие сводит судорогой. Заберут талисманы… Нет! Что угодно, только не это! Леди баг падает на колени и обхватывает плечи руками. Крупная дрожь сотрясает её тело, зубы крепко сжаты, а по побледневшей коже лица текут слёзы.       — Нет, — она почти задыхается, — этого не будет. Они… Мне оставят их. Они не могут… Связанный Котом Бражник снова смеётся. Без костюма это отказался обычный мужчина с тёмно-каштановыми волосами.       — Спроси у своей дорогой квами, Хранительница, — широкая улыбка, — сначала они подарили тебе этот чудесный дар, а теперь без колебаний отнимут. Нуар непонимающе дёргает тканевым ухом.       — О чём он говорит, Багибу? Леди Баг сглатывает ком в горле.       — Развяжи его. Пусть уйдёт, — её отчаянный взгляд мечется от одного к другому и наконец останавливается на его лице, — пожалуйста.       — Леди… Леди Баг? Что это значит? Он что-то сделал с тобой? — герой со страхом смотрит на её слёзы и поворачивается к Бражнику, — что ты с ней сделал?! Холодный смех вновь разрезал тишину помещения.       — Я сказал ей правду, Кот Нуар. — Он кидает взгляд на уже успокаившуюся героиню, — а что бы ты сделал, если бы… не мог ходить? Судорожный вздох сзади подтвердил слова Хищной Моли, и Нуар свёл брови к переносице, смотря на съёжевшуюся девушку.       — Почему ты не сказала мне? Я бы… Я бы тебе помог. — Уши понуро припадают к волосам.       — Это неизлечимо, Нуар. Ни…       — Мне всё равно! Я бы… Я бы тебя поддержал, сделал бы хоть что-нибудь… Или, — его глаза расширилась, — ты думала, что я тебя брошу? Опущенная голова говорила красноречивей всяких слов.       — Это невероятно душераздирающе, детки, но у меня уже затекли ноги, — голос Бражника прорезал затянувшуюся тишину, и Маринетт внезапно улыбнулась.       — Я тебя не оставлю. Никогда. Обещаю. Талисманы дали ей больше, чем просто возможность ходить. Они подарили ей любовь.